Страница 15 из 77
В пещере вовсю кипела работа. Женщины, дети, старики, подростки украшали стены, прибирали мебель, драили полы, наводили лоск.
Да и сами обитатели Огненных Чертогов, все как один, выглядели сегодня похорошевшими и нарядными, точно фигурки с ярмарочных лубочных картинок. Мальчики в белых рубашках, вышитых цветастыми узорами. Волосы чисто вымыты, аккуратно причесаны на пробор. Девочки, как куколки, в красивых передниках. На головах пышные бантики, за плечами толстые косы. Женщины постарше одеты построже, но торжественно. Щечки нарумянены, губки напомажены. Прически уложены в изящные бутоны. Короче, куда ни глянь – глаз радуется.
Всеобщий энтузиазм, охвативший магическую общину, никого не мог оставить равнодушным. Не удивительно, что два юных чародея, несущих стражу возле драгоценного жезла, беспечно оставили службу и помогали женщинам навешивать на южную сторону грота гобелены ручной работы с вышитыми на них картинами, повествующими о героических подвигах великих предков. Разве могли вчерашние мальчики остаться в стороне? Ведь каждый год перед Днем Посвящения они вот так же вместе с матерями и сестрами наряжали зал торжеств, и глаза их светились радостью и гордостью за свой клан. А как же иначе?
Конечно, если бы старец Семен не окаменел, то давно учуял бы приближающуюся угрозу. Тринадцатая ступень посвящения открывает перед взором волшебника дополнительные горизонты восприятия действительности, необъятные горизонты. Но обратившись скалой и одновременно Печью, спрятанной в ней, вождь племени на время утратил большинство чувств. Камень есть камень. Он слеп и непробиваем. Но не глух! В последний момент опытный кудесник всё же уловил в толще базальта скрытые вражеские вибрации. Чувство тревоги панической искоркой ворвалось в сознание чародея: «Жезл власти!» Магический артефакт племени, средоточие его Силы. Пока он в руках вождя, – племя почти непобедимо. Нельзя допустить, чтобы его похитили враги! Волшебник тут же бросил свое тело в обратную трансформу – вернул родную плоть к привычному человеческому облику.
Но было уже поздно. Дробители ринулись в атаку. И действовали они по всем правилам воинской магии. Первым делом захватчики взломали крепостные стены Пещеры. Конечно, будь здесь основные силы родового клана, никто из агрессоров и близко не подошел бы к Огненным Чертогам. Но увы! Удача сегодня встала почему-то на сторону Антрацита. Наемники черного Ордена приблизились вплотную к «вулканической» цитадели практически без сопротивления. Ну а дальше… Пузырьки, напитанные разрушительной магией, сцепились с вековыми скалами. Микроразведчики – глазастые капельки воздуха, которые уже успели пробить себе дорогу внутрь священного грота, по беззвучной команде организованно рассосались по всей толще огромной стены и вдруг стали быстро надуваться, пыжиться, разрастаться. Атакующие маги сил не пожалели. Они вложили в коварные газовые пучки такую мощь, что сверхтвердый базальт начал безвольно крошиться – сначала понемногу, по чуть-чуть, словно не камень, а хрупкий морской лед… а затем и вовсе лопнул с оглушительным непередаваемым грохотом. Если сравнить звук пушечного выстрела с энергией хлопка, прозвучавшего когда треснула древняя скала, то первый показался бы, наверное, просто тихим пшиком. Вся природа, окружающая благословенные места волшебного становища, содрогнулась от внезапного грома, как от чудовищного взрыва. Гигантская трещина метнулась снизу вверх по склону горы ветвящейся молнией. Колоссальная рана вмиг разорвала каменный панцирь до самого основания. Исполинский хребет пошатнулся, словно угодил под землетрясение, и просел. Целостность его нарушилась.
И тут в ход пошли тяжелые стенобитные тараны, усиленные штурмовой магией. Тараны – уникальные, живые. Передовой клин головорезов привел с собой от самых Провалов, из-за рубежей «вулканических» владений, целый тайп (Тайп – элитный выводок, состоящий сплошь из трехрогих особей.) бронированных дьявоглотов. Приспешники Дробителей, чуяли, поди, что гадость эта здесь, на волшебной территории, из-под земли не появится. Так с собой приперли за много верст. Получив сигнал к атаке, трехрогие гиганты вскинулись на дыбы, взревели, оглашая местность жутким боевым кличем. Головы чудовищ объял густой зеленоватый туман. Согласованным строем живые машины помчались вперед, словно не замечали перед собой вековую стену. Трехрогие глыбищи драконьих голов врезались в треснувший базальт, промяли его внутрь, разметали вокруг себя здоровенными осколками, с ревом пробились внутрь Пещер. Пространство Огненных Чертогов наполнилось пылью, ядовитыми выбросами дьявоглотов. Северная сторона священного грота полностью обрушилась.
В образовавшийся пролом ринулась суетливая армия Дробителей. Заклинатели-поводыри уже успели вызвать из Глубин орды боевых страшилищ. Впереди, сметая всё и вся на своем пути, мчались, разумеется, дьявоглоты. За ними громоздкие – по пояс человеку – носорогие вепри, страшные боевые свиньи, а далее – твари поменьше. Земля затряслась под сотнями копыт. Из нее попер едкий дым. Завоняло серой. Всё заволокло гарью, затянуло копотью. Гранитные облицовочные плиты, покрывающие пол зала торжеств, кое-где выбило снизу какой-то невообразимой силой, раздробило в мелкий щебень. Местами из образовавшихся дыр хлынул раскаленный газ. Взрослым защитникам, которые имели любую магическую ступень, даже самую низшую, он не угрожал. Так как, почуяв опасность, потомки вулканического пепла накинули на себя знакомое с юности защитное заклятие. Они как бы перенеслись назад во времени, в фазу Посвящения (представили себе это с максимальной реальностью), вернулись в родовую Печь и, находясь под ее влиянием не боялись ни жара, ни дыма. Для них огненная стихия – дом родной. А вот подросткам, томительно ожидавшим светлого праздника, где им должны были присвоить первую квалификацию волшебника, пришлось туго. Они задыхались, чихали, кашляли, отплевывались кровью, утирали глаза, спешили укрыться в глубине грота, куда еще не успела прорваться ядовитая гарь.
По всей территории пещеры завязалась кровавая сеча. В воздухе метался крик, плач, рев детей, визг молодых женщин, матерей, вопли малышей. Проворные носорогие вепри, обогнав дьявоглотов, сходу врезались своими острыми колдовскими наголовниками в ряды защитников. Они протыкали людей, словно капустные качаны, рвали тела огромными клыками, свирепо хрюкали красными носами-пятачками. Во все стороны летели окровавленные куски человеческого мяса. Горстка младших магов и женщин оказалась неспособной надежно противостоять враждебному чародейству. Насаженные на колкие рога, выточенные из заговоренной кости Глубин, люди тут же погибали. Но даже умирая, защитники пещеры не сдавались. В пределах родного зачарованного становища они сопротивлялись и после смерти. Каждый из убитых подданных Пепла, даже не посвященный в волшебники, в момент гибели взрывался в яростной самокремации огненным вихрем, растекался глубинной магмой, выжигал в строю нападающих уродов целые дымящиеся улицы. То плакал раскаленной лавой по утраченным душам поседевший прародитель клана – Сонный Пращур. Он заполнил всю долину протяжными печальными стонами, густо присыпал землю погребальным пеплом.
Встретив неожиданное посмертное сопротивление аборигенов, ряды чудовищ Подложки значительно поредели. Наступление их приостановилось. Даже пробивные бронированные дьявоглоты застряли где-то около самой пробоины в стене. Но атака захватчиков вовсе не захлебнулась. Уроды из Глубин, набегая волна за волной, оттесняли линию обороны всё дальше вглубь пещеры. Защитникам приходилось платить своими жизнями за каждую окровавленную пядь родной цитадели.
А ведь эти стены доселе никогда не видели чужаков. Вход посторонним в Священные Чертоги был строго-настрого запрещен. Ни разу еще воздух зачарованных подземелий не оскверняло дыхание агрессора. Здесь, в колыбели древнего магического клана, всё дышало умиротворенностью… еще совсем недавно дышало…
Столкновение чужеродных антагонистических магий спровоцировало внутри грота всплеск психоделической музыкальной фантасмагории. Эфир гудел тяжелым органным синтезом, будто пародировал знаменитые фуги древних мастеров. Где-то в самой утробе пещер глухо били подземные барабаны. Им зычно подыгрывали мелкой вибрацией стены. В их печальной песне звучала сила, угроза и скорбь одновременно. Пар, который вырывался из пробоин в полу, трубил боевым призывным горном, будто играл команду «В атаку!». От стен отражалось шипящее эхо, которое густо перемешивалось с ревом и плачем детей. От всего этого перехватывало дыхание. Сердца сжимались в груди защитников еще тревожней, бились еще сильней. Безумие звуков копошилось и корчилось в мозгу, побуждая к мести, к битве до последнего.