Страница 9 из 26
Она в недоумении медленно подняла глаза к небу, а я отправился на выход.
Садясь в машину, я подумал про себя, что лучше было бы поступить по-другому. Предыдущей ночью в баре я нажил себе врага в лице Пита, и он подстерег меня, когда я вернулся домой. Сегодня у меня появилась еще парочка врагов — Браун и Олсен. Кроме того, я до сих пор по сути ничего не узнал о Глории Ла-Верн. Или, другими словами, об Элисон Вейл. Похоже, пришло время изменить стиль работы и сделать то, что я должен был сделать в первую очередь — пойти и поговорить с Элисон Вейл. Но этот шаг разумно согласовать сначала с моим клиентом.
Ее офис располагался в Западном Голливуде на третьем этаже здания без лифта с тыльной стороны. В каморке, приспособленной под приемную, сидела полная блондинка лет сорока, которая окинула меня подозрительным взглядом, когда я вошел в комнату.
— Да? — сказала она холодным тоном.
— Просто класс! — воскликнул я с воодушевлением. — Уже почти полдень, а у меня сегодня еще не было секса.
— О чем это вы, черт побери, говорите!
— Какая вам разница? — сказал я. — Вы уже сказали «да»!
— Тоже мне умник! — сказала она. — К тому же незнакомый умник. Хочешь попасть в кино, сынок, так ты опоздал лет на тридцать.
— Держу пари, вы уже тогда снимались в романтических ролях!
Она неожиданно улыбнулась.
— Я еще кое-что могу сыграть. Но теперь требуются героини не романтические, а будничные. И мне с учетом моего богатого сексуального опыта сегодня, согласитесь, трудно претендовать на такие роли.
— Охотно верю, — сказал я. — Меня зовут Рик Холман.
— Я — Мэгги, — сказала она. — Я здесь вроде дуэньи, отпугивающей нежелательных клиентов. А вы не из пугливых, мистер Холман.
— Мэгги! — прогремел голос Сэнди Паркер изнутри офиса. — Хочешь трахаться — трахайся в свое свободное время. То же самое относится и к праздной болтовне!
— Пойду скажу ей, что вы прекрасно ее слышали, но как раз трахались, когда она кричала, и потому не смогли ответить, — сказал я великодушно.
Я прошел мимо Мэгги во внутренний офис к Сэнди Паркер, которая сидела за огромным столом.
— А это ты. — Она скривила губы. — Я должна была догадаться.
На ней был коричневый замшевый пиджак, брюки того же цвета и шелковая рубашка кремового цвета. Между пальцами правой руки дымилась тонкая сигара.
— Нам надо поговорить, — сказал я.
— Так говори, — сказала она.
— Не с тобой, — сказал я, — а с Элисон Вейл.
— Вот уже час я пытаюсь до тебя дозвониться, — сказала она. — Где, черт побери, тебя носит?
— Ходил с визитом к Эдди Брауну.
— К этому своднику! А я всегда считала, что ты сам находишь себе девушек, Холман.
— Элисон Вейл сама знает, что ее беспокоит, — терпеливо объяснил я. — Может быть, то, что она не говорит тебе, она расскажет мне.
— Окей, — сказала Сэнди. — Ну, так поговори с ней.
— Отлично.
— Только вот что. Сначала тебе нужно ее найти.
— Что это, черт возьми, по твоему означает?
— Сегодня я встала поздно, — сказала она. — Элисон уже не было. Я проверила ее комнату и убедилась, что большая часть ее одежды ушла вместе с ней. Никакой записки, никакого горестного «прощай», написанного губной помадой на зеркале, вообще ничего. Прошлым вечером она вернулась домой рано. Вид у нее был такой, как будто только что упало небо, и она сразу отправилась к себе в комнату. Позже я поднялась к ней, но обнаружила, что дверь заперта изнутри. Я позвала ее, но она не ответила. Так что же случилось вчера вечером в баре?
Я стал рассказывать, и по мере моего приближения к концу повествования ее лицо становилось все мрачнее.
— Должно быть, ты спятил! — сказала она. — Я не удивляюсь, что она ушла от меня сегодня утром. Ты, абсолютно незнакомый ей человек, подходишь к ее столику и избиваешь до бесчувствия парня, с которым она сидит. Потом, у выхода, тебе еще взбрело в голову назвать ее Глорией Ла-Верн. Боже мой!
— У тебя есть соображения на тот счет, куда она могла уехать?
— Откуда, черт возьми, мне знать?
— Извини, что я так подвел тебя, — сказал я, тщательно выговаривая каждое слово. — До свидания, Сэнди.
— Постой! — резко бросила она. — Ты от меня так просто не отделаешься, Холман. По твоей вине она ушла, тебе ее и возвращать.
— Не уверен, что я до такой степени заинтересован в этом деле.
— Хочешь сказать, что это слишком трудная задачка для такого жалкого глупенького умишка, как твой, чтобы он мог справиться с ней в одиночку, — сказала она. — Ты найдешь ее, Холман. И ты выяснишь, какая тайна скрывается за всем этим, и выяснишь быстро, иначе я сделаю так много дырок в твоей репутации, что во всем городе ты не сможешь сыскать себе работы даже в качестве дрессировщика собак!
— У тебя великий дар убеждения, Сэнди, — сказал я. — Окей, я попытаюсь. Кстати, ты должна мне девяносто баксов.
— Девяносто долларов? — ощетинилась она. — За что это, черт возьми?
— Задаток за «прокат» одной из девушек Эдди Брауна, — сказал я. — Я бы не переживал, но она так похожа на тебя.
Глава 5
К парадной двери дома в Палисадесе вели пятнадцать ступеней. Я позвонил в дверь и сверился с часами. Было без одной минуты шесть. Холман — ничто, если он не пунктуален. «Ничто» начинало занимать все большее место в моей жизни. Весь полдень я провел занимаясь этим «ничем». Я должен был искать Элисон Вейл, но с чего, черт возьми, начать? Потом входная дверь отворилась, и череда моих мыслей неожиданно прервалась.
По-моему, ей было где-то около тридцати, она была высокого роста и обладала пышными формами. Ее рыжевато-белокурые волосы были коротко пострижены и по форме напоминали шапочку. У нее были огромные выразительные глаза ярко голубого цвета и широкий роскошный рот. На ней было длинное платье из тонкого шелка с большими разноцветными узорами. Ткань плотно облегала ее пышные бедра и груди и нежно шуршала при каждом ее движении.
— Вы — Холман?
— А вы — Сильвия Мэдден, — сказал я.
— Ну проходите.
Она повернулась и проводила меня через прихожую в гостиную. Вся обстановка, очевидно, относилась к сороковым годам, и создавалось впечатление, что находишься в музее.
— Это был первый дом, который приобрел мой покойный муж, — сказала она. — Его первая жена обставила его мебелью в 1948 году. Кажется, нет смысла менять здесь обстановку. Сейчас здесь присутствует какое-то очарование заброшенности, вам не кажется? Здесь даже есть небольшой бар, который прячется в стене. Он напоминает мне об одном старомодном частном сыщике, любителе подглядывать, который специализировался на разводах. — Ледяная улыбка появилась на ее губах. — Вы, мистер Холман, по странному стечению обстоятельств, не специализируетесь случайно на разводах?
— Только в том случае, если это относится к чьему-то прошлому и может представлять важность, — отметил я. — Вот, например, в случае с Элисон Вейл, которая развелась с Дуэйном Ларсеном.
— Я снова справлялась о вас сегодня днем у Мэнни Крюгера, так на всякий случай, — сказала она. — Я еще не решила, простить мне его за то, что он дал вам мой домашний телефон, или нет. Почему бы вам не присесть, мистер Холман. Что вы пьете?
— Бурбон со льдом, пожалуйста, — сказал я и уселся в обитое ситцем кресло.
Я наблюдал, как в стене распахнулась дверца бара, и это почему-то напомнило мне о Граучо Марксе[7]. Потом она приготовила выпивку, принесла мне мой бокал и села сама напротив, держа свой бокал обеими руками.
— По телефону вы сказали, что хотите поговорить об Элисон Вейл, — сказала она. — Мы были знакомы одно время, но она никогда не была моей близкой подругой.
— В то время, когда она была замужем за Ларсеном, или после?
— Они развелись потом, вскоре после того, как я с ними познакомилась. После развода я видела Элисон не часто.
— Ларсен рассказывал мне, что у нее было трое друзей, — сказал я. — Вы, Эдди Браун и Чарлз Стрэттон.
7
Один из четверки братьев Маркс, американских комиков 30-х годов.