Страница 6 из 32
Так как компания платит жалованье дважды в месяц, это означало пятидесятидолларовую надбавку. Гораздо больше того, на что рассчитывал Морган.
– Благодарю вас, мистер Кристиан! Кристиан коротко кивнул.
– Никогда не благодарите человека за то, что он поступил по справедливости. Стоит его поблагодарить, как он решит, что сделал вам одолжение. Если верить Хауарду, то это нам нужно вас благодарить. Итак, дерзайте!
Дома его ждал коктейль. Анита одарила Джима на редкость чувственным поцелуем, который, как он знал по опыту, означал, что она опять купила обнову. Однако он был в таком приподнятом настроении, что почти не обратил внимание на ее поцелуй.
– Привет, Цезарь всемогущий! Я получил прибавку!
– О, Джим! И сколько?
– Пятьдесят зеленых в месяц.
– Это же превосходно. Да, Джим, превосходно. А ты положил деньги в сейф?
– Конечно, положил. – Морган подхватил свой мартини, сел на диван и похлопал ладонью по лежащей сбоку подушке. – Садись сюда, куколка. Нам надо серьезно пошептаться.
Анита послушно пристроилась рядом, подняла свой стакан и тепло улыбнулась.
– За твой успех и вообще за то, чтобы нам повезло – Это зависит от нас самих, – сказал он. – Послушай, золотко, что я тебе скажу. Прежде всего, не рассматривай эту прибавку к жалованию, как сигнал к тому, чтобы еще глубже залезть в долги. Я хочу, чтобы ты дала мне слово, что не купишь ни одной вещи – ни единой, – не посоветовшись сперва со мной. Забудь, что мне прибавили зарплату. Эти полсотни в месяц пойдут на погашение нашего долга.
– Блестящая идея, дорогой. Но ведь мы можем купить, взяв немного ста тысяч, не так ли?
– Запомни, Анита, эти деньги не наши и никогда нашими не будут.
– Но они уже наши. Я уверена, что не можем снимать с этой суммы проценты! Ведь так? – Она весело рассмеялась.
Морган протянул руку за стаканом – как вдруг ощутил напряжение в ее голосе и во всем поведении. Он посмотрел в ее сторону в тот момент, когда она допивала мартини. Ее рука дрожала.
– Анита! Ты что, уже купила что-то сегодня?
– О, сущую безделицу, дорогой, – торопливо ответила она.
– По сравнению с теми зелененькими, что ты положил в сейф, это практически ничто.
– Что ты купила? – спросил он, не повышая голоса.
– Я сейчас покажу тебе. – Она с готовностью вскочила с дивана. – Только смотри не сойди с ума, когда увидишь, что мне удалось достать. Это все равно, что украла!
Она стремглав выбежала из гостиной в спальню. Морган спокойно потягивал мартини.
Когда Анита вернулась, на ее плечах красовалась роскошная норковая накидка. Она запахнулась в нее и сделала пируэт.
– Сколько? – спросил Морган.
– Ты не поверишь. – На лице Аниты блуждала загадочная улыбка.
– Она уценена на целых двести долларов. – Сколько?! – сорвался он.
– Нечего на меня орать. Когда-то она стоила восемьсот долларов. – Анита виновата взглянула на мужа.
– Следовательно, ты заплатила шестьсот долларов? – Морган силился взять себя в руки. – Вернее, ты взяла в долг шестьсот долларов?
– Дорогой, но у нас же сто ТЫСЯЧ… Морган вскочил с дивана, словно подброшенный неведомой силой. Он готов был убить ее.
– Мы по шею сидим в долгах, а ты шляешься по магазинам, словно жена миллионера, и вышвыриваешь на ветер шесть сотен. Ведь ты же не идиотка. Должна же ты наконец понять, что у нас полно долгов. Утром ты пойдешь в магазин и вернешь то, что «украла». Но это не все. Я прекращаю оплату твоих чеков. Я должен был сделать это еще несколько лет назад! Я не могу доверить тебе даже расходы по хозяйству. Если ты намерена и впредь вести себя как безответственный ребенок, то я и обращаться буду с тобой соответственно. В магазины теперь ты будешь ходить только со мной – да, даже в бакалейную лавку. С этой минуты, Анита, я полностью освобождаю тебя от всех работ по дому и хозяйственных трат!
Она плакала.
– Раньше ты никогда так со мной не разговаривал…
– Жаль, а надо было, с первого же дня свадьбы! Он прошел на кухню, чтобы налить еще мартини. Она поплелась за ним и остановилась в дверях, продолжая всхлипывать.
– Прости меня, Джим. Я не знала, что ты бешеный. Я думала, что с такими деньгами… Ладно, я отнесу норку обратно и аннулирую другой заказ.
– Какой еще заказ? – Морган даже поперхнулся мартини.
– Я хотела заново обставить нашу гостиную. Шторам уже три года, а диван и кресло так и не вписались в интерьер. Они не старые, но уж очень дешевые с виду. И практически у всех, кроме нас, есть цветной телевизор.
– Сколько? – мрачно спросил он.
– Какое это имеет значение? Я сейчас же позвоню в магазин и отменю все. По пятницам он открыт до девяти.
– Сколько?
– Около двух тысяч долларов. Но включая норку… Морган жестом указал на телефонный аппарат на стене в кухне:
– Звони немедленно!
– Я же сказала, что собираюсь позвонить, Джим. Перестань сходить с ума.
– Я повешу тебя, слышишь!
Морган снова наполнил свой стакан. Он дрожал от ярости и поэтому расплескал мартини. Когда он вошел в гостиную, за ним по полу тянулась мокрая дорожка. Спустя секунду он услышал, как Анита по телефону аннулировала заказ. Когда она снова присоединилась к нему, он допил второй мартини.
– Я отменила все заказы, дорогой.
– Знаю. Слышал.
– Джим, прости меня…
– Ты все время извиняешься. Особенно, когда я выхожу из себя.
– Я не знаю, что со мной творится, дорогой. Наверное, это болезнь или что-то в этом роде. Но мне всегда хотелось иметь норковую накидку. Другие женщины…
– Не заводи снова свое нытье.
– Ладно, – сказала Анита, немного повеселев, – пусть эти распрекрасные сто тысяч лежат себе в банке… Лучше я спрячу накидку в шкаф.
– Но только до завтрашнего утра, – сказал он безразличным тоном.
Гнев его остыл.
Она направилась в спальню, нежно прижимаясь щекой к пушистому меху. Ему даже стало немного жаль ее.
Морган лег на диван и закрыл глаза, думая о сейфе с деньгами. А все-таки.., это прекрасно.
Глава 5
Обед прошел спокойно, но за кофе Анита вдруг пришла к выводу, что муж охладел к ней.
– Если я дам тебе честное слово, что буду вести себя хорошо, дорогой, ты оплатишь счета? А то ведь тебе так неудобно идти со мной в магазин всякий раз, когда нужен хлеб. Почему я не могу ничего покупать в кредит без твоего согласия?
– Потому, что ты не способна разумно распоряжаться деньгами, – ответил Морган. – Ты – маньячка, денежная маньячка.
Она надула губки.
– А говорил, что любишь меня.
– Я люблю быть платежеспособным. На ее глаза навернулись слезы.
– Ты меня больше не любишь. Ты даже больше не говоришь об этом вслух.
– Неправда, я люблю тебя, – возразил он. – Но я на грани банкротства.
– Нет. Ты же сам говорил, что нет. И вдруг Морган, сам не ожидая этого, обошел стол, обнял Аниту и поцеловал в лоб.
– Между любовью к тебе и банкротством нет ничего общего, Анита.
Она по обыкновению решила тут же сыграть на его слабости.
– Я плохая жена, – захныкала она. – Я всегда буду для тебя обузой. Но я.., я… Да, я найду себе работу.
– Не глупи. Я зарабатываю вполне достаточно, чтобы ты могла сидеть дома. Тебе только нужно быть поэкономнее. Иди сюда, присядь на диван.
Все еще всхлипывая, она позволила увести себя в гостиную. Обнимая ее, Морган думал о том, что надо бы как-то смягчить те запреты, которыми он ее ограничил. Ее рыдания постепенно затихли, когда он разрешил ей снова ходить самой за покупками. И тратить выделенные ей на хозяйство деньги она теперь могла без согласования с ним, ее богом и господином.
Однако норковая накидка подлежала возврату, а мебельный заказ – отмене.
Морган помог Аните помыть посуду.
Вечерняя газета по-прежнему не пролила света на происхождение 100 тысяч долларов. Но в семичасовых теленовостях одна информация заставила Моргана насторожиться.