Страница 99 из 118
Она не видела ничего.
На протяжении года с лишним Рокси совершала лишь короткие неторопливые пробежки. Но вот осенним днем, когда я одевался в кабинете, она вдруг подошла к двери, повернула голову ко мне и застыла в этой позе. Дождавшись моего внимания, посмотрела на поводки, висевшие на крючке.
— Нет, — ответил я. — Я на длинную.
Разницу между длинной и короткой дистанциями она понимала.
И все же голубые глаза не отрывались от покрытого белой солью шестифутового поводка.
Я сказал, по какой дороге хочу бежать. Наши маршруты она знала наизусть.
— Уверена? — спросил я.
Она опустила грудь на пол и выгнула спину, потянулась, разминая мышцы.
— Ладно, пошли.
И до следующей весны она еженедельно пробегала по двадцать миль. А затем пришло тепло, и она бегать перестала. Навсегда.
Один из тех последних забегов получился особенным. Опять к нам пришел арктический фронт. Сначала мы направились на юго–восток, предоставляя сильному ветру толкать нас в спину. Но затем были вынуждены повернуть и двинуть к дому. Я уже не помню, по какой причине взял двадцатифутовый поводок, — наверное, чтобы она не лезла в сугробы. Рокси держалась впереди на предельной дистанции, натягивая ремень. Мы добрались до развилки тропы. Левая означала дом и тепло, а правая — еще мили на ледяном ветру. Собака оглянулась на меня, в глазах читался вопрос.
— Нет, девочка, — ответил я и добавил, что время вышло, пора домой.
Но она все–таки побежала вперед, остановившись только после того, как я остановился. Повернулась и упрямо посмотрела на меня. Было абсолютно ясно, чего она хочет.
— Замерз, — пожаловался я. — Мне тут уже неинтересно.
— Уверен? — спросила она, вскинув и опустив передние лапы.
— Да, малышка. Возвращаемся.
Я люблю вспоминать этот забег. Вспоминать, как посмотрела на меня Рокси: раздосадованно, сердито. Ее бледно–голубые глаза были очень красноречивы. Они принадлежали живой душе, страстной и решительной. А я, недостойный, посмел разочаровать такую замечательную собаку. Вряд ли я смогу когда–нибудь простить себе это.
Я и правда не знаю, как быть с Шелби.
Мы до сих пор ничего не предприняли. Когда дочки нет дома, мы с женой обсуждаем возможные варианты развития событий. Прикидываем, что можно сделать и чего нельзя. По последним намекам прессы, если астероид не промажет, удар придется по Западной Атлантике либо по нашему восточному побережью. Президент обещает помочь гражданам, насколько это в его силах, — спасибо ему за откровенность, хоть и мороз по коже от такого посула. Вряд ли есть смысл бросать дом, рассуждаю я. Через два года Калифорния и Новая Зеландия окажутся битком набиты беженцами. Но большинство людей даже не подумает перебраться в Небраску. Если выдастся непогожий март, со снегопадами и дождями, огненная буря может и не достигнуть нас. По крайней мере, это говорят сегодняшние очень приблизительные компьютерные модели. Никакого урожая собрать не удастся, об этом позаботятся пылевые тучи, которые закроют солнце, и кислотные ливни, но к тому времени мы накопим не одну тонну консервов и бутылок с водой. Из фермы родителей Лесли может получиться неплохое убежище, правда, зятю тошно думать о долгом пребывании среди упрямых твердолобых ослов, которые и друг с другом–то уживаются непонятно как.
Но есть шансы, что Шелби пролетит мимо.
Судя по вегасовским ставкам, в поведении этой крошечной планеты пока ничего не изменилось.
Сейчас начало мая, чудный теплый ветер, пора выводить собаку на прогулку. Дверь кабинета преграждают детские воротца, преодолеть их Рокси не может, силы не те. Она терпеливо ждет, когда я уберу препятствие и пристегну шестифутовый поводок к ее фиолетовому ошейнику с жетонами. Строгий ошейник остается висеть на крючке, он нам сейчас не нужен. От преднизона Рокси голодная, сонная и послушная. У меня была невеселая дискуссия с ветеринаром насчет доз и прогнозов. Теперь лайка глотает полтаблетки каждый вечер. Но если ей сильно нездоровится, она получает больше лекарства. О долговременных последствиях я при этом не думаю.
Она теперь просто чудо, а не собака. Ум остался ясным и острым. Недавно вела себя на утренней прогулке так, словно не понимала, где мы находимся, но это крайне редкий случай в нашей безмятежной жизни. Когда я отдаю команду, она исполняет. И объяснять, что от нее требуется, почти нет нужды. Погода отменная, и мы больше никуда не спешим. На полпути к парку встречаем пару, выходящую из огромного седана. Обоим лет восемьдесят, а может, и все девяносто. Хрупкая старушка говорит моей собаке:
— Ах, какая лапочка, просто красавица.
Я благодарю их от имени Рокси и от своего, и мы идем дальше.
Парк справа начинается с треугольной поляны, тут день–деньской выгуливают собак. Рокси делает свои дела в любимых местах, я ее хвалю за хороший стул. После чего мы берем курс на север, и в какой–то момент ко мне приходит мысль о пользе перемен. Неплохо бы пройтись до сосен, растущих возле поля для гольфа, однако я не уверен в силах лайки, а потому молчу, даже намеком не выдаю своего желания. Но когда достигаем обычной поворотной точки, Рокси идет дальше, не оглядываясь на меня. Минуем административное здание и спускаемся по узкому, крутому склону.
Совпадение? Или она мысли мои читает?
Какова бы ни была причина, мы уже бредем среди сосен, где долгие тени сделали траву заманчиво прохладной, и я снова плачу, думая об этой благодати, явившейся из небытия. И о том, что небытие вскоре заберет нас к себе. Но, кроме печали, мы испытываем гордость. Сознавая, что были на этом свете, что прожили жизнь…
Грегори Бенфорд
Темные небеса
Грегори Бенфорд один из современных титанов научной фантастики. Его роман 1980 года «Панорама времен» («Timescape») получил премию «Небьюла», премию Джона Кэмпбелла, премию Британской ассоциации научной фантастики и австралийскую премию «Дитмар» и стал общепризнанной классикой жанра. Среди других произведений Бенфорда романы «Проект «Юпитер»» («Jupiter Project»), «Звезды под покровом» («The Stars in Shroud»), «В океане ночи» («In the Ocean of Night»), «Против бесконечности» («Against Infinity»), «Артефакт» («Artifact»), «По морю солнц» («Across the See of Suns»), «Великая небесная река» («Great Sky River»), «Потоки света» («Tides of Light»), «Бурный залив» («Furious Gulf»), «Плавание в яркую вечность» («Sailing Bright Eternity»), «Косм» («Cosm»), «Страхи Академии» («Foundation's Fear») и «Марсианская раса» («The Martian Race»), а также сборники «Конец материи» («Matter's End»), «Миры огромные и разные» («Worlds Vast and Various») и ««Погружение» и другие повести» («Immersion and Other Short Novels»). Эссе писателя представлены в книге «Глубины времени» («Deep Time»). Недавно вышла работа, посвященная исследованию возможностей будущего «После человека: новый мир киборгов и андроидов» («Beyond Human: The New World of Cyborg and Androids»), написанная в соавторстве с Элизабет Малартре. Бенфорд преподает физику в Калифорнийском университете города Ирвина.
В представленном ниже захватывающем триллере упорный коп расследует убийство, совершенное влажной субтропической ночью на американском побережье Мексиканского залива, — ночью, когда на охоту выходят существа, намного опаснее гремучих змей и аллигаторов.
Тело выглядело вздувшимся и сморщенным. На вид мужчине было за тридцать, но из–за разбухшего лица и выпученных глаз точнее не скажешь. Рубашка и брюки отсутствовали, он лежал в одном белье, грязном и изодранном.
В этом не было ничего необычного. Течения в заливе часто срывают одежду. Помогают в этом и любопытные рыбы, и действительно — из левой икры и бедра были выдраны куски. Кто–то решил перекусить. По груди и животу тянулись длинные выпуклые красные рубцы, и вот это было странным. Ничего подобного Маккенне видеть не доводилось.
Маккенна осмотрелся, но не увидел ничего интересного на илистом берегу, поросшем камышами. Делом предстояло заниматься ему, как старшему местному детективу по расследованию убийств. На побережье его коллег было крайне мало, так что в поддержку ему смогли выделить только двух рядовых полицейских, которые по большей части лишь топтались рядом. Парень с фотоаппаратом и видеокамерой как раз заканчивал съемку местности.