Страница 30 из 70
— В связи с чем?
— В связи с этим сборищем.
У Франчески от ужаса похолодело в животе. Хотя, насколько ей было известно, леди Данбери ни разу еще не испортила по-настоящему никому праздник, но все же старуха была достаточно умна для того, чтобы нанести изрядный урон, если ей вздумается всерьез взяться за дело.
— И что конкретно вы собираетесь сделать? — спросила Франческа, стараясь не показать, в какой она панике.
— Что ты смотришь на меня так, будто я собралась убить твою кошку?
— У меня нет кошки.
— Зато у меня есть кот, и смею уверить тебя, я разъярилась бы не хуже всех фурий ада, если б кто-нибудь посмел его хоть пальцем тронуть.
— Леди Данбери, о чем вы?
— Ах, да я и сама не знаю, — отмахнулась старуха раздраженно. — Если б знала, то уже бы сделала, будь покойна. Ноя не стану устраивать скандал на балу у твоей матери. — Она вздернула подбородок и одарила Франческу надменным взглядом. — Уж не думаешь ли ты, что я желаю ей зла?
Увы, это заявление не слишком успокоило Франческу.
— Конечно, нет. Но все же, умоляю вас, будьте осторожнее.
— Франческа Стерлинг, — сказала леди Данбери с коварной улыбкой, — с каких это пор ты тревожишься о моем благополучии?
— О вас я не тревожусь ни капельки, — дерзко ответила Франческа. — Но вот что до окружающих, за них я просто дрожу от страха.
Леди Данбери засмеялась сухим смешком.
— Хорошо сказано, леди Килмартин. Полагаю, ты заслужила небольшую передышку. Можешь отдохнуть от меня, — пояснила она, дабы не возникло недоразумений.
— Это вы для меня передышка, — проговорила Франческа, но леди Данбери, очевидно, не услышала ее, так как, оглядывая толпу, заявила без обиняков:
— Пожалуй, пора мне пойти и приняться за твоего братца.
— Которого? — осведомилась Франческа, хотя все ее братцы заслуживали, чтоб их слегка помучили.
— Вон того. — Старуха ткнула пальцем в Коли на. — Ведь он только-только вернулся из Греции?
— С Кипра, строго говоря.
— Ну, Греция там, Кипр — для меня это все одно и то же.
— Но не для них.
— Для кого? Для греков, что ли?
— Или для киприотов.
— Ну, если грекам или киприотам вздумается сегодня пожаловать сюда, то пусть подойдут и объяснят мне, в чем разница. А пока я буду жить как жила, погрязнув в невежестве. — И с этими словами леди Данбери, еще раз стукнув клюкой об пол на прощанье, направилась к Колину, громко крича: — Мистер Бриджертон! Мистер Бриджертон!
Франческа с удовольствием наблюдала за тем, как брат ее тщетно пытался притвориться, будто не слышит громовых окликов старухи. С одной стороны, она была довольна, что леди Данбери собралась подвергнуть истязаниям именно Колина — он, как никто, заслуживал этого, с другой — сразу же стало ясно, какой надежной защитой была ей старуха от множества мамаш, озабоченных тем, как бы пристроить дочек, и видевших во Франческе единственное связующее звено с Майклом.
Боже правый, вот уже три устремились прямо к ней!
Пора было спасаться бегством. Франческа быстро повернулась и поспешила к своей сестре Элоизе, которую увидела издалека благодаря ее ярко-зеленому платью. По правде говоря, она гораздо охотнее обошла бы Элоизу стороной и направилась бы прямо к выходу, но если она всерьез вознамерилась устроить свой собственный брак, то надо было начать вращаться в обществе, чтобы дать понять, что она снова появилась на ярмарке невест.
Хотя вряд ли она заинтересует кого-нибудь сама по себе, пока Майкл наконец не явит свой лик. Если бы Франческа сейчас объявила во всеуслышание, что собирается переехать в Африку и перенять там обычаи людоедов, ее спросили бы только об одном: «А что, новый граф поедет вместе с вами?»
— Добрый вечер! — сказала Франческа, присоединяясь к маленькой группке возле сестры. Это все были члены семьи — Элоиза по-дружески болтала с двумя своими невестками, Кейт и Софи.
— А, привет, — отозвалась Элоиза. — А где…
— Только ты теперь не начинай.
— Что случилось? — встревоженно спросила Софи.
— Если еще хоть кто-нибудь начнет расспрашивать меня о Майкле, я… у меня голова лопнет!
— Это довольно сильно изменит общее настроение сегодняшнего вечера, — заметила Кейт.
— Не говоря уж об объеме работ, которые лягут на плечи прислуги, обязанной прибирать после, — добавила Софи.
С уст Франчески сорвалось самое настоящее рычание.
— Так где же он? — спросила Элоиза. — И не смотри на меня так…
— …словно я собираюсь убить твою кошку?
— У меня нет кошки. О чем ты, черт возьми? Франческа только вздохнула:
— Сама не знаю. Он говорил, что придет.
— Если у него есть голова на плечах, то он скорее всего прячется в прихожей, — сказала Софи.
— Боже! А ведь ты, наверное, права.
Майкл вполне способен, подумала Франческа, вообще не зайти в бальную залу, а сразу пройти в курительный салон и укрыться там. То есть, другими словами, оказаться недосягаемым для всех особ женского пола.
— Еще довольно рано, — обнадеживающе заметила Кейт.
— Мне так не кажется, — проворчала Франческа. — Господи, скорее бы уж он пришел и прекратились бы бесконечные вопросы!
Тут Элоиза, эта чертовка-предательница, самым бесстыдным образом рассмеялась.
— О моя бедная простодушная Франческа! Как ты заблуждаешься! — сказала она. — С появлением Майкла вопросы не прекратятся, их будет еще больше. Просто тебя станут спрашивать не «Где он?», а «А вот скажите-ка еще…».
— Боюсь, она права, — сказала Кейт.
— О Боже! — простонала Франческа и оглянулась, нет ли где поблизости стены, к которой можно было бы прислониться.
— Мне показалось, или ты начала поминать имя Господа нашего всуе? — спросила Софи и даже заморгала от изумления.
Франческа вздохнула:
— Последнее время я, кажется, приобрела такую привычку.
Софи ласково посмотрела на нее и вдруг воскликнула:
— Да ты сегодня в синем!
Франческа окинула взглядом свое новое бальное платье. Вообще-то она была очень довольна своим нарядом, вот только никто его не заметил, кроме Софи. Платье было ее излюбленного оттенка, не то чтобы чистый ярко-синий, но и не совсем цвет морской волны. Очень элегантное и простое, по вырезу украшенное мягко задрапированным шарфом голубого шелка. В этом платье она чувствовала себя настоящей принцессой, ну, может, не принцессой, но уже и не отверженной вдовой.
— Так ты наконец сняла траур? — спросила Софи.
— Ну, я уже несколько лет как не в трауре, — промямлила Франческа. Теперь, когда она наконец сбросила свои серые и лавандово-голубые облачения, ей стало казаться, что глупо было так долго цепляться за них.
— Да все знают, что ты давно уже выходишь в свет, — сказала Софи, — но так как ты продолжала носить такие же платья, и… Впрочем, все это не важно. Я так рада видеть тебя в синем!
— Следует ли это понимать в том смысле, что ты собираешься снова выйти замуж? — спросила Кейт. — Ведь действительно уже четыре года прошло.
Франческа болезненно поморщилась. Вот с Кейт всегда так — что ни скажет, выходит не в бровь, а в глаз. Но какой смысл держать в тайне свои намерения, если целью ее было найти нового мужа? И потому она ответила просто:
—Да.
Мгновение все молчали. А затем, разумеется, заговорили все разом, засыпая Франческу поздравлениями, советами и прочими глупостями, которые Франческе было не совсем приятно выслушивать. Но говорились эти глупости с лучшими намерениями, так что она просто улыбалась, кивала и принимала наилучшие пожелания сестры и невесток.
Тут Кейт возьми и скажи:
— Придется нам, конечно, всем потрудиться. Надо раззвонить об этом как следует.
Франческа в ужасе замерла.
— Прости, я не поняла — что ты сказала?
— Синее платье, — принялась за объяснения Кейт, — прекрасно сигнализирует о твоих намерениях, но неужели ты и в самом деле полагаешь, что мужчины Лондона настолько наблюдательны, чтобы понять этот сигнал? Конечно, они ничего не заметят. — Она сама ответила на свой вопрос прежде, чем кто-нибудь другой успел сделать это. — Да если я сейчас возьму и выкрашу волосы Софи в черный, думаешь, кто-нибудь это заметит?