Страница 34 из 251
— Тетюр, милый, приди ко мне и исцели меня! Я буду любить тебя так, как ни одна женщина на свете, но не за это, а лишь потому, что ты смотришь на меня с такой любовью и обожанием, которых я не видела ещё ни в ком другом.
После этих слов уже было не найти во всем свете силы, способной остановить влюблённого мага. Он бросился к кровати и, ухватив Кирилла за ногу, одним рывком сдёрнул рыцаря с его же собственного ложа. Взобравшись на кровать с ногами, он встал на колени перед девушкой, достал из внутреннего кармана большой голубой кристалл и, приложив его к глазу, стал тщательно осматривать её через этот ромбовидный монокль. Минут через пять он нежным, воркующим голосом попросил Фелицию встать и пройтись по спальной комнате. Что ни говори, а лёжа в постели она выглядела куда эффектнее. При ходьбе девушка сильно сутулила спину и слегка волочила ноги, ступая тяжело и неуклюже. Да, и формы у неё, не смотря на красоту линий, всё-таки были несколько грубоваты. Пройдя по ковру походкой старого, подорванного мерина и видя то, как строго смотрит на неё через свой голубой кристалл лекарь, она чуть не заплакала и немедленно стала оправдываться:
— Тетюр, миленький, ты не поверишь, но ещё два года назад я была гибкой, как тростиночка, а потом, после болезни, стала, вдруг, толстеть и сделалась неуклюжей, словно старая дракониха, а ведь мне всего двадцать пять лет. Я почти ничего не ем и всё равно толстею, как на дрожжах.
Тетюр никак не отреагировал на её жалобные причитания. Брезгливо взглянув на смятую, всю всклокоченную после бурной ночи постель со следами любви, он выдвинул один за другим несколько ящиков комода и, найдя отделение с простынями, достал из него свежую. Постелив её прямо на ковер, он велел девушке лечь на спину и встал перед ней на колени, при этом Кириллу было прекрасно видно, что маг весь так и дрожит от вожделения. Поскольку Тетюр молчал, когда сосредоточенно раскладывал на роскошном теле девушки свои магические, разноцветные кристаллы и не обращал на него никакого внимания, то он решил посмотреть на то, как тот занимается врачеванием. Маг, словно прочитав его мысли, небрежно бросил ему через плечо:
— Если собираешься глазеть, Кирюха, то будь добр, оденься и нацепи на нос солнцезащитные очки. Я к сиянию уже давным-давно привык, Фелицию оно будет лечить, а вот тебя может запросто ослепить. Да, что ни говори, а этот случай весьма тяжелый, рыцарь, но плата твоя столь щедра, что я надеюсь побить все рекорды и уложиться максимум в двадцать минут.
Фелиция тихонечко пискнула:
— Тетюр, миленький, я что, могу умереть и не воскреснуть?
Маг-врачеватель зажал в зубах большой, изумрудно-зелёный кристалл и потому ничего не ответил ей, а лишь нетерпеливо помахал Киру рукой, чтобы тот поскорее одевался и не задерживал его. Кир схватил со столика зеркальные очки и, быстро натянув на себя джинсы и рубаху, после чего сел в кресло рядом с целителем и его пациенткой. Фелиция, которая, по большому счету, не очень-то понравилась ему на первый взгляд до того момента, пока они занялись с ней любовью, лежала перед ним с напряженным, чуть ли не до судорог, телом.
Хотя она и была неуклюжей при ходьбе, в постели ей трудно было найти равных, да, к тому же, она отличалась просто невероятной страстностью и охотно откликалась на самые изощренные его фантазии, искренне радуясь изобретательности своего любовника. Впрочем, теперь это всё уже было в прошлом. Эта девушка сама призналась Киру, что молва о нём, как о самом искусном любовнике, уже вышла далеко за пределы графского замка и виной тому было то, что вчерашний вечер он провёл сразу с двумя женщинами, довольно искушенными в любви, которые познали с ним такое наслаждение, которого никогда не дарили им их мужья. Даже тогда, когда они были молоды.
Кирилл и сам удивился тому, как ему удалось раскрутить на группенсекс тридцатипятилетнюю кастеляншу Северной башни и её подругу, примерно того же возраста, отвечавшую за гардероб графа и явившуюся в его покои для того, чтобы помочь ему хорошенько принарядить Эльзу. Их грустные, полные тоски глаза подействовали на него, как детонатор для целого вагона тротила. Обе эти дамы почему-то считали себя старухами и были вдобавок ко всему, благодаря старому графу, как бы вдовами. Пожалуй, впервые в жизни он сам сделал шаг навстречу женщине, точнее сразу двум.
Действовал он в тот день, а Мириам и Софи поднялись в его кабинет в пять часов пополудни, предельно просто. Видя их тоску и чувствуя неверие в то, что такой красавец когда-либо обратит на них свое внимание, он просто встал из-за стола, рывком обнажил свой торс, буквально разорвав на себе жилет и рубаху, а потом набросился на них с поцелуями и страстными призывами к любви. Ох и навели же они шороху в Северной башне, трахаясь прямо на здоровенном письменном столе. В любом случае он добился того, чего хотел, превратил двух этих чопорных матрон в чёрных мантильях, в хохочущих и визжащих от восторга вакханок и довёл их в итоге уже в спальной до полного изнеможения и они уснули, прильнув к его груди, словно два пушистых, уставших от бурных игр, котенка.
Фелиция тоже поначалу не верила в то, что она сможет привлечь к себе внимание Кира, но стоило ей только переступить порог его спальной комнаты, куда она пришла сообщить ему о том, что его сестра уже уснула, как он сам встал ей навстречу. Но то было вчера, а сегодня рано поутру его любовница лежала перед ним на полу обнаженной, а его нечаянный друг стоял перед ней на коленях и хлопотал над её роскошным телом со своими кристаллами. Увидев, что его подопечный уселся в кресло, Тетюр выплюнул изо рта зелёный кристалл и приступил к своим магическим экзерсисам. Кристалл, торчавший в его рту, словно кляп, не упал на живот девушки, покрытый, не смотря на утреннюю свежесть, мелкими бисеринками пота. Он вспыхнул изумрудными лучиками, а затем загорелись яркими вспышками, словно это были огни электросварки, остальные кристаллы, и, ожив, взлетели над телом Фелиции.
Кир на короткое мгновение увидел, что тело девушки стало прозрачным, словно вода в пруду, сделалось призрачным и нереальным, а затем снова сгустилось в материальный плотный объект. Теперь Фелиция лежала пред ним расслабленная и умиротворенная, с блаженной, счастливой улыбкой на лице, совсем такая, когда она уснула в его объятьях незадолго до рассвета. Лекарь Тетюр, делая руками пасы и пристально вглядываясь в объект своих магических манипуляций, угрюмым голосом сказал:
— Как я и предполагал это с самого начала, моя девочка, на тебя ловко навели порчу. Причём навели очень умело и расчётливо. Если я стану перечислять все твои болезни, милая Фелиция, ты начнешь рыдать и биться в истерике. Жить тебе оставалось лет десять, но это было бы настоящее мучение, а не жизнь. Уже через полгода ты стала бы калекой, безобразно растолстела и к тому же у тебя нача…
Из-под закрытых век Фелиции струйками потекли слезы и Кирилл резко одернул излишне говорливого лекаря:
— Ну, ты, Тетеря, хорош, болтать! Нечего пугать бедняжку! Давай, жучило, лечи её поскорей и получше.
Тот стал торопливо оправдываться:
— Да, я, что, я ничего плохого не имел ввиду. Я просто констатирую печальные факты, Кирюха. — Коснувшись рукой лба девушки, он пообещал ей — Фелиция, милая, уже через двадцать минут ты у меня будешь ещё краше прежнего и я обещаю тебе, что ты и через сто лет будешь всё так же прекрасная. А ещё я сделаю так, что та порча, которую на тебя кто-то навел, обратится против него самого.
— Тетюр, миленький, не нужно этого делать. — Тихонько всхлипнув, попросила его девушка и сияние кристаллов тотчас стало чуть ли не вдвое ярче, да, и зажужжали они, словно шмели.
Тело Фелиции также начало светиться изнутри и изменяться прямо на глазах, становясь более стройным и сильным, обретая полную законченность линий. Её пышные бедра слегка уменьшились в объеме и сделались, словно отлитыми из серебра и гладко отшлифованными, живот стал поджарым, а тускловатые волосы с посекшимися концами, обрели невероятную шелковистость и какой-то неописуемый, синевато-фиолетовый оттенок черного цвета. Большие, красивой формы, но всё же колыхающиеся при каждом шаге груди с бледно-розовыми, растянутыми сосками и вовсе превратились в такую прелесть, что у Кира тотчас загорелись ладони и пересохли губы.