Страница 27 из 251
Впрочем, слуги графа Барилона и без того были настроены очень ласково и радушно по отношению к слепой девушке, чей брат отправился в поход против Чёрного Мага вместе со старым графом и его отважными сыновьями. А ещё они почему-то считали, что теперь, благодаря сэру Киру, из всех трёх злосчастных походов вернутся все их мужья и сыновья, отцы и братья. С этим он спорить не стал, полагая, что если он как следует наподдаст Чёрному Магу Морбрейну, то, возможно, его магические извращения развеются сами собой и всё вернётся на круги своя. Это натолкнуло его на мысль, что ему придется-таки отправиться на разведку и выяснить, что же на самом-то деле творится на оккупированных островах, где людей превращали в нечисть. Вести тотальную войну с врагом было бы крайне неосмотрительно, ведь Тетюра на всех может и не хватить.
Вместе с тем, за время бритья, Кир узнал и самые последние новости. Маги ещё вчера ночью оживили лесных разбойников, но здоровья им возвращать не стали и ран не лечили, так как уже с восходом солнца всех их предали семи жестоким смертям и теперь каждый из них уж сидел на персональном колу, под которым были сложены кучи хвороста и тюки соломы, обильно политые нефтью. Поздно ночью в замок прискакал Калюта, но пробыл в нём всего лишь пару часов и вернулся в обитель аббата Ренье. Он даже не остался в городе для того, чтобы предать Зелёного Паука и его подручных смерти.
Граф Барилон передал бургомистру города распоряжение выполнять до его возвращения все распоряжения сэра Кира Торсена и срочно передать всё имущество убитых негодяев героям, пресекшим их бандитскую деятельность. Сварливая Мэгги, жена капрала Пендерена, час назад припёрлась в Северную башню и попыталась было устроить скандал. Дело кончилось тем, что тот послал её куда подальше, отдав ей больший из двух домов убитого им сына покойного старшины златокузнецов и половину денег. Один чёрт половина его детей на него ничуть не похожа, а потому отныне он считает себя свободным и будет спать со всеми бабами подряд нисколько не таясь.
Последнее сообщение особенно развеселило Кира ещё и потому, что Ирма, та девушка которая выбрала себе Жака, обозвала Мэгги старой шлюхой и пообещала ей выцарапать глаза, если та скажет ещё хоть одно словечко против её любовника. Девушки не собирались покидать своих новых ухажеров, как минимум, до обеда. Поэтому Кир распорядился о том, чтобы в обеденном зале накрыли стол для всех обитателей Северной башни без исключения. Как только брадобрей самым тщательным образом выскоблил его физиономию, сделал массаж и надушил благовониями, он подал Эльзе руку и повел её вниз, на третий этаж.
Слепой девушке было трудно поспешать за этим торопыгой и он, подхватив её на руки, кузнечиком запрыгал по ступенькам, крепко прижимая смеющуюся Эльзу к своей широкой груди. В обеденном зале уже суетились слуги, а среди них счастливая и радостная Мари. Его вчерашние собутыльники и их подружки стояли у стены, от пола и до потолка увешенной парадными портретами. При их появлении они немедленно бросились к ним. Быстро посчитав взглядом кресла вокруг огромного круглого стола, он ещё раз распорядился добавить как недостающей мебели, так и столовых приборов, что чуть было не послало в нокаут дворецкого, высокого худого мужчины лет шестидесяти с тощей жилистой шеей и таким кадыком, словно у него в горле застрял бумеранг. От неожиданности тот вытаращил глаза, хлопнул ладонями, похожими на шуфельные лопаты, себе по тощим ляжкам и взмолился:
— Милорд, помилуйте! Ваш повар приготовил превосходный первый обед для вас и ваших друзей, но он вовсе не рассчитан на нас, ваших преданных слуг. Нет, разумеется, мы можем накрыть стол и на тридцать шесть персон, но тогда мне нечего будет послать нищим, которые соберутся в три часа пополудни у главных городских ворот. Право же, милорд, я даже не знаю, что и придумать, ведь может случиться большой конфуз.
В ответ на это Мими воскликнул:
— Сеймур, все эти ваши фокусы с раздачей графских паштетов, окороков и колбас это такая глупость, что ты себе и представить не можешь. Всё равно больше половины всего того, что вы привозите туда, эти ленивые придурки втаптывают в грязь! Хотя к воротам редко приходит больше трёхсот человек, они устраивают там такую свалку, что просто жуть берет. Уж кому-кому, а мне это прекрасно известно, больше года я только и жил милостью графа Барилона. Так что я вовсе не одобряю всего этого идиотизма.
Кирилл усмехнулся. Со стороны графа Барилона это был благородный, но очень неразумный жест. Наверняка те деликатесы, которые выносились бедолагам, стоили гораздо дороже, чем требовалось для того, чтобы накормить этих людей досыта. Вспомнив разъяснения Тетюра по поводу цен, он достал из маленького карманчика джинсов две золотые монеты и, протягивая их дворецкому, сказал:
— Вот что, Сеймур, накрывай на стол смело. Ну, а что касается благотворительности, то мы поступим так. Возьми где-нибудь плотной бумаги и яркой краски, такой, чтобы её было трудно смыть с руки. Покрась бумагу с одной стороны в этот цвет, нарежь на листки размером в половину ладони и с другой стороны напиши на них: — "Талон на питание. Сто пенсов". Затем поставь свою подпись и дату. После этого пошли людей в город и пусть они объявят всем трактирщикам города, что заплатишь им по этим талонам. Завтра утром примешь у них эти талоны и расплатишься с ними. Когда деньги закончатся, вновь обратишься ко мне. Да, смотри, Сеймур, больше одного талона в руки не давай и не позволяй этим прощелыгам надуть себя, ставь у них на руке отметку тем же цветом. Ну, и бойся трактирщиков, они тоже могут сжульничать. А вообще-то больше трёхсот талонов не выдавай, помогать нужно действительно обездоленным людям.
Лицо дворецкого повеселело и он сказал:
— Не беспокойтесь, милорд, мою подпись этим проходимцам ни за что не подделать. Правда, у меня есть одно замечание, милорд. На сто пенсов в большинстве таверн города можно не только хорошо пообедать, но ещё позавтракать и поужинать. Может быть мне так и написать? Тогда эти лодыри не лягут спать с пустым желудком.
— Эльза, взяв Кирилла за руку, подтвердила:
— Да, Кир, это так. Для меня было счастьем, когда я получала за свое пение хотя бы двадцать пять пенсов. Сто пенсов в день это большие деньги для бедного человека.
Кирилл нахмурился и сказал:
— Не вспоминай об этом, Элечка, это был дурной сон, а этого паразита с его вороной, я… — Он хотел было сказать что-либо страшное, но сдержался и смягчил фразу — Так вздрючу, что у него уши в трубочку свернутся. — Повернувшись к дворецкому, он добавил — Сеймур, делай что хочешь, но только вели поскорее накрыть на стол. Иначе мы сейчас же отправляемся в "Золотую подкову".
Дворецкий умоляюще всплеснул руками, после чего заставил слуг пошевеливаться. В итоге через десять минут стол был накрыт на всю команду. Посадив Эльзу между Сеймуром и её горничной, он пригласил сесть рядом с собой Мари, явно, смущенную таким вниманием. Ночью она была куда смелее. Места за столом хватило всем. Даже повару с тремя поварятами и двумя посудомойками. Тем не менее первый обед прошел как-то скованно. За столом его поддерживали только Гуильрин и Эльза, все же остальные были воплощением исключительной скованности и робости, а потому молчали.
После того, как обед закончился, дворецкий подошел к нему и попросил больше не экспериментировать. Для его друзей и Эльзы он предложил накрывать стол в малой столовой его покоев, а им, слугам, если он так щедр, разрешить обедать всем вместе внизу, на кухне. Кириллу ничего не оставалось делать, как согласиться с этим, чуть ли не требованием. Хорошо было уже то, что Эльза с каждой минутой становилась всё веселее и раскованнее. Глядя на неё и слыша её радостный смех, он невольно подумал: — "Теперь, пожалуй, нужно как следует тряхнуть этого мага Альберта за шиворот и воткнуть ему перо в задницу. Похоже, что Тетюру без украденных глаз придется туго, если он, конечно, не окажется офтальмологом ещё круче Фёдорова".