Страница 97 из 205
– А окупаемость? – Тут же спросил Георгий Иванович и, погрозив мне пальцем, добавил – Боря, ты мне эти штучки времён военного коммунизма брось. В рассрочку на десять лет, это то же самое, что даром и поэтому я не согласен.
Митрофаныч и Жорка, которым очень понравилась моя идея, горестно вздохнули, но у меня имелся непробиваемый аргумент, который я немедленно пустил в ход, сказав:
– А прокат кузовов другого типа в зависимости от сезона и мгновенная замена сломанных модулей и блоков? Георгий Иванович, к твоему сведению, на этом мы заработаем даже больше, чем на изготовлении самих машин. Уж тебе-то известно, при каких условиях, пусть и с большим трудом, поликарбон можно снова превратить в аморфный углерод. Срок службы этого автомобиля составит где-то пятьдесят лет, а за это время на силовом каркасе можно будет раз десять поменять дизайн обвесов, не говоря уже о дизайне внутри капсулы безопасности. То же самое я предлагаю робить и экспортируя спортивные суперкары. Хотя сборка у нас будет и стапельная, поверь, всего на двухстах пятидесяти стапелях мы запросто сможем изготавливать в год сто пятьдесят тысяч автомобилей. А ведь Митрофаныч и Жора тебе сейчас мигом докажут, что за счёт трёхсменной работы они смогут выкатывать с завода полмиллиона только легковых автомобилей в год. Ну, и как ты собираешься их продавать? Зато продавая их в рассрочку, да, ещё предлагая покупателям множество дополнительных платных услуг, все наши автомобили будут раскупаться с колёс. Но самое главное, наши сервисные центры будут стоять во многих странах Западной Европы, а это самый громкий рупор наших идей, нацеленных сам знаешь на что.
Секретарь крайкома партии пристально посмотрел на Митрофаныча и Жору, кивнул и строгим голосом спросил:
– Мужики, я вчера прошел по всему заводу и у меня создалось такое впечатление, что вы уже можете начать работу. Жорка улыбнулся и съехидничал:
– Так нам же вроде бы приказано достойно подготовиться к приезду государственной комиссии, которая пожалует к нам пятнадцатого июня, Георгий Иванович. А так мы можем начать работу хоть завтра, правда, нужного количества рабочих у нас нет. Георгий Иванович рассмеялся и воскликнул:
– Жорка, шельмец, это совести у тебя нет! Видишь у меня на столе вон ту пухлую, красную папку? Она битком набита телеграммами с просьбой разрешить лучшим рабочим с почти трёх сотен заводов пройти стажировку на «Метеоре». Вам даже зарплату им платить не придётся, ведь это будут служебные командировки. В общем так, мужики, чёрт с ней, с государственной комиссией, пускайте завод, а рабочих вы и на наших предприятиях найдёте, но и от командировочных тоже не отказывайтесь.
То, что завод начинал работу на двадцать дней раньше, меня вполне устраивало, но это не решало судьбу народного автомобиля и потому я угрюмым тоном поинтересовался:
– Это всё замечательно, товарищи, но что вы намерены делать с моими эскизами? Мы будем запускать в серию народный автомобиль или у вас перед глазами одни доллары стоят? Георгий Иванович кивнул и спросил меня:
– Боря, ты подготовил экономические расчёты?
– Лежат в самой верхней папке, Георгий Иванович. – Ответил я – Со всеми выкладками по лизингу как внутри страны, так и за рубежом, причём по всем позициям, включая сельхозтехнику. А ещё у меня есть такое предложение, касающееся уборки урожая. Нам нужно создать в нашем крае мобильный отряд механизаторов, оснащённый мощной уборочной техникой, бросать его на юг и затем он будет продвигаться на север, убирая с полей всё до последнего колоска, початка или картофелины. В этом году мы оснастим его техникой и обкатаем её, заодно разработаем и освоим выпуск быстровозводимых хранилищ с регулируемой воздушной средой, в которых ничто не гниёт и не портится, а начиная с будущего года, начнём убирать урожай по новому. Про это я тоже написал, Георгий Иванович. Первый секретарь с улыбкой сказал:
– Сегодня же беру с собой планшеты, твою папку, Боря, и вылетаю в Москву, а вы, ребята, забирайте остальные папки и начинайте работать ещё и над народным автомобилем.
Отвоевав у Георгия Ивановича четыре планшета, мы поехали на завод. Через час с четвертью в главном сборочном цехе состоялось общее собрание. Митрофаныч показал эскизы народного автомобиля во всех четырёх его ипостасях и сказал:
– Товарищи, предлагаю вам всем немедленно приступить к работе забыв о временных неудобствах. За ударный труд, смекалку, энтузиазм и ненормированный рабочий день, в общем за трудовой подвиг, каждый будет премирован таким автомобилем. А теперь, товарищи, приступаем к работе!
Получить машину хотелось каждому инженеру и рабочему, а потому работа закипела не просто ударными темпами, а как в сорок первом, на Урале. Многие люди даже спать оставались в цехах, притащив на завод раскладушки или просто матрацы. Инженеры-конструкторы и мастера-макетчики работали по двенадцать, четырнадцать часов в сутки, а поскольку Митрофаныч и Жорка уже хорошо знали, как грамотно организовать работу и имели прекрасных помощников, то к приезду государственной комиссии из Москвы на заводском дворе стояло целых пять сотен «Метеоров-Альфа», по столько же супербайков, трайков и квадроциклов, а на спецучастке, в закрытом ангаре, пятьсот армейских квадроциклов, уже прошедших обкатку на заводской трассе. Народный автомобиль уже обрёл форму, то Дмитрию Мироновичу только и осталось сделать, что развести руками. Из-за затоваренности заводского склада, «Союзвнешторгу» пришлось напрячься и поскольку самые хорошие позиции у него были в Бельгии, то именно в Брюсселе и был открыт первый сервис-центр по продаже автомототехники нового советского завода «Метеор». Бельгийцы были поражены, что машины отдавались в лизинг.
Пока в сервис-центр спешно переоборудовали какой-то военный объект, находившийся в черте города, на заводе успели освоить выпуск народного автомобиля «Метеор-Мечта». Как и обещал Митрофанович, все первые четыреста двадцать семь автомобилей разошлись, как премии среди инженеров и рабочих завода. Следующие же семьсот автомобилей были разделены на две части, половину отправили в Москву, а вторую половину в Брюссель, на пробу. За автомобилем «Метеор-Альфа» люди не ленились прилетать даже из Бразилии, но когда на сервис-центр с железнодорожной станции своим ходом приехали советские автомобили сразу четырёх видов и выяснилось, что это всё один и тот же автомобиль и каждый владелец сможет в любой момент либо взять напрокат, либо просто поменять кузов и уехать на уже совсем другом автомобиле, но с всё теми же номерами, началось то, что газетчики назвали «метеорной лихорадкой», по-английски «meteor rush», что было очень созвучно словосочетанию «meteor russian». Русские метеоры наделали шума во всём мире и если просто чудовищно мощный, пятисотдвадцатипятисильный восьмицилиндровый, оппозитный движок «Альфы» просто внушал к себе уважение, то его половинка, миниатюрная, под капотом сразу и не найдёшь, оппозитная, стасемидесятипятисильная четвёрка, вызвала бурю оваций и восторженных криков. Народный автомобиль разгонялся на трассе до двухсот километров в час и имел превосходную приемистость при обгонах. А ещё он был просторным, вместительным, уютным и неубиваемым.
В Брюссель толпами повалил народ чуть ли не со всей Западной Европы, чтобы встать на лист ожидания, так что не мудрено, что уже очень скоро сервис-центры, по типу Брюссельского, начали создавать в Мюнхене, Париже, Риме и других столицах. Европейские же автомобилестроители испытали от такой наглости Советов сильнейший шок. Наши с Бойлом автомобили превосходили лучшие образцы мирового автомобилестроения по всем показателям, но особенно всех убивало то, что из-за почти полного отсутствия трения в паре поликарбон-лонсдейлит, оппозитные двигатели вообще не нуждались в моторном масле, а для охлаждения им вполне хватало элементарного обдува вентилятором на холостом ходу и встречным потоком воздуха во время движения. Перегреть же двигатель, изготовленный из поликарбона и лонсдейлита было практически невозможно. По желанию отдельных покупателей, в спортивный суперкар «Метеор-Альфа» ставили совершенно прозрачный двигатель, целиком изготовленный из лонсдейлита с алыми поршнями и, как говорили многие, это было завораживающее зрелище, смотреть на то, как он работает. Большинство суперкаров и супербайков продавалось, а не сдавалось в лизинг. Так хотели сами покупатели, зато автомобили «Метеор-Мечта», трайки и квадроциклы, наоборот, люди преимущественно брали в лизинг, чтобы потом иметь возможность изменять их внешний вид всего за каких-то час, полтора.