Страница 59 из 205
Кабинет у генерала медицинской службы Гирина был просторный, так что развернуться там было где. Капитан Звягинцев прибыл одетым в обычный, неприметный тёмный костюм. Воротник его белой рубашки лежал на воротнике пиджака, что и понятно, на такую шею не найдёшь галстук, и он всем своим внешним походил бы на деревенского парня, если бы не пытливый, внимательный взгляд карих глаз. Игорь, подумав, хотя и был в точно таком же звании, приказал Володе, с которым сразу же меня познакомил, раздеться до трусов, что тот и сделал беспрекословно, после чего сказал:
– Володя, сейчас Борис тебя полностью парализует семью ударами, а затем всего одним снимет паралич, а товарищ генерал в это время будет измерять твой пульс и всё такое. Капитан удивлённо спросил:
– А он сможет это сделать, Егор?
– Не волнуйся, он – сможет, Володя, – и добавил, – зато после этого он вообще вырубит тебя, но уже девятью ударами и тебя отнесут в палату, где ты проспишь двенадцать часов и потом если и сможешь встать, то с большим трудом. В таком состоянии ты проведёшь трое суток, после чего Борис выведет тебя из него.
– Задача ясна, товарищ командир. – Кивнув, сказал капитан Звягинцев, покрутил головой и добавил – Ну, Кулибин, чего угодно я от тебя ждал, но только не этого. Валяй, парень. Профессор посмотрел на Игоря и спросил:
– Контрольная группа? Да, пожалуй так оно будет лучше. Всё познаётся в сравнении. Так, капитана Звягинцева, Боря, ты поднимешь через трое суток, он у нас и так здоров, как бык, а вот остальным твои пациентам придётся полежать неделю. Энергично закивав, я согласился:
– Да, товарищ генерал, полные семь суток и спать они будут, если действительно серьёзно больны, не менее суток. У меня время ещё есть, так что я успеваю. Хорошо бы и на вас попробовать эту методику, товарищ генерал. Алексей Викторович улыбнулся и сказал:
– Спасибо за заботу, но успеется, Боренька. За какой срок ты изучил все эти удары, если не секрет? Прикинув, что к чему, я ответил:
– Начиная с конца мая и по сию пору, Алексей Викторович, но ещё продолжу тренироваться на макиваре. Я вам его позднее покажу. У меня он простенький, а вам нужно будет изготовить точно такой же, но только из вьетнамского дуба. Ну, там в самом конце написано, как вырезать макивар из красного дерева. Только знаете, Алексей Викторович, я ведь пальцы ставил почти десять месяцев. Ещё в деревне колотил по чему ни попадя. Генерал усмехнулся и успокоил меня:
– Наши специалисты освоят эту методику намного быстрее. Они у меня по восемнадцать часов в сутки только этим и станут заниматься. У меня есть в подчинении молодые и сильные мужчины и женщины, Боря, и они все хорошие врачи, а тут речь, похоже, идёт о том, что половину терапевтической медицины, если не её всю, можно будет выбросить на свалку истории. Ну, мальчик мой, с Богом, давай приступим к работе. – Когда я взглянул на Володю, то мне даже стало жутковато, вот это был действительно Геракл, правда, с волосатой грудью, отчего профессор озабоченно спросил меня – Боря, может быть медсёстры сначала побреют ему грудь, чтобы ты видел, куда наносить удары?
Володя от этих слов даже испуганно попятился, но я помотал головой и освободил его от этого, воскликнув:
– Нет, не надо! Его же жена из дома выгонит, а скоро зима, ещё не дай Бог замёрзнет. Я и так прицелюсь.
Легко сказать. По Васе-сану я бил нисколько не задумываясь, это же макивар, а тут во мне что-то встало клином и я, немного подумав, сняв с себя пиджак, развязав галстук и закатав рукава рубашки, со вздохом попросил капитана:
– Володь, ну ты хоть того, ударь меня, что ли, легонько, а то я по неподвижному человеку работать не могу. Капитан Звягинцев вздохнул и сказал:
– Ладно, постараюсь медленно и не сильно.
Если это медленно, то что тогда быстро? Хотя я и был готов, всё же едва увернулся от Володиной ручищи, но зато, громко выкрикивая: – «Первый, второй…» и так далее, быстро нанёс все семь ударов и мне даже стало как-то странно, что этот могучий великан с утробным звуком упал на колени, а потом и вовсе мог только мычать, да, и то не слишком громко. Генерал медицинской службы в отставке, профессору было за семьдесят, принялся деловито мерить Володе пульс, прослушивать его лёгкие, измерять давление, а под самый конец так и вовсе колоть капитана иголками. Тот никак на это не реагировал и генерал приказал:
– Борис, приведи капитана Звягинцева в чувство.
Как только я нанёс удар по Володиному загривку, он мощно кхакнул и восхищённо воскликнул, вставая:
– Ну, ты даёшь, Кулибин! – Улыбнувшись ему, я тут же нанёс ещё девять ударов и через пару минут капитан Звягинцев, лишившись сил опустился на большой ковёр со словами – А вот в это я вообще не могу поверить. Руки и ноги, словно ватные.
Профессор снова стал исследовать его состояние и через каких-то пять минут Володя уже спал. Вставая с пола, профессор радостным голосом воскликнул:
– Состояние полной расслабленности и покоя! Да, Борис, это просто удивительная находка. Почему же тогда тот полковник ничего не рассказал о ней своему руководству? Пожав плечами, я и сам спросил:
– А может они и в самом деле были инопланетянами, товарищ генерал? Раньше я как-то об этом не думал, читал, вот свезло, так свезло, буду теперь самым крутым, а сейчас всерьёз над всем этим задумался и чем чаще перечитываю трактат, тем чаще гадаю – что же это такое на самом деле? Генерал мазнул рукой и весёлым голосом сказал:
– Всё это пустяки, Боренька. Главное, что этот трактат стал достоянием советской медицины, а теперь, мой мальчик, пойдём к нашим остальным пациентам. Они нуждаются в твоём лечении гораздо больше, чем капитан Звягинцев.
Правда, мы всё же не ушли, бросив Володю лежать на ковре без присмотра. Вскоре пришло двое врачей с носилками, но нести их нам пришлось всё же вчетвером. Этажом выше находился стационар, в котором лежало десятка полтора офицеров КГБ, но только семерым из них действительно была нужна серьёзная медицинская помощь. Одного за другим я погрузил их в глубокий, покойный сон и мы поехали к нам домой. Там я познакомил профессора с Ирой и всеми своими родственниками. Николай с Делей приехали с одного моря и теперь хотели съездить на другое, но я попросил их не строить никаких планов. Мы поднялись в мансарду и я показал Алексею Викторовичу Васю-сана, а Егор даже сфотографировал его со всех сторон. Показал я и то, как отрабатываю на нём удары и как нужно правильно скрючивать пальцы, а это нужно было делать семью разными способами. В итоге Алексей Викторович, отдавая мне тетрадь, покрутив головой признался с облегчённым вздохом:
– Боря, когда я увидел анализы Игоря и осмотрел его, то у меня волосы на голове зашевелились. Мальчик мой, для меня, старого военного медика, это было самое настоящее чудо. У него даже рассосались шрамы от ранений. Поэтому, мой юный друг, я и в самом деле начинаю думать, что твои прошлогодние знакомые действительно были инопланетянами. Ну, и Бог с ними. Теперь я буду ждать твоего возвращения. Возможно, что эта методика и мне, старику, принесёт облегчение и я ещё поживу.
Когда генерал и Игорь уехали, я собрал семейный совет и обо всём рассказал на нём своим родным. Ирочка тут же пристально посмотрела на своих родителей и Николай воскликнул:
– Лично у меня ничто не болит! – Ира продолжала сверлить его взглядом и он согласился – Ладно, доченька, но только после мамы. Пусть Боря над ней, над первой, всё проделает.
Мы все встали из-за стола и направились на нашу новую, просторную кухню-столовую, где прежде всего поужинали. После этого Николай с Делей пошли в свою комнату и моя тёща вскоре приоткрыла и крикнула оттуда:
– Ребята, мы готовы.
Слово готовы означало, что они надели на себя купальники и я с улыбкой убедился в том, что моя тёща не так уж и сильно отличается фигурой от моей королевы. Тесть и тёща даже успели неплохо загореть на чёрном море. Погрузив родителей Ирочки в исцеляющий сон, я помог лечь в кровать сначала Деле, а затем Николаю и мы вышли. Отец, посмотрев на меня, спросил: