Страница 51 из 205
– Так значит ты хочешь стать директором этого завода, Сергей? Ну, что же, стоящее дело. Вот туда я тебя отпущу с лёгким сердцем, парень, но смотри, не забывай родное предприятие.
Начальство разошлось и я хотел было идти в бытовку переодеваться, как Князев сказал мне:
– Борис, не торопись. Сегодня в полдень смотрины. Тягостно вздохнув, я спросил:
– Что, кто-то вломил уже? Вот же бля, вода в жопе не держится. Ну, и у кого же такой длинный язык, Митрофаныч? Начальник автотранспортного цеха усмехнулся и объяснил:
– Боря, после того, как ты дважды проехал на этом двухколёсном лимузине по городу, кое-какие несознательные граждане подумали, что к нам прилетели инопланетяне. Так что было кому рассказать Дмитрию Мироновичу о твоём мотоцикле и потому уже в субботы мы с Георгием Ивановичем и Жориком уже в десять утра были у него. В общем, сегодня в полдень состоятся большие смотрины. «Москвич-Метеор» уже наделал шума в Латвии, ещё бы все три машины пришли первыми и их даже по центральному телевидению показали, а эти мотоциклы, парень, нечто особое, они же с нуля в моём авторемонтном цехе изготовлены. Ты взял с собой боевые комбинезоны? – Я кивнул – Вот и отлично. Эх, жалко, что у нас нет хорошо оформленной пояснительной записки, той, которая у Георгия Ивановича.
– Есть, целых три штуки, – хмуро буркнул я, – блин, как в воду глядел, успел всё расписать и распечатать, даже список оборудования составил и эскизный план завода нарисовал.
– Дай почитать! – Воскликнул Князев. Ещё более мрачным голосом я отказал ему:
– Не дам. Там половина текста военная тайна, Митрофаныч. Мне Георгий Иванович показал фотки новейшего оружия и я его нарисовал и даже кое-что расписал. Князев понимающе кивнул и согласился:
– Ладно, позднее ознакомлюсь, Боря. Скоро сюда приедут ребята на твоих супербайках и «Москвичах», а за Ириной Владимировной директор уже отправил свою волгу, так что в одиннадцать ровно мы выедем с территории типографии, проедем по главным улицам города и в двенадцать подъедем площади Ленина. Из Москвы прилетело человек тридцать гостей. Послушай, а Ирочка сможет проехать на спортбайке? Уныло махнув рукой, я ответил:
– Сможет, эта маленькая врушка хотя и клялась мне, что не сядет на «Ижа», с папиком чуть ли не дралась из-за того, кто поедет на нём за город, чтобы погонять на скорости в сто восемьдесят километров. Выпороть бы их обоих за это. Да, и во время наладки она тоже с байка не слезала. Как только прочитает лекции, так сразу же на базу «Метеоров» мчится.
Мы поднялись в кабинет и ещё долго разговаривали. Махнув на секретность рукой, я всё же дал Князеву почитать свою пояснительную записку на ста семидесяти страницах, отчего он минут десять не мог сказать ни слова, а только мычал. К урочному часу мы с Ирочкой уже сидели за столом, одевшись в гоночные комбинезоны. В одиннадцать часов, на глазах чуть ли не всех работников типографии, мы построились в походную колонну. Впереди ехал я в своём красном комбике на спортбайке, позади меня Ирочка, за ней двое мотогонщиков, позади них Жора и Митрофаныч на дорожном «Метеоре», а позади них парами четыре «Москвича-Метеора» и три уже были с номерами и обклеены наклейками с гонки на трассе «Бикерниеки», где Гена, Витя и Славик порвали всех остальных гонщиков, как Тузик подушку, толь пух и перья во все стороны летели. Они как ушли со старта в отрыв так после этого только друг с другом и соревновались, под рёв публики, и Витька надрал задницу и Генке, и Славке. Когда же, наконец, замерили мощность моих двухвальников, то выяснилось, что я раскочегарил их до ста семидесяти двух лошадиных сил.
Почти весь путь я проехал на заднем колесе, ставя мотоцикл на два только перед поворотами. Те улицы, по которым мы должны были проехать, перекрыло ГАИ и потому нам ничто не мешало ехать со скоростью восемьдесят километров в час. Двигатели супербайков ревели даже погромче, чем спортивных автомобилей «Москвич-Метеор». На одном колесе я и въехал на площадь Ленина, поставил мотоцикл на два, но через несколько секунд снова встал на одно, заставив сотни людей испуганно вскрикнуть, ведь это же было переднее колесо. Между прочим, московские байкеры прозвали меня за это Психованным Дедком, хотя я никогда не имел своего супербайка и ездил на степенном, дородном и спокойном «Харлей Дэвидсон Фэт Боб». Проехав так метров семьдесят, я опустил машину на оба колеса.
Тут же началась фотосессия для нескольких журналов, но меня куда больше волновало то, чтобы моя физиономия попала в кадр только будучи закрытой интегралом. Впрочем, когда Ирочка сняла с головки шлем с подшлемником и поправила причёску, про меня забили все фотографы до единого. Сначала они фотографировали её верхом на спортбайке «Метеор», а затем на мотоцикле «Метеор-Дорожный». Всё было хорошо, кроме одного, рядом с Ирочкой постоянно крутился кэгэбэшник. После часа общения с прессой, которого я упорно избегал, всю технику загнали во внутренний двор крайкома, а нас в кабинет Дмитрия Мироновича, где он пожал каждому руку, расцеловал Ирочку в обе щёчки и нам было велено пойти в комнату отдыха и там переодеться. Нам тут же стали предлагать помочь, но я мрачным тоном объяснил, что под комбинезонами на нас надеты только вкладыши, а потому мы как-нибудь обойдёмся без помощников. Дмитрий Миронович сразу же всё понял и сказал, что в комнате отдыха есть душ, а в шкафу чистые полотенца. Ира переоделась первой, а затем вышел из комнаты отдыха я и тоже отдал свой комбинезон, чтобы люди осмотрели его. Кто-то спросил:
– А где вкладыши? Не выдержав, я громко воскликнул:
– Так они все мокрые от пота! Мы же едва плелись и потому нас не охлаждал встречный поток воздуха.
Раздались возгласы, что всё понятно и началось заседание, которое продлилось минут сорок, после которого Дмитрий Миронович поблагодарил народ и сказал, что все, кроме генерала Булганина, Князева, Нестерова и Картузова свободны, и могут часок передохнуть перед фуршетом. В кабинете также остался командующий дивизией генерал-майор Бондарев. Мы перебрались к рабочему столу первого секретаря, докладные записки Князев запаковал в большой конверт и Гена доставил его в крайком часа четыре назад. Поэтому, открыв его на странице с рисунком десантного квадроцикла с турелью, на которой были установлены два «Утёса», первый секретарь спросил комдива:
– Ну, что скажешь, Виктор Лукьянович, подойдут такие мотоциклы нашим десантникам? Тот ответил:
– Дмитрий Миронович, да, я бы и сам от таких не отказался, тем более, что они будут лететь по степи со скоростью в сто тридцать, сто сорок километров в час, а на трассе развивать скорость в сто восемьдесят с полным боекомплектом.
– Нет, Виктор, ты мне десантников не ущемляй. Я в войну сам десантником был и так тебе скажу, будь у нас тогда такие мотоциклы со сдвоенными ДШК, то мы бы такие рейды в тылу врага совершали, что фашисты дрожали бы от страха. – Улыбнувшись он добавил – В общем так, товарищи коммунисты, разрешение на строительства завода я дать не могу, а здесь сказано, что он и не нужен, а вот построить в хозяйстве генерала Булганина новый, краевой ремонтно-механический цех, в моей власти, но только от вас зависит, станет он самостоятельным предприятием или нет. Вот на эту тему мы сейчас и поговорим. Думаю, что года за два с половиной мы сможем сделать это. Подняв руку, я задал вопрос:
– Товарищ первый секретарь, почему это в войну на Урале военные заводы за полгода строили, а сейчас, в мирное время, мы не можем построить в общем-то небольшое предприятие за этот срок? Понимаете, главная задача – собирать «Москвич-Метеор» и поставлять его на экспорт, чтобы зарабатывать для государства валюту. Сборка и глубокий тюнинг трёх тысяч таких машин дело ведь не хитрое, и если минвнешторг будет продавать каждую по пятнадцать тысяч долларов, то это принесёт в бюджет страны сорок пять миллионов, а с мотоциклами так и все сто.
Об этом также было написано в моей пояснительной записке, причём достаточно подробно, с маркетинговыми исследованиями. Тем не менее Дмитрий Миронович с сомнением спросил: