Страница 54 из 66
Лычев искал выход из тупикового положения и периодически предпринимал попытки связаться с Черновым.
Председатель КГБ заперся в кабинете и ждал вестей от своих помощников. Те занимались поисками начальника Второго главка генерала Ремезова и начальника отдела того же управления полковника Кондрашова.
Генерал и полковник в это время находились на конспиративной квартире Второго главка в юго-восточной окраинной части Москвы. Ближе к утру Кондрашов уехал по своим делам, а его начальник занялся поисками вариантов, где и когда ему удобнее встретиться с Фоминым.
Офицеры ГРУ искали Фомина и Ермакова. Данные о поездке Ремезова поступили в базовый комплекс оперативного отдела ГРУ, и Кандауров с Кобозевым, вычертив на карте пунктиром маршрут движения начальника контрразведки, пытались вычислить место, в которое он мог направляться. Вельяминов и Савельев вместе со своими помощниками продолжили заниматься поисками объекта, где комитетчики могли скрывать Ермакова.
Сергеев и Якимов одновременно пришли к выводу, что в последние сутки накопилось большое количество вопросов, на которые у них пока нет ответов. Поисками таковых они занимались всю ночь, запершись в кабинете у Сергеева. К утру они пришли к выводу, что из сложившейся ситуации можно извлечь немалую выгоду, если выбрать правильную линию поведения.
Профессор Арзамасцев искал возможность осуществить одну свою идею. Он пришел к выводу, что настала пора для решительных действий.
Академик Чанов и профессор Галазов тем временем подыскивали нужные слова, чтобы сообщить Сергееву и Лычеву плохую новость: человек в палате № 1А умер.
Американцы также не спали этой ночью, и все четыре группы занимались делом. Например, группа под началом Роберта Такера искала возможность подключиться к кабелям правительственной связи. За сведения о местонахождении бронированных кабельных трасс были заплачены огромные деньги, недостающими сведениями любезно поделились британские коллеги. Было принято решение действовать двумя группами по три человека в каждой. Первая спустилась в подземную галерею в районе подъездных путей Белорусского вокзала. Эта группа не смогла найти выход к трассе и вернулась ни с чем. Второй группе повезло больше. Люди, входившие в ее состав, были одеты в форму сотрудников метрополитена, разговаривали на русском языке без акцента и имели при себе необходимые документы. Незадолго до закрытия станции они воспользовались служебным помещением, выждали там некоторое время, затем проникли в тоннель метрополитена. Дальше они пользовались картой и в конечном итоге оказались у бетонированного колодца, который привел их к кабельным трассам. Дальнейшее было делом техники и совершенных технологий электронного шпионажа. Если опустить технические подробности, то останется только добавить, что сотрудники ЦРУ и АНБ нашли именно то, что искали. Они записали на пленку несколько разговоров, среди которых наибольший интерес вызвали два. В этот же день пленкой займутся переводчики, эксперты идентифицируют по голосам личности говоривших, и на стол директора ЦРУ ляжет стенограмма разговора.
04.22.10–04.26.33
Ак. Чанов: Товарищ Сергеев, плохие новости.
Сергеев (раздраженно): Говори быстрее, я занят.
Ак. Ч.: Несколько минут назад скончался Генеральный секретарь нашей партии…
Сергеев: Умер? Очень некстати. Не клади трубку, я сейчас…
Пауза 02 мин. 17 сек.
Сергеев: Значит, так, академик… Наш дорогой товарищ должен еще некоторое время пожить. Вы поняли меня?
Ак. Ч. (озадаченно): Нет.
Сергеев (раздраженно): Живой он еще, понял?! И будет жить ровно столько, сколько нужно для партии и государства… Ладно, я сейчас к тебе людей подошлю. Выполнишь все их указания.
04.31.40–04.36.27
Ак. Чанов: Товарищ Лычев, плохие новости…
Лычев (раздраженно): Сегодня у всех плохие новости. Говори.
Ак. Ч.: Только что скончался Генеральный секретарь нашей партии…
Лычев: Сдох? Некстати. Не клади трубку…
Пауза 02 мин. 21 сек.
Лычев: Чанов, ты Сергееву звонил?
Пауза 21 сек.
Лычев: Академик, ты куда пропал?
Пауза 07 сек.
Ак. Ч.: Да, я сообщил ему.
Лычев: И что он сказал?
Пауза 11 сек.
Лычев: Чанов, куда ты все время пропадаешь? Что сказал Сергеев?
Пауза 09 сек.
Ак. Ч.: Что наш дорогой товарищ… Как бы поточнее сказать… Одним словом, он еще жив.
Лычев: Так за каким чертом ты мне звонишь? Пусть живет…
Пауза 06 сек.
Лычев: Да, рано ему еще умирать. Он должен еще пожить, понял? Головой отвечаешь, академик!
Пауза 12 сек.
Ак. Ч.: Но… А как долго ему надлежит еще пожить?
Лычев: Вплоть до соответствующего распоряжения партии и правительства.
Часть пятая
Глава первая
– Я же предупреждал, нужны комплексные исследования! Необходимы усилия десятков научных коллективов самого разного профиля. А то, чем мы здесь занимаемся, это кустарщина! В конце концов, это настоящее преступление!
– Выбирайте выражения, профессор, – сухо произнес один из врачей, находившихся в палате Ермакова. Самого пациента не было, по распорядку ему полагалась получасовая прогулка. Пока Ермаков «гулял» в коридоре под присмотром трех охранников, вооруженных парализаторами, врачи собрались в палате на консилиум. Одного из психиатров с ними не было, он приглядывал за Ермаковым. Охране запретили вести переговоры между собой, сегодня пациент мог среагировать на любое услышанное слово, и трудно предугадать, какова будет его реакция. Причиной импровизированного совещания послужил чрезвычайный случай, в результате которого они едва не потеряли своего единственного пациента. Кроме профессора, в палате находились двое дежурных врачей и психиатр, который в ходе сеансов следил за показаниями приборов.
Генерал Ремезов перед отъездом определил жесткие сроки: через двое суток пациент должен находиться в полной готовности. Врачи пришли к выводу, что у них нет иного выхода, как увеличить количество сеансов вдвое. Арзамасцев высказал опасение, что сердце пациента не выдержит такой нагрузки. В итоге между ними разгорелся спор. Дежурные врачи настаивали, что причиной ЧП послужили изъяны в качестве последней партии препарата «Зеро». Арзамасцев горячился, доказывая, что препарат получился чистым, а причина ЧП, скорее всего, кроется в передозировке. К проведению сеансов профессор не был допущен, но определенное представление о назначении этой «клиники» у него успело сложиться давно.
– Где гарантия, что во время наркогипноза вы не переступили допустимую грань? – спросил он у психиатра. – Скажите, чем вы занимались во время последнего сеанса? Я уверен, истинная причина случившегося кроется именно здесь.
Психиатр пожал плечами и оставил вопрос без ответа.
– Вы попытались смоделировать для него экстремальную ситуацию, и его сердечно-сосудистая система, пусть даже очень короткое время, работала в сверхнапряженном режиме. Так?
– Вам хорошо известен существующий здесь порядок, – нахмурился психиатр. – Профессор, я не могу ответить на ваш вопрос. Но если хотите знать мое мнение, причину кризиса надо искать не в чистоте препарата или неправильной дозировке и даже не в каких-то запредельных нагрузках во время сеанса, поскольку таковых не было…
Он ненадолго задумался и пожал плечами.
– Даже не знаю, что сказать. Мы впервые сталкиваемся с подобным случаем.
– Вот видите, – недовольно посмотрел на него профессор. – У нас что ни день, то появляются новые вопросы, на которые мы не можем найти правильного ответа. Я считаю, нужно немедленно прекратить практические опыты и заняться теоретическими исследованиями.
Психиатр многозначительно посмотрел на своих коллег и мрачно заметил:
– Мне очень жаль, но сейчас мы не можем пойти на это.
– Да поймите же вы, наконец, – повысил голос Арзамасцев, – мой препарат не предназначен для подобных экспериментов. У него совсем другое назначение. Это все равно что… Я даже не знаю, как объяснить. К примеру, вам нужно снести старый дом, а вы вместо обычной взрывчатки используете мегатонную атомную бомбу. Понимаете, что я хочу этим сказать?