Страница 40 из 66
– А кто он сейчас? Архангел Гавриил?
– Нечто в таком роде. Ермакова больше нет. Есть ангел. Ангел Смерти. И он подчиняется воле Господа, он искореняет, карает зло.
Фомин поежился, почувствовав, как по его спине пробежал легкий озноб.
– Ваши психиатры всего лишь жалкие дилетанты.
– Не понял? – На лице генерала появилось недоумение.
– Я говорю, лопухи ваши психиатры, – повторил Фомин. – Им нужно было спросить у самого Ермакова, кого он ненавидит больше всех. Ткните в нужного вам человека пальцем, скажите Ермакову, что перед ним майор Фомин, и он убьет этого человека, не задумываясь.
– А что, это неплохая мысль, – оживился Ремезов. – Жаль, сам я до этого не додумался. А теперь уже поздно, у нас нет времени что-либо менять.
– А что с теми двумя? Вы так и не ответили.
– Не получилось у нас с ними, – признался генерал. – По целому ряду причин. Главное, отсутствие должного уровня мотивировки. Все, кажется, перепробовали, а стопроцентной гарантии получить не удалось. Сеанс за сеансом все идет нормально, а потом раз… и сбой. Палец на курок не нажимает. Мы не можем позволить себе таких вещей. И потом, мы тогда еще не знали, что нельзя держать человека в состоянии полной погруженности дольше определенного срока. Сердце не выдерживает.
– Какой же срок? Сколько дней? – поинтересовался Фомин. – Или речь идет о часах.
– От пяти до семи дней. Оба умерли на седьмой день.
– Ясно, – задумчиво произнес Фомин. – Да, фактор времени играет очень важную роль. А вы не боитесь, что Ермаков потеряет кондицию? Вот уже две недели, как он лежит без движения, могут атрофироваться мыщцы.
– А кто вам сказал, что он лежит без движения? Три часовые прогулки в день, легкая разминка, все как положено.
Фомин удивленно посмотрел на генерала.
– А вы не боитесь?
– Чего? Что выйдет из-под контроля? Нет, Фомин, это исключено. Ты думал, мы тут в бирюльки играем? Я же говорил – у нас отлаженный процесс. Никаких сбоев нет и быть не может.
Фомин многозначительно кивнул в сторону палаты.
– У вас в руках грозное оружие. Если удастся отладить процесс и поставить дело на конвейер…
– А ты думал, – довольным тоном произнес генерал. – Дай только срок, мы быстро порядок в стране наведем. И не только в стране. Сам видишь, какие перед нами возможности открываются.
– Где он гуляет?
– Да здесь же, в коридоре, – генерал показал на дверь. – Двенадцать метров в одну сторону и столько же в другую. Я считаю, вполне достаточно.
– Меры предосторожности надежные?
Генерал поморщился.
– Он постоянно находится под внушением. Во время прогулок его действия контролируют один из психиатров и двое охранников.
– Те, что обычно сидят здесь, в этой комнате?
– Да. Они вооружены парализаторами.
– А не может ли возникнуть ситуация, когда кто-либо непредумышленно произнесет слово или фразу, которая будет истолкована пациентом как команда? Например, «бей!» или «беги»?
– Исключено! – авторитетно заявил генерал. – Опасности такого рода существовали ранее, на начальной стадии, когда он реагировал на любую команду. Сейчас он пребывает в высокой степени погруженности и может действовать только в пределах заложенной в него программы. Он не реагирует на простые команды, и это вполне понятно. В ситуации, в которой ему придется действовать, он может нарваться на окрик или приказ, к примеру «Стой!»… И что тогда? Ученые все предусмотрели и исключили подобные неувязки.
– Он уже готов? Вы точно просчитали время?
– Сегодня вечером последний сеанс. После этого, выражаясь казенным языком, объект будет сдаваться комиссии.
– То есть вам, – улыбнулся Фомин. – Из всего этого можно сделать вывод, что событий следует ждать уже в самом ближайшем времени.
– Совершенно верно. Ко мне из «Кремлевки» поступает самая точная информация. Этот… – генерал непристойно выругался, – доживает последние часы. И тогда настанет черед Ангела.
– Вы уже определились с ответами на вопросы «кого?», «где?» и «когда?»?
– Это не от меня зависит, – пожал плечами генерал. – Решение будет принято в самый последний момент. Возможно, придется отрабатывать сразу два варианта. В этом случае понадобится помощь твоих людей. И не прикидывайся слабоумным, Фомин. Тебе прекрасно известен ответ на первый из заданных тобою вопросов.
Фомин пропустил последние слова Ремезова мимо ушей. Он уже несколько секунд внимательно вглядывался в действия врачей. Его лицо заметно побледнело, и он показал рукой на стекло.
– Генерал, взгляните, там что-то не в порядке…
На пульте загорелась красная лампа, и тишину разорвал истошный вой ревуна.
– Черт, только этого не хватало!
Генерал нажал одну из кнопок и прорычал в микрофон:
– Профессор, срочно в палату! Бегом!!
Он выдвинул ящик из нижней части пульта и извлек две кобуры с пистолетами. Одну он протянул Фомину.
– Держи! Это парализаторы. Знаешь, как пользоваться?
– Разберусь, – хмыкнул Фомин, ставя пистолет на боевой взвод. – Не забудьте разблокировать дверь.
Когда они ворвались в палату, оружие им не понадобилось. Ермаков лежал бездыханный, белое как мел лицо было покрыто мелкими блестками пота. Рядом суетились врачи, один из них выкрикивал над ухом Ермакова команды на английском языке. Второй дрожащими руками пытался набрать в шприц жидкость из ампулы.
– Что здесь происходит, черт подери? – рявкнул генерал. – Кто-нибудь объяснит мне, что происходит?
Врач, который пытался вывести Ермакова из транса, устало разогнулся и кивнул в сторону самописца, чертившего прерывистые линии.
– Аритмия. Периодические остановки сердца.
Он взглянул на таймер и добавил:
– Это длится уже полторы минуты.
В палату вбежал еще один человек в белом халате, и генерал повернулся к нему.
– В чем дело, профессор? Это уже третий случай…
– После, – махнул рукой профессор, – после поговорим.
Он оттеснил генерала Ремезова в сторону и склонился над Ермаковым. Какое-то время он неподвижно смотрел ему в лицо, затем бросил взгляд на приборы.
– Пульс? – отрывисто бросил он.
– Нитевидный, слабого наполнения, – ответил один из врачей. – Давление падает. Сейчас сорок на семьдесят.
– Введите антидот, – приказал профессор. – Восемь кубиков в сердечную мышцу. Быстро!
Врач, которому наконец удалось наполнить шприц, неуверенно посмотрел в сторону генерала Ремезова.
– Это опасно. Слишком большая доза. Мы можем потерять контроль.
– Контроль сохранится, – уверенно сказал профессор. – Но уровень внушаемости значительно снизится. Чего же мы ждем?
– Вы гарантируете, что он останется управляемым? – с недоверием спросил генерал.
– Господи! – тяжело вздохнул профессор. – Что за торги! Тут человек умирает…
– Вы не ответили на вопрос, – настойчиво произнес Ремезов. – И не забывайте, профессор…
– Я ничего не забываю! – вспыхнул тот. – И не нужно меня пугать. Хорошо, я гарантирую… А теперь нужно ввести антидот, иначе мы потеряем этого человека. Если уже не потеряли.
– Добро, – наконец произнес генерал и кивнул врачу. – Что же вы стоите? Сделайте ему укол!
Фомин медленно обошел кровать, остановился у изголовья и поправил сползшую набок подушку. В сутолоке никто не заметил, что из пальцев Фомина при этом выскользнул крохотный, размером с булавочную головку, предмет.
А затем Фомин сделал нечто совершенно неожиданное, и в первую очередь для самого себя. Он наклонился к Ермакову и вполголоса произнес:
– Ермаков, вы слышите меня? Это я, Фомин! Майор Фомин, помните? Возвращайтесь!
Глава четвертая
– Меня зовут Ермаков.
– Ты повторяешь эту фразу уже десятый раз, – произнес мелодичный женский голос. – Придумай что-нибудь новое. И отпусти руку, мне больно!
Ермаков только сейчас заметил, что рядом с ним стоит девушка, чью руку он сжимает своей огромной пятерней, словно опасаясь, что она вырвется и убежит. В голове у него был полный хаос, в ушах что-то непрерывно стреляло и взрывалось, но самочувствие быстро улучшалось. В памяти промелькнули обрывки воспоминаний о голубом тоннеле, оранжевом зареве и протянутой навстречу женской руке.