Страница 30 из 66
Инициатор сообщает, что его информация будет готова к третьему, максимум, к пятому марта. Канал для отхода на Запал ему не нужен, в деньгах он не нуждается. Блаженный не считает себя предателем, и его сведения не причинят какого-либо ущерба безопасности Советского Союза или Соединенных Штатов.
У Макмиллана, который помогал Кейнсу анализировать сообщение, возникла одна любопытная идея. Он высказал предположение, что Блаженный может быть человеком Сергеева и таким способом сам Сергеев пытается довести до сведения администрации США свою позицию по целому ряду стратегических вопросов. Кейнс признал факт наличия у своего заместителя нестандартного мышления, похвалил его за это и тут же опроверг эту оригинальную гипотезу. Человек такого масштаба, как Сергеев, подобными вещами никогда не будет заниматься. У него большие шансы на победу в схватке за кремлевский трон и ему незачем идти на такой риск. Даже если Сергеев решится на откровенный разговор с американцами, он будет действовать другими, хорошо апробированными методами. А то, что он умеет это делать, Сергеев уже не раз доказывал во время своих зарубежных поездок. Весь персонал госдепа во главе с Шлиманом только тем и занимается, что с карандашом в руках исследует каждое слово, вылетевшее из уст Сергеева. Его коронный стиль – многословные и достаточно громкие заявления – хорошо изучен и самим Кейнсом. Если отбросить словесную мишуру, полунамеки и призрачные обещания, то надо признать, что в его выступлениях нет ничего стоящего. Да, они кажутся достаточно смелыми, особенно в сравнении с речами других вождей, прошлых и настоящих, но объясняется это просто. Сергеев первым из советских политиков стал насыщать свои речи такими терминами, как «демократия», «гуманизм», «гласность» и «реформы». Нет, Блаженного с Сергеевым ничего не связывает. Блаженный действует по собственной инициативе, он идеалист высшей пробы и ради лучшего будущего своей родины готов пойти на любой риск. Сможет ли он когда-нибудь понять этого человека? Кейнс подумал, что найти ответ на этот вопрос он сможет после пятого марта.
Послание от Игрока было более конкретным и достаточно тревожным. В нем содержались подробные сведения о конфликте, вспыхнувшем между военными и госбезопасностью. Он также подтвердил свое предыдущее сообщение о том, что КГБ готовит проведение тайной операции. Среди конкретных целей этой акции, по словам Игрока, есть и такая – организация покушения, другими словами, теракт. Он располагает полной информацией о приготовлениях русских спецслужб, включая имя человека, намеченного в качестве жертвы. Игрок готов предоставить эти сведения Кейнсу, но в связи с резким ухудшением обстановки в Москве и возникновением смертельной угрозы для жизни инициатора, условия сделки меняются. Вместо десяти миллионов долларов, Игрок запросил вдвое большую сумму. Деньги должны быть переведены в один из швейцарских банков до конца суток двадцать восьмого февраля. Посредник в этом деле – адвокат из Цюриха, услугами которого Игрок уже однажды воспользовался. Название банка, порядок открытия счета и прочие условия сообщит посредник. Как только деньги будут переведены на счет, в московскую резидентуру поступят обещанные сведения.
Кейнс понимал, что эти деньги он должен выбить во что бы то ни стало. Дело даже не в деньгах. Он должен получить «добро» от президента на проведение в России тайной операции и добиться ее финансирования из внебюджетных источников. Он уже думал о будущем, об открывающихся перед американской разведкой новых горизонтах. Предстоят большие расходы, в сравнении с которыми двадцать миллионов, запрошенных Игроком, все равно что капля в море. И чтобы получить сегодня такое «добро», он должен сделать почти невозможное – заставить поверить президента и его окружение в скорые перемены внутри Империи зла.
Кейнс достал из папки фотографию, где был запечатлен человек, стоящий у края пропасти, и принялся внимательно ее рассматривать. Ему уже были известны имя и должность этого человека: полковник Кобозев, военная разведка, заместитель начальника оперативного отдела. Его опознал один из перебежчиков, доставленный вчера в Лэнгли британскими коллегами. По словам перебежчика, этот человек фактически руководит оперативным отделом, поскольку его непосредственный начальник типичный назначенец из крупных армейских политработников, явление, кстати, чрезвычайно редкое для ГРУ, где преимущественно работают опытные профессионалы. И то обстоятельство, что этот крупный военный разведчик оказался в глухом заброшенном районе Афганистана, говорило Кейнсу о многом. И косвенным образом подтверждало мнение Игрока о конфликте между военными и КГБ.
В руке Кейнса появился еще один снимок. Экспертам не составило труда установить, что за предмет находится в руках Кобозева. Капсула с парализующей начинкой, изготовлена в США. Такими капсулами можно стрелять только из модернизированной винтовки М-16 образца 1981 года. Находится на вооружении спецподразделений армии США, используется также охранными службами Министерства финансов. Несколько сотен таких винтовок были проданы за рубеж и проследить их дальнейший путь не представляется возможным.
Первой реакцией на сообщение экспертов была мысль о возможной провокации со стороны русских. Сами русские стреляют в своих людей, имитируют побоище, затем обвиняют американцев в прямом военном вмешательстве в конфликт в Афганистане. По зрелом размышлении он отбросил эту версию. Для этого достаточно было видеть, с каким выражением лица смотрит на эту капсулу полковник Кобозев, на его лице четко просматривается не только удивление, но и возмущение. К тому же, источники из Кабула сообщили, что в столице Афганистана наблюдается небывалое скопление сотрудников КГБ и ГРУ и они явно что-то не поделили между собой.
Кейнс с улыбкой подумал, что неплохо бы заиметь такого человека в роли контролируемого агента. Полковник Кобозев, учитывая его вес в ГРУ и министерстве обороны, должен иметь практически неограниченный доступ к государственным секретам. И если бы директор ЦРУ еще раз внимательно посмотрел на выражение лица Кобозева, когда он стоит у края пропасти, то вполне возможно, что его мозг озарила бы внезапная догадка, но он отложил фотографии в сторону и принялся размышлять о некоторых неприятных аспектах своего нынешнего положения.
У Кейнса не было полной уверенности, что он не стал жертвой коварных происков русских спецслужб. У него не было достаточного времени, чтобы проверить поступающую к нему из Москвы информацию. Вся его нынешняя позиция основывалась на сообщениях двух неконтролируемых агентов, или, как говорят разведчики, инициаторов, и на собственных предчувствиях. Это обстоятельство серьезно беспокоило Кейнса. Он был далек от того, чтобы недооценивать возможности русских. Директор ЦРУ уже давно пришел к выводу, что когда речь идет о Советах, трудно утверждать что-либо наверняка, любой исследуемый вопрос требует привлечения метода аналогий. Многие вещи, составляющие основу западного общества, напрочь отсутствуют в Советском Союзе и наоборот. Также трудно зачастую судить об эффективности работы советских спецслужб. Он часто делал такие сравнения, и не всегда в пользу американской разведки. А один из эпизодов он считал просто хрестоматийным и часто напоминал о нем тем сотрудникам, которые позволяли себе недооценивать возможности русских.
А случай этот имел место в Бейруте, в марте прошлого года, когда мусульманские террористы похитили Уильяма Бекета, резидента ЦРУ, имевшего в Ливане легальную крышу советника посольства США по политическим вопросам. Кейнс делал все возможное и невозможное, чтобы освободить Бекета, оказавшегося в заложниках. Он предпринял ряд энергичных мер, призванных доказать всем оперативникам ЦРУ, работающим за рубежом, что Агентство никогда не оставит их в беде и ради их спасения готово использовать любые средства, в том числе и не вполне законные. Кейнс предпринял чрезвычайные меры: создал специальное подразделение, занимающееся поиском заложников, все это время велась энергичная работа по перехвату линий связи, выделялись огромные суммы денег потенциальным информаторам. Он постоянно держал этот вопрос на своем личном контроле.