Страница 24 из 66
– Даже так? – с иронией заметил Макмиллан. – Вам не кажется, что он слишком много на себя берет? Интересно, как он собирается определить, что во благо, а что во вред нашим отношениям? И впрямь смахивает на блаженного.
– Он так и заявляет: я сам буду определять, какая информация принесет пользу этим двум державам. ЦРУ лишь остается донести эту информацию в неискаженном виде до сведения президента. Он предупредил, что сам свяжется с нами.
– Денег не просил?
– Нет, деньги ему не нужны. Если в лице Игрока мы столкнулись с жестким прагматиком, то Блаженный – идеалист в чистом виде. Эти черты доведены у них до крайности, и оба они по-своему уникальные люди.
– Главное, что они имеют доступ к государственным тайнам, – заметил Макмиллан. – А этот Блаженный… Как вы думаете, кто он? Из партийных чиновников?
– Не-ет, – качнул головой Кейнс. – Я абсолютно в этом уверен. Я лично разговаривал с сотрудником, через которого вышел на контакт Блаженный. Не буду вдаваться в технические подробности, но способ, который он выбрал для контакта, выдает в нем высочайшего профи. Здесь чувствуется школа, Джон. Одно из двух: он либо из внешней разведки КГБ, либо из ПГУ.
Кейнс откинулся в кресле и сцепил пальцы на животе.
– Подведем итоги. В России назревают важные события, возможно даже, речь идет о кризисе власти, и мы едва все это не проворонили, Джон. У нас и раньше были сведения о разногласиях в партийной верхушке, но мы явно недооценили их глубину и масштаб. Под снежным покровом России бьют горячие ключи. Страна напоминает вулкан, который все уже считали потухшим, а тем временем в его недрах копится огненная магма. Будем откровенны, Джон, ни мы, разведчики, ни наши лидеры к такому повороту событий оказались не готовы.
Макмиллан пожал плечами, но комментировать точку зрения своего начальника не стал.
– В последнее время мы проводим сверхжесткую политику против СССР, а это привело к тому, что пространство для маневров значительно сузилось. Я сам сторонник жестких мер, но сейчас настало время проявить гибкость и быть готовыми к острым и динамичным действиям. Самое трудное будет убедить в этом президента и его советников.
План действий таков. Мы принимаем правила игры, предложенные нам русскими. Через несколько суток в Цюрих вылетит наш человек, и на руках у него будет чек на десять миллионов долларов. Я добьюсь выделения этой суммы, чего бы это мне ни стоило. Никакой подстраховки, а тем паче слежки за людьми Игрока я не позволю. С этим человеком шутить нельзя. Затем остается лишь ждать обещанной информации, хотя, ясное дело, мы можем и остаться в дураках. По большому счету, Игрок уже отработал эти деньги…
– Если только его информация соответствует действительности, – вставил замечание Макмиллан.
– Совершенно верно, – кивнул Кейнс. – Продолжим. Мы выполним и остальные его пожелания: создадим надежную цепочку для передачи данных в Москве и обеспечим безопасный канал для переброски его на Запад. По мнению Игрока, после передачи нам информации его жизнь не будет стоить и ломаного гроша. Очевидно, он входит в число тех немногих, кто хорошо осведомлен об этих двух тайных акциях КГБ. В таком случае, после нашего включения в игру провал этого человека неизбежен. Сейчас он находится в гуще событий, и если я его правильно просчитал, воспользуется нашим каналом в самый последний момент. И последнее, самое важное требование Игрока. После того, как он очутится на Западе, наше сотрудничество прекращается. Никаких контактов, встреч, никаких попыток установить его личность. Хитрая бестия! Он пишет, что в качестве гарантии ему достаточно моего честного слова.
Макмиллан не удержался и громко расхохотался.
– Босс, похоже, не только вы изучали его все это время, но и он вас!
– Я намерен дать ему слово и сдержу свое обещание!
Кейнс исподлобья посмотрел на своего заместителя, заставив исчезнуть улыбку на его губах.
– Теперь поговорим о Блаженном. Он предупреждает, что в самое ближайшее время выйдет на контакт и передаст свою информацию. Он выставил требование, чтобы мы не теряли времени, и подготовил почву для правильного усвоения предоставленных им сведений.
– Это самый трудный пункт, босс, – обеспокоенно заметил Макмиллан.
– Согласен, – кивнул Кейнс. – У нас в запасе всего два дня. Эти сорок восемь часов мы должны работать, как проклятые. А в пятницу на Совете безопасности я взорву бомбу.
Кейнс замолчал. Макмиллан, боясь помешать ходу его мыслей, также сохранял молчание, украдкой разглядывая своего начальника. Странный человек. В нем есть что-то библейское. Взгляд, пронизывающий толщу людей и событий. Дух, для которого телесная оболочка давно стала тесной. Ему уже семьдесят три, и все, что он делает, он делает не для себя, а для других людей, которые будут жить после него.
– Мы не имеем права упустить такой шанс, – нарушил молчание Директор ЦРУ. – Впервые за свою историю разведка может так кардинально повлиять на судьбы мира. И мы обязаны сделать все, чтобы такой шанс не упустить. Даже если для этого придется поставить на карту свое доброе имя и репутацию всего Агентства.
Макмиллан осторожно кашлянул в кулак, привлекая к себе внимание Кейнса.
– Босс, осталось лишь обсудить один чрезвычайно неприятный аспект. Вы уверены, что этих русских не подсунуло нам КГБ? Я не стал бы сбрасывать со счетов такую возможность. А через них они попытаются протолкнуть дезинформацию стратегического характера и заставить нас поверить в ее достоверность. Не исключено также, что Советы сами начали игру, смысл и цели которой нам пока неясны. В таком случае всех нас ждут крупные неприятности…
– К черту!
Кейнс хлопнул ладонью по столу и повторил:
– К черту, Макмиллан! Можете не продолжать! Если я назвал себя старым ослом, это еще не дает вам права думать обо мне таким образом! Думаете, у меня нет сомнений? У меня от них голова пухнет вторые сутки! К черту все сомнения! Сведения русских совпадают с моими собственными предчувствиями. Если бы все было так просто, то на наши места уже давно поставили бы каких-нибудь электронных роботов. Вот этим надо думать, – Кейнс постучал себя пальцем по лбу, – серым веществом. Разведчик тем и отличается от ЭВМ, что он может не только анализировать ситуацию, но и пускать в ход свою интуицию. Поймите, Джон, у нас нет времени на проверку этих людей. Кроме того, они не такие кретины, чтобы позволить нам добраться до них! Поймите же, наконец, мы в цейтноте! Нужно сказать «да» или «нет», иного не дано! И на все про все у нас есть сорок восемь часов…
Он сделал примирительный жест и, восстановив дыхание, продолжил:
– Извините, устал… Адская нагрузка. Часть ее я намерен взвалить на ваши плечи. Я беру на себя президента и Совет, а вы, Джон, займетесь оперативными вопросами. Этих двух русских парней я вешаю на вашу шею, и не дай вам Бог сделать какую-нибудь глупость!
Кейнс встал из-за стола и шаркающей походкой направился к сейфу. Он извлек из стальных внутренностей две толстые папки и вручил их заместителю.
– Они ваши, Джон. Идите сейчас к себе, прогоните секретаря и своего помощника, заприте двери на ключ и займитесь делом. Вас я жду в десять вечера, за час до прихода Джексона. А эти бумаги, – Кейнс показал на папку с двумя голубыми полосками, – пусть пока останутся у меня. Я хочу немного поколдовать над ними.
Он подошел к Макмиллану и дружелюбно похлопал его по плечу.
– И не забудьте позвонить жене.
– Жене? Зачем?
На лице Кейнса расцвела широкая улыбка, превратившая его на мгновение в старого доброго гнома.
– Предупредите ее, что последующие две недели вы не будете ночевать дома.
Кейнс развернул пухлый пакет, и на полированную поверхность стола легла стопка фотографий. Кейнс даже успел сосчитать их – тридцать две.
Игра уже началась, первый ход в ней сделан. В своем послании Игрок предупредил, что в северо-восточной части Афганистана, за тысячи километров от Москвы, должно произойти какое-то важное событие, одно из ключевых событий, которые могут повлиять на окончательный кремлевский расклад. Кейнс срочно связался с Пакистаном, и местный резидент обеспечил спешную переброску в этот район двух подготовленных специалистов. К сожалению, они опоздали, ко времени их прибытия там уже все было закончено. Хорошо, что Кейнс доверился своей интуиции и приказал своим людям оставаться на месте. Он оказался прав. Через трое суток в Кашране появились люди, техника и вертолеты, и сейчас он имел возможность разглядывать лица этих людей. Кто они? Он надеялся ответить на этот вопрос уже через несколько часов. Кейнс распорядился, чтобы в Лэнгли доставили всех перебежчиков, работавших ранее на ПГУ и военную разведку, включая тех, кто в данный момент находится в Западной Европе.