Страница 9 из 78
Еще один удар тростью. На этот раз взгляд, который Джорджиана бросила в их направлении, был явно встревоженным.
— Мисс Диксон, — губы пожилой женщины задрожали, и не от удовольствия, подумала Пэйтон. — Должна сказать, я считаю, что это довольно беспечно со стороны вашей семьи — позволять вам обсуждать подобные вопросы. Не говоря уже о том, чтобы колотить людей по голове.
— Но если бы я не ударила его по голове, — сказала Пэйтон, — он бы кого-нибудь поранил.
— Что бы вы там себе не напридумывали, мисс Диксон, в этом провозглашении себя равной мужчинам нет ничего привлекательного. Также я не думаю, что было очень мудро с вашей стороны помогать братьям схватить — как вы их назвали? О, да. Камбузных крыс.
Пэйтон подняла брови.
— И что же, предполагается, я должна была делать? Молиться, пока на них так подло нападают?
— Вам следовало упасть в обморок, как мисс Уитби.
Пэйтон бросила на пожилую леди раздраженный взгляд.
— Это же Уитби, да и что вообще хорошего в обмороках? Они только причиняют массу беспокойства, когда все бегают туда-сюда в поисках нюхательных солей и всякого такого. Кроме того, если бы мисс Уитби имела достаточно здравого смысла, чтобы сняться с якоря и схватить кий для багатели, как сделала я, она, возможно, смогла бы уберечь свои деньги.
— Да, — сказала пожилая леди. — Что ж. Как бы то ни было, мужчины предпочитают женщин, падающих в обморок, тем, которые размахивают киями для багатели.
— Это неправда, — Пэйтон втянула воздух, чтобы настоять на своем, но пожилая женщина властно подняла палец, чтобы заставить ее замолчать.
— Ведь это не на вас женится капитан? — многозначительно спросила она. — А на ней.
Пэйтон проследила за взглядом пожилой женщины. Мисс Уитби закончила петь о ужасной находке в ясеневой роще и продолжила описывать, как нечестно поступил с нею любимый, так грубо бросив.
Только если бы пожилая женщина вонзила Пэйтон в грудь огромный китобойный крюк и затем повернула его, она могла бы причинить ей бульшую боль. Потому что, конечно, была права. Пэйтон не была той, на ком женится капитан. Он, вероятно, ни на секунду не задумался о достопочтенной мисс Пэйтон Диксон как о потенциальной жене. По крайней мере, не всерьез. Казалось, мисс Уитби обладает всем, чего он хотел от невесты, и даже больше. Проклятье.
Что ж, ей не следует позволять себе расстраиваться из-за этого. Если мисс Уитби — женщина, которую он хочет, то Пэйтон приложит все усилия, чтобы удостовериться, что он ее получит. В конце концов, Пэйтон слишком сильно любит Коннора Дрейка, чтобы отказывать ему в желании его сердца, даже если это желание прожигает дыру в ее собственном.
Кроме того, если он достаточно глуп, чтобы хотеть кого-то, подобного мисс Уитби, тогда он, черт возьми, ее заслуживает.
— Что ж, — властно сказала пожилая леди. — Что случилось дальше?
Потерявшись в своих мыслях, Пэйтон моргнула, глядя на нее.
— Что?
— Не говорите «что», дитя. Извинитесь и продолжайте рассказ о том, что произошло после того, как вы и ваши братья спасли несчастную мисс Уитби от нападавших.
— О.
Пэйтон не могла понять, почему она вела себя так глупо. Возможно, из-за жары. Гостиная, как и комната, в которой поселили Росса с Джорджианой, была полностью обращена на запад, и, вероятно, являлась не лучшим помещением для собраний в это время суток, поскольку яркие лучи заходящего солнца со всей интенсивностью проникали сквозь двойные французские окна, которые выходили на лужайки Дэринг-Парка. Веера двигались отнюдь не вальяжно, и даже Джорджиана, которая всегда казалась спокойной и собранной, начала принимать немного поникший вид.
Но пожилая женщина, сидящая рядом с Пэйтон, ни в малейшей степени не выглядела страдающей от жары, несмотря на тот факт, что была одета в платье с длинными рукавами из тяжелого пурпурного бархата. Ее серебристые волосы были уложены на макушке в тщательно продуманную прическу, под которой у нее, должно быть, все покалывало. Однако женщина и пальцем к ней не прикоснулась, как и к черному кружевному вееру, лежащему на коленях.
— Что ж, — сказала она. — Продолжайте.
Пэйтон вздохнула. Это была та часть истории, где, как считала девушка, она совершила роковую ошибку. Поскольку спасенная ими девушка, придя в себя после обморока, казалась такой беспомощной и искренней, у Пэйтон не возникло никаких возражений против настойчивого желания братьев пригласить ее остановиться в их городском доме, пока не улучшатся ее здоровье и финансовые обстоятельства.
Проблема, конечно, была в том, что со здоровьем мисс все было в порядке: на самом деле она была удивительно здоровой для женщины, утверждающей, что не имеет ни семьи, ни дохода. И, учитывая, что она не обладала вообще никакими умениями, ее финансовое положение оставалось неизменным.
— Понятно, — сказала пожилая женщина после того, как Пэйтон сообщила эти факты. — А был ли капитан Дрейк с самого начала одурманен ею? Или показалось, что привязанность к ней возникла внезапно?
И правда, достаточно внезапно. На самом деле, именно братья Пэйтон — Хадсон и Рэли — проявляли интерес к их гостье, сопровождая ее по городу и флиртуя с ней временами довольно возмутительным образом. Они даже подрались из-за нее раз или два, хотя Пэйтон заверила свою слушательницу, что Хадсон и Рэли дерутся почти из-за всего. На сегодняшний день их самая жестокая драка была из-за пары носков.
— Однажды утром, две недели назад, — объясняла Пэйтон почтенной даме, — мы все завтракали, и Дрейк, я имею в виду, капитан Дрейк, спустился вниз. Он тоже остановился у нас, я это упоминала? В общем, капитан заявил, что они с мисс Уитби собираются пожениться, и что он сочтет за честь, если мы все приедем в Дэринг-Парк на церемонию. Он сказал… он сказал, что знает, это неожиданно, и свадьба так скоро после смерти брата шокирует многих людей, но с этим ничего не поделаешь, и он надеется, что мы всё поймем.
Пэйтон не стала продолжать рассказ о том, как кусочек ячменной лепешки, которую она в тот момент глотала, встал комом у нее в горле, и как брату Хадсону пришлось сильно ударить ее по спине, чтобы спасти от смерти от удушья. И как, несмотря на конфуз от того, что она так некрасиво подавилась за завтраком, Пэйтон, на самом деле, была этому рада, поскольку слезы, текущие по ее щекам приняли за побочный эффект от происшедшего, а не как последствие объявления капитана, чем, в действительности, они и являлись.
Вместо этого она пожала плечами.
— Вот и всё.
Глаза пожилой женщины за лорнетом сузились.
— И до этого он не выказывал никаких явных признаков симпатии к этой леди?
Пэйтон была уверена, что не ревность заставила ее покачать головой и заявить:
— Никаких.
— Как странно, — сказала пожилая леди. Она сжала губы, затем продолжила: — Так вы говорите, что мисс Уитби совсем не имеет семьи и никакого состояния? Ничего, кроме симпатичного личика и манер?
Пэйтон снова пожала плечами.
— Полагаю, что так. — Мысленно она добавила: «если вы называете это симпатичным».
— Прекратите пожимать плечами, — сказала пожилая леди. — Это некрасиво. Она вам нравится?
Пэйтон подняла брови.
— Прошу прощения?
— Вот так лучше. Я спросила, нравится ли она вам. Мисс Уитби. Она вам нравится?
Пэйтон посмотрела на мисс Уитби. Та перестала играть. Все начали похлопывать веерами по ладоням, вежливо выражая высокую оценку. Пэйтон подумала, что единственная вещь, за которую они могут быть ей признательны, это что выступление окончилось, и они теперь могут свободно двигаться по комнате, возможно, даже открыть французские окна и выйти наружу, чтобы вдохнуть свежего воздуха. Пока она смотрела, мисс Уитби встала и скромно поклонилась, блаженно улыбаясь своей аудитории, большинство людей в которой могли быть для нее лишь незнакомцами. Затем, приподняв свои пышные юбки, она отошла от фортепиано.
Блестящие рыжие волосы мисс Уитби, в которых, Пэйтон была уверена, никогда не заводились вши, блестели в лучах заходящего солнца. Ее кожа, на которой не было ни одной веснушки, сияла такой же бледностью, как луна. Пэйтон подумала о том, как она открыла свой дом этой молодой женщине, бедной сироте, утверждавшей, что не знает ни одной живой души в Лондоне, и как проявила к ней доброту, начиная с того, что одолжила свои платья, лиф которых пришлось расставлять, чтобы вместить более округлые формы мисс Уитби, и кончая тем, что позволила пользоваться своей любимой кобылой, чтобы кататься по Гайд-Парку по утрам.