Страница 7 из 78
Как бы, например, Мэй Линг объяснила тот факт, что в то время как Коннор Дрейк мог бы получить любую женщину в мире, он решил жениться на ненавистной мисс Уитби? У Пэйтон было ощущение, что соображения Мэй Линг пролили бы свет на данный вопрос.
Но поскольку она не была готова поделиться с кем-нибудь своим недовольством по поводу предстоящей свадьбы — не говоря уже о том, чтобы признать свое невежество в делах, касающихся сердца, а не компаса — Пэйтон просто пожала плечами и сказала:
— Нет.
Она была слегка поражена, когда Мэтью разразился таким громким хохотом, что он прозвучал эхом в огромном зале. Более того, ей пришлось довольно сильно шлепнуть его по плечу, чтобы заставить утихомириться.
— Это было не так уж забавно, — сказала она. Было действительно непостижимо, что мужчины, кажется, совсем теряют голову, если где-то рядом обнаружится намек на грудь. Ну, во всяком случае, некоторые мужчины. Коннор Дрейк, к сожалению, показался совершенно безразличным, когда лиф ее платья соскользнул.
— Послушайте, мисс Диксон, — сказал Мэтью, придя в себя в достаточной степени, чтобы снова заговорить. — Я говорил с капитаном минуту назад, и что вы думаете, он сказал?
Снова возясь со своими гребнями для волос, Пэйтон ответила:
— Мистер Хэйфорд, я могу честно признаться, что не имею не малейшего понятия, что же сказал капитан.
— О, только то, что после ужина будут танцы. Настоящие танцы, с оркестром, а не просто с каким-то парнем, играющим на гармонике.
Пэйтон кивнула.
— Я видела, музыканты прибыли в числе первых, — сказала она.
— Что ж, мисс Диксон, не будет ли слишком дерзко с моей стороны попросить вас оставить за мной танец? Вы не против?
Пэйтон едва не вонзила гребень для волос прямо себе в голову. Повернув удивленное лицо к молодому человеку, она уставилась на него, слегка приоткрыв рот — не очень привлекательный вид, она знала это, и именно то, чего Джорджиана просила ее не делать ни в коем случае. Пэйтон слишком поздно вспомнила об этом и захлопнула рот, как морской окунь, впервые попробовавший воздух.
О господи! Мужчина только что пригласил ее на танец! Впервые в жизни, а чтобы быть точной, то почти за девятнадцать лет жизни, мужчина в самом деле пригласил ее на танец. Пэйтон не могла в это поверить. Неправота Хадсона и Рэли была доказана одним быстрым гениальным ходом!
Изо всех сил пытаясь вспомнить, что ей полагается делать, она пожевала свою нижнюю губу. Несмотря на уверенность Пэйтон, что она чересчур похожа на мальчика, чтобы хоть кто-нибудь из мужчин просто подумал о том, чтобы пригласить ее на танец, Джорджиана предупредила ее, что это может произойти. Пэйтон нравился Мэтью Хэйфорд — молодой человек, который в двадцать лет имел впереди многообещающую карьеру и довольно густую копну темных волос: он не был на клипере, заражённым вшами.
И все же он нравился ей лишь как друг. Мэтью довольно умело обращался с парусом и хорошо играл в вист — излюбленное корабельное развлечение среди офицеров. Она, конечно, никогда бы не усомнилась нанимать ли его в качестве помощника, когда наконец получит собственную команду. Но танцевать с ним? Это было другое.
Но, в конце концов, это же просто приглашение на танец. Во имя всего святого, он же не замуж ее зовет. Так чего же она ждет?
Его, прошептал голос в голове. Его. В точку, сказала себе Пэйтон. Что ж, завтра утром он женится на мисс Уитби, так что тебе, черт возьми, лучше бы взять курс в другую сторону, мисси.
— Да, спасибо, мистер Хэйфорд, — вежливо произнесла она. — Это было бы замечательно.
— О, — Мэтью выглядел слегка удивленным, но, тем не менее, довольно решительно пожал ее руку. — Это замечательно, мисс Диксон. Просто замечательно. Значит до ужина?
— До ужина, — согласилась Пэйтон.
Молодые люди разошлись в разные стороны: Мэтью направился в бильярдную, а Пэйтон — в салон, где, как было сказано, собираются леди. У нее не возникло сложностей с поиском этой комнаты, поскольку она слышала бренчанье фортепиано, доносящееся из-за массивной двери, и узнала мелодичное сопрано мисс Уитби, поющей в переводе валлийскую народную песню «Ясеневая роща». Эта песня была, определенно, любимой у мисс Уитби, хотя Пэйтон не могла понять почему, поскольку та представляла собой довольно неприятную повесть о молодом человеке, нашедшем свою любимую, лежащей мертвой под деревом. Но с другой стороны, Пэйтон была склонна считать все любовные баллады совершенно ужасными и отдавала безмерное предпочтение хоровым матросским песням, а больше всего тем, что с ритмом, который заставляет человека шумно топать ногой по квартердеку[8].
Открыв дверь в салон, она обнаружила, что он оформлен лишь в слегка смягченном мужском стиле, чем весь остальной дом, преимущественно в желтовато-коричневых тонах. Проскользнув в комнату достаточно тихо, чтобы не привлечь внимания — все были слишком поглощены слушая мисс Уитби, чтобы обратить хоть какое-то внимание на нее — Пэйтон села на первое же свободное сидение, которое нашла: роскошно мягкую, но несколько потертую кожаную софу.
— Ясеневая роща, как красиво, — заливалась мисс Уитби.
Пэйтон считала, что у мисс Уитби был довольно хороший голос, но создавалось впечатление, что она так любила петь не поэтому. А любила она это делать потому, что очень хорошо выглядела во время пения. Каждый раз, делая вдох, чтобы усилить звук, ее грудь вырастала до поразительно новых и волнующих высот. Мисс Уитби являла собой прелестное зрелище, сидя там с голубыми юбками, волнами раскинувшимися вокруг нее, и так высоко вздымающейся грудью, что казалось, она в любую секунду может выскочить из-за смелого выреза надетого на ней платья. Глянув на собственную грудь, Пэйтон почувствовала себя несколько подавленно. Она гадала, не напихала ли мисс Уитби, случаем, носовых платков в чашечки своего корсета, чтобы добавить объема тому, что уже и так там было естественным образом.
— Мои дорогие, те, по кому я скорблю, снова собрались здесь, — пела мисс Уитби.
Пэйтон была порядком удивлена, увидев, что мисс Уитби тратит такое замечательное представление на группку женщин. Несомненно, ее время было бы потрачено лучше, прибереги она свою песню на время после ужина, когда вокруг соберутся джентльмены. Тогда ее бюсту нашлось бы лучшее применение.
Но с другой стороны, грудь мисс Уитби уже сделала свое дело: поймала для нее лучшую партию в Англии. По крайней мере, Пэйтон считала, что именно это привлекло Дрейка, поскольку не думала, что ненавистная мисс Уитби имеет что-то еще, представляющее интерес для мужчин.
Ясеневая роща, как скучно, подумала Пэйтон, начав оглядывать комнату. Она узнала довольно многих женщин, собравшихся тут. Присутствовала, конечно, и Джорджиана, делающая вид, что поглощена выступлением мисс Уитби. Невестка призналась Пэйтон, что находит упорное использование мисс Уитби вибрато[9], когда та поет перед гостями, немного показным. В салоне также были жены и дочери нескольких офицеров, с которыми капитан Дрейк плавал в прошлом. На самом деле, за исключением довольно величественно выглядящей пожилой женщины, которая входила в комнату как раз в этот момент, тут не было ни одного человека, которого девушка не узнала. Где же, задалась вопросом Пэйтон, гости мисс Уитби? Даже если у нее не было семьи, несомненно, будущая невеста должна пригласить кого-то присоединиться к ней в такой важный момент…
Но явно не старую леди, которая только что вошла в комнату. Бросив на мисс Уитби небрежный взгляд сквозь лорнет, женщина чинно двинулась к свободной подушке на кушетке Пэйтон. И только после того, как с помощью красивой трости опустилась на софу и расправила вокруг ног широкие юбки, она наклонилась и, глядя на Пэйтон очень яркими глазами из-за линз своих очков, спросила скрипучим шепотом:
— Кто это, скажите на милость? Это создание, так отвратительно поющее?
8
Квартердек — возвышение верхней палубы парусного судна в его кормовой части. Верхние палубы судов.
9
Вибрато — в пении — особый вид колебания голосовых связок певца. Яркий пример крайнего проявления вибрато — голос Т. Гвердцители.