Страница 11 из 78
Но тогда почему он мечтает только о том, чтобы оказаться где-нибудь еще — где угодно — только не здесь? Почему он смотрит на зеленые поля своей усадьбы и жаждет, чтобы эта была не трава, чуть колышущаяся от ветра, а волны Карибского моря? Почему он не может перестать сожалеть о том, что сейчас он стоит на паркетном полу в богато меблированной столовой, а не на верхней палубе стремительно набирающего скорость корабля?
Да, он в столовой, которая сейчас принадлежит ему, и в которой он выслушал так много лекций о своей неполноценности от своего заносчивого — и ныне покойного — старшего брата.
Может быть, поэтому.
Он узнал голос, который звал его с порога за его спиной, хотя не слышал его уже лет десять.
— Ну что ж, — сказала его бабушка, — в этот раз ты определенно наломал немало дров.
Дрейк не обернулся. В этом не было необходимости. Он отлично знал, что увидит. Седоволосую копию своей матери, какой она была бы, если бы его рождение не унесло ее жизнь.
— Даже не знаю с чего начать, чтобы догадаться, о чем идет речь, бабушка, — сказал Дрейк, губами перекатывая сигару.
— Отлично знаешь, негодный мальчишка, — он услышал легкий стук ее трости о блестящий деревянный пол, когда она подходила поближе. — Я только что с нею познакомилась.
— О, — Дрейк затянулся сигарой и выдохнул облачко сизого дыма. — Разве она не будет замечательной женой для мужчины с таким состоянием и статусом, как у меня?
— Перестань нести чепуху. — Теперь леди Биссон стояла прямо позади него. Коннор чувствовал печально знакомый запах, аромат, которым она всегда пользовалась. Эта была розовая вода. Этот запах всегда был для него связан с дурным предчувствием, так как в детстве его общение с этой уважаемой дамой редко приводило к чему-либо, кроме очередного словесного упрека. — И оставь уже эту противную сигару. Ты, возможно, и провел большую часть своей жизни в открытом море со множеством пиратов, но это не означает, что ты имеешь право вести себя как они. Курение — отвратительная привычка, и я буду очень благодарна, если ты не будешь потакать ей в моем присутствии.
Дрейк, не в силах сдержать улыбку, с силой бросил сигару в прудик для рыб. Два лебедя, услышав всплеск воды, сразу же поплыли к месту, где она упала. Поделом им, злорадно подумал Дрейк, если они найдут эту мерзкую штуку и съедят ее. Он не питал большой любви к лебедям: слишком яркими были воспоминания о том, как в детстве они преследовали его, хлопая огромными крыльями и истошно шипя разинутыми клювами. Он часто думал, что они были самыми неприятными существами, и даже после того, как он несколько раз обогнул мир, его мнение по этому поводу не изменилось.
Леди Биссон достала свой веер и начала быстро обмахивать им лицо.
— Я не собираюсь тебя спрашивать, — сказала она, всё еще пристально разглядывая лебедей, — о том, почему ты женишься на ней. Полагаю, что я знаю ответ на этот вопрос. Однако мне интересно, ты не думал, что может существовать менее… необратимый способ решения проблемы?
— Проблемы? — Впервые за весь день за исключением того момента, когда он говорил с Пэйтон, выходки которой всё время вызывали у него улыбку он был удивлен. Вдовствующая леди Биссон в самом деле снизошла до того, чтобы передать ему часть своей безграничной мудрости. Это должно быть интересным, подумалось ему.
— Мы оба отлично знаем, о чем речь. Девчонка Диксонов мне все рассказала.
Одна из рыжеватых бровей Дрейка приподнялась в удивлении.
— В самом деле? И что же сказала мисс Диксон по поводу этой проблемы?
— К счастью, она находится в совершеннейшем неведении. Но это только благодаря тому, что она преклоняется перед тобой. Ей ни за что бы ни пришло в голову, что ее драгоценный капитан Дрейк способен на такой неблагородный поступок.
Дрейк, глядя сверху вниз на свою бабушку, неловко распрямил плечи под своим отлично скроенным вечерним сюртуком.
— Едва ли Пэйтон преклоняется передо мной, — сказал он, вспоминая, сколько раз она весьма непочтенно дразнила его в лицо.
Леди Биссон раздраженно отмахнулась веером от его ремарки.
— Я полагаю, тебе это просто не приходило в голову, — продолжала она, как будто он ничего и не говорил, — тем не менее, было бы намного проще заплатить ей, вместо того чтобы жениться.
Дрейку опять стало смешно. Никогда в своей жизни он даже представить себе не мог, что у него состоится такая беседа с его ох-мама-дорогая-какой-правильной бабушкой.
— В действительности, я думал об этом, — сказал он сухо. — Как бы то ни было, мое предложение было отклонено самым суровым образом. Леди была очень оскорблена это идеей.
Леди Биссон презрительно фыркнула.
— Значит, ты предложил ей слишком мало. Не время быть скупым. Эта девица — продажное похотливое ничтожество, Коннор, к тому же коварная, как лиса. Неужели ты так глуп, что не в состоянии увидеть это сквозь ее напускную беспомощность?
— Похоже, я провел слишком много времени в море, — Дрейк издал фальшиво опечаленный вздох, — где я был тем, кто, главным образом, спасал беспомощных девиц.
Веер леди Биссон повис на шелковом шнуре вокруг обманчиво слабого запястья, когда она поднесла свой лорнет к глазам, чтобы всмотреться в лицо внука.
— Ты дразнишь меня, — сказала она наконец. — И относишься к этому совершенно несерьезно. Но, Коннор, уверяю тебя, это действительно очень серьезный вопрос. Твое доброе имя может быть запятнано. Эта девчонка может серьезно его скомпрометировать.
Дрейк перестал улыбаться.
— Мне это известно, — проворчал он. — Зачем, по-твоему, я женюсь на ней?
— В любом случае, она может скомпрометировать тебя даже после заключения брака. Мне кажется, это в ее стиле. Тебе придется не спускать с нее глаз.
— Это будет сложно, — заметил Дрейк.
Глаза леди Биссон расширились.
— О, нет. Нет, Коннор, ты этого не сделаешь. Ты не оставишь эту девицу со мной. Я не собираюсь тратить всю оставшуюся жизнь на то, чтобы разбираться с твоими проблемами…
— Бабушка, тебе не о чем тревожиться. — Дрейк снова стал смотреть на водоем, где лебеди и рыбы вели борьбу за его сигару. — Я собираюсь закрыть поместье после завтрашней церемонии и оставлю супругу на вилле в Нассау. Тебе больше никогда не придется с ней встречаться как и с любыми другими проблемами, которые я могу создать, а могу и не создать.
Леди Биссон, казалось, была обеспокоена сказанным, и не столько словами, сколько тем, с какой горечью были они произнесены. Ее внук, возможно, и проявлял некую бесхарактерность в детстве, но мужчина, в которого он превратился, отличался твердостью и саркастичностью. Фактически она едва могла признать в нем потомка своей милой, нежной дочери. Он был совсем не похож на своего брата Ричарда, который был хорошим мальчиком, и им всегда было легко управлять.
Ее младший внук же не был человеком, которым можно было руководить, наоборот, он был лидером и всегда брал инициативу на себя. Никто не смог бы заставить его отклониться от пути или решения, которое он принял.
— Ради всего святого, — нерешительно сказала леди Биссон, — я же не имела в виду, что тебе необходимо удерживать ее на Багамах. Я лишь подразумевала, что было бы разумно держать ее подальше от нас, а не от всей Европы.
— Спасибо за разъяснение. — Он улыбнулся, но в его пристальном взгляде не было ни намека на теплоту.
Леди Биссон поняла, что он упустил суть.
— Не то чтобы, я не хотела внуков, Коннор, — быстро сказала она. — Но только от порядочной женщины.
— Вы забываете, что порядочная женщина вряд ли захочет иметь со мной дело, бабушка. — Дрейк, резко повернувшись, облокотился на дверную раму и задался вопросом, что же ему такого сказать, что шокирует бабушку достаточно для того, чтобы заставить ее уйти. У него было дурное предчувствие, что нет ничего такого, что может задеть старую вдову настолько, чтобы она закончила этот разговор. Пожалуй, только Богу это известно, но он всё уже попробовал. — Бабушка, вы ведь знаете, что я совсем не тот тип мужчины, которого ваш круг посчитал бы желанной добычей. Конечно, теперь у меня есть титул и некоторое состояние, но какой выйдет муж из человека, который любит море и рвется в порт при первой же возможности? Я уверен, что вы не знаете ни одного отца, который позволил бы своей дочери провести всю оставшуюся жизнь далеко в море.