Страница 6 из 61
— Да, если уж лучшая подруга мне не верит, то о милиции нечего и говорить!
— Вот именно! — Алена решительно погасила окурок в чайном блюдечке и встала: — Пора двигаться! У нас еще дел по горло, а ночь не бесконечная. Нужно с этим управиться, пока не рассвело.
Мы за два конца подняли тюк, который мне даже мысленно не хотелось называть Павлом, и, едва дыша, поволокли его на улицу. Тяжелый он был невероятно. Говорят, покойники вообще становятся гораздо тяжелее, чем были при жизни. Во всяком случае, Пашка был не толстый, а сейчас мне казалось, что мы тащим штангиста-тяжеловеса.
— А что мы скажем, если встретим кого-нибудь из соседей? — прошептала я, когда мы на секунду остановились, чтобы перевести дыхание.
Алена посмотрела на меня зверем и прошипела в ответ:
— Скажем, что барашка на шашлык несем! Да заткнешься ты, наконец? Будем надеяться, что соседи в отличие от тебя нормальные люди и по ночам спят!
Действительно, мы никого не встретили на лестнице, кроме пары котов, выяснявших отношения, но коты, по нашему законодательству, не могут выступать в суде как свидетели.
Аленина машина стояла возле самого подъезда, и мы, тяжело дыша и шепотом ругаясь, свалили злополучный тюк в багажник.
— Теперь молись, чтобы нас на улице никто не остановил! — прошипела Алена и села за руль.
Мы проехали по пустым ночным улицам, миновали буддийский храм и выбрались на Приморское шоссе. Одинокий полусонный дорожный инспектор проводил нашу машину равнодушным взглядом. По сторонам шоссе промелькнули последние городские дома, побежали аккуратные коттеджи недавней постройки и бревенчатые домики пригородов. Алена прибавила скорость и внимательно поглядывала по сторонам. Дома остались позади, мы выехали на пустынный участок шоссе. Алена поехала медленнее и наконец свернула с шоссе на грунтовую дорогу, которая по плавной кривой уходила в березовую рощу. Проехав по этой дороге километра три, она свернула прямо в лес. Машина подпрыгивала на кочках и лавировала среди светящихся в полутьме березовых стволов.
— Мы здесь не застрянем? — испуганно прошептала я.
— Типун тебе на язык! — громко ответила Алена. — А чего ты шепчешь-то? Голос, что ли, от страха потеряла?
— Да нет... А куда мы едем?
— Все равно, — Алена пожала плечами, — куда-нибудь подальше. Вот, например, овражек подходящий...
Она остановила машину и заглушила мотор. Наступила удивительная звенящая тишина. Я огляделась по сторонам. Рядом с машиной действительно круто уходил вниз склон небольшого оврага, на краю которого росла огромная старая береза с расщепленной пополам вершиной. Старый корявый ствол покрылся свежими молодыми побегами и густо зеленел.
— Эй, ты что, природой залюбовалась? — окликнула меня Алена. — Некогда, сначала давай дело сделаем. Одной мне не управиться, твой дружок, по-моему, целый центнер весит. Зря ты его так хорошо кормила!
Она стояла над раскрытым багажником и пыталась вытащить оттуда туго упакованного покойника. Я поспешила ей на помощь, и прежним методом — взявшись за два конца свертка — мы вытащили его на землю и подтащили к краю оврага.
— Постой! — сказала Алена, увидев, что я собираюсь столкнуть его в овраг. — Давай мы его распакуем.
— Это еще зачем? — удивленно спросила я. — Чтобы сразу было видно, что лежит труп?
— Нет, я думаю, не надо оставлять здесь скатерти.
— Да ты что? — я даже обиделась, — неужели ты думаешь, что я смогу после всего пользоваться этими скатертями? Да я при одном взгляде на них концы отдам!
— Нет, с тобой явно не все в порядке, — Алена покачала головой, — разве я предлагаю тебе везти скатерти домой? Просто их нужно выбросить в другом месте, где-нибудь по дороге. А то найдут их на трупе и сразу выйдут на тебя... то есть на нас.
До меня наконец дошло, и я принялась торопливо и испуганно распаковывать покойника. Надо сказать, занятие это было не из приятных. Самое главное, когда мы его наконец развернули, он снова стал тем, чем был вначале, — мертвым человеком. Мертвым Павлом, а не просто длинным и тяжелым свертком... Меня опять затрясло, и я толкнула труп ногой, чтобы больше его не видеть...
Он покатился по склону, но овраг был неглубокий, и труп очень скоро остановился. С края оврага его было отлично видно. Я растерянно посмотрела на Алену, ожидая распоряжений, — похоже, действовать самостоятельно я сегодня была совершенно не способна.
И распоряжение последовало:
— Спустись, хоть листьями его закидай, а то сразу в глаза бросается!
Я послушно спустилась в овраг, растерянно огляделась вокруг. Никаких листьев на земле не было, дно оврага покрывала густая свежая трава. Тогда я наломала зеленых веток с низкорослого кустарника и кое-как забросала ими труп.
— Ну как? — крикнула я Алене, которая наблюдала за мной с края обрыва. — Видно?
— Ладно, — она махнула рукой, — сойдет, выбирайся.
Я вскарабкалась наверх и еще раз оценила Аленину предусмотрительность: оказывается, она взяла с собой бутылку с остатками коньяка и сейчас протянула ее мне. Я поняла, что именно это сейчас необходимо. Отпила прямо из горлышка, и сразу как-то полегчало. В жизни не пила столько коньяку, как этой ночью, но без него было бы совсем плохо. И пьяной я себя совершенно не чувствовала. Интересно, ведь говорят, что женщины спиваются особенно быстро...
— А тебе нельзя? — из самых лучших побуждений я протянула Алене бутылку.
— Издеваешься? — Подруга повертела пальцем у виска. — Нам только еще не хватало, чтобы меня задержали за управление машиной в пьяном виде и составили протокол! Потом найдут труп, сопоставят с протоколом — и все, можно сушить сухари.
— Ну прости, — я снова приложилась к бутылке, — что-то я сегодня плохо соображаю.
— Да уж, — Алена села на водительское место. — Поехали скорее, а то уже вот-вот рассветет.
Обратно мы добрались без приключений. Когда подъезжали к городу, действительно начало светать и на улицах появились первые машины. Алена довезла меня до самого подъезда, и, к счастью, никто не встретился ни возле подъезда, ни на лестнице.
Возможно, я аморальная и бесчувственная, но, когда я оказалась в собственной квартире, я закрылась на все замки, потом напилась воды из чайника, затем плюхнулась прямо на неразобранный диван и заснула, не раздеваясь. Меня не беспокоили никакие страхи и не мучили угрызения совести, мертвый Павел не стоял перед глазами.
Наверное, сработал наконец тот самый стакан коньяка, который Алена чуть не силой влила в меня, когда появилась в моей квартире. Она всегда говорила, что до меня все доходит как до жирафа, очевидно, к спиртному это тоже относится.
Разбудил меня жуткий трезвон. Казалось, тяжелый колокол бьет по больной голове, и она сплющивается под ударами, как рыба камбала. Не открывая глаз, я села на кровати и попыталась определить источник звука. Несомненно, это был телефон, но вот где завалялась проклятая трубка? После вчерашнего в квартире ничего не найдешь...
Я попыталась открыть глаза, но их тут же больно резануло светом из окна. Судя по солнышку, заглядывавшему в окно, было очень позднее утро, а может, ранний день...
Телефон звонил и звонил. Я подумала, что если это Алена, то она не отстанет — она точно знает, что я дома. И если я не отвечу, она может притащиться сюда. А я сейчас просто не в состоянии кого-нибудь видеть, а тем более говорить о том, что произошло ночью. Хоть голова и болела невыносимо, я прекрасно помнила, что случилось прошлой ночью, вернее, не забывала об этом даже во сне. Кошмары не снились, но все случившееся было со мной. Такое, знаете ли, не забывается. И я не хотела ни с кем этого обсуждать, пока сама не переварю все случившееся.