Страница 43 из 61
— Аня! — окликнул меня Вадим. — Я схожу в аптеку. Елене Вячеславовне обязательно нужно сделать инъекцию, а здесь в аптечке нет даже одноразового шприца. Посиди с ней полчасика, если станет хуже, дай еще таблетку нитроглицерина.
Я подсела к больной женщине. Вадим хлопнул входной дверью. В квартире наступила тишина. Елена Вячеславовна прикрыла глаза и задремала. Лицо ее было покрыто нездоровой сероватой бледностью, на лбу выступили мелкие капли пота. Неожиданно она широко открыла глаза и медленно, задумчиво проговорила:
— А ведь моя тетя Лида происходила из старинной и очень богатой семьи...
— Из какой семьи? — заинтересовалась я.
Но в это мгновение раздался звонок.
Я поспешила к двери — должно быть, Вадим вернулся быстрее, чем обещал.
Но на пороге стояли те, кого я меньше всего ожидала увидеть, — два капитана, Овечкин и Быков. Я-то думала, что они уже сделали все, что хотели сделать в квартире убитой Скавронской, а они, оказывается, просто вышли перекусить. Или погулять. Или покурить. Или не знаю еще что. Во всяком случае, сейчас два капитана приперлись в квартиру в самый неподходящий для меня момент.
Похоже, они тоже были удивлены.
— Гражданка Соколова? — изумленно проговорил Быков.
— Анна Сергеевна? — повторил вслед за ним Овечкин. — А вы-то здесь какими судьбами?
— Действительно! — Быков сверлил меня пронзительным, недоверчивым следовательским взором. — Что вы здесь, интересно, делаете в отсутствие хозяев? И как вы сюда попали?
— И ничего не в отсутствие! — возмутилась я. — Елена Вячеславовна здесь, племянница покойной Скавронской! Ей плохо, у нее больное сердце, а мой друг доктор Романов — ее лечащий врач...
— Кто там? — донесся из комнаты встревоженный голос Елены Вячеславовны.
Капитан Быков устремился на этот голос, как гончий пес на крик раненой лани. Не знаю, что он там рассчитывал увидеть — связанную по рукам и ногам жертву с утюгом на животе или груду золотых монет царской чеканки посреди комнаты, — во всяком случае, вид скромно лежащей на диване больной женщины явно его разочаровал.
Однако он тут же попытался проявить свой скверный нрав и с порога рявкнул на Елену Вячеславовну:
— А вы что делаете в помещении? Здесь еще не закончены следственные действия!
Я зашикала на злобного капитана:
— Тише вы, говорят же — у человека плохо с сердцем!
— Ну, Слава, ты перегибаешь! — подоспел мне на помощь «добрый следователь», мягкосердечный капитан Овечкин. — Елена Вячеславовна — законный владелец квартиры, ты же знаешь, ей разрешили посещать... Основные следственные действия закончены, а она обещала не нарушать пока картину преступления...
Я хотела вклиниться и сама спросить, что они-то делают в квартире? Если бы Елене Вячеславовне запретили пока появляться в квартире покойной тети, то должны были опечатать дверь. Они этого не сделали, значит, надо было перед тем, как посетить квартиру, созвониться с наследницей, чтобы она была здесь. Они прекрасно знали, что Елена Вячеславовна тут не живет, и приезжать может не часто — у нее муж, дети, работа, болезнь, и живет она далеко... Ведь у них ключей нет. А в таком случае как эти шустрые два капитана попали в квартиру утром? Небось открыли дверь отмычкой для удобства. Нарушают закон капитаны. Допускаю, что они честные люди и ничего из квартиры не прихватят — что у старухи красть-то, но все же...
По зрелом размышлении я решила промолчать.
Быков, разглядев наконец землистую бледность Елены Вячеславовны и ее больной вид, устыдился и пошел на попятную. Однако я по-прежнему казалась ему весьма подозрительной. Он выманил меня на кухню и, стараясь не слишком кричать, повел наступление по всем правилам военной науки, сменяя яростный штурм ложными тактическими отступлениями.
— Так как же вы, Соколова, объясните свое присутствие в этой квартире?
— Я же сказала вам: мой друг, доктор Романов, — лечащий врач Елены Вячеславовны, а я зашла вместе с ним...
— И где же этот доктор Романов? — издевательским тоном проговорил Быков, оглядываясь по сторонам. — Что-то я его не вижу!
— Он пошел в аптеку купить кое-что из лекарств, а меня он просил присмотреть пока за больной. Кстати, вы меня увели от нее, а ей может понадобиться помощь.
— Сейчас, сейчас, я надолго вас не задержу, — в голосе Быкова послышалось наигранное смирение. — Допустим, про вашего знакомого врача вы говорите правду, и мы вам поверим — особенно если нам удастся дождаться этого доктора Романова и увидеть его собственными глазами. Но согласитесь, Анна...
— Сергеевна, — подсказала я.
Мне вовсе не хотелось, чтобы этот наглый самоуверенный тип обращался ко мне по имени.
— Сергеевна, — повторил он за мной, — согласитесь, что это все-таки выглядит странно.
— Что именно? — сухо спросила я.
— То, что вы оказываетесь здесь, в этой квартире, на месте совершения преступления.
— Но, извините, я оказалась здесь не в момент преступления, а значительно позднее!
— А это еще надо проверить, — капитан Быков показал зубы, — а где вы были в момент преступления?
— А когда это произошло? — поинтересовалась я с самым невинным видом.
— А вы не знаете? — с таким же невинным видом ответил он вопросом на вопрос.
Я не переношу такую манеру.
— Нет, не знаю.
— Ну, допустим... вообще-то, это тайна следствия.
— Тогда — извините, никак не могу удовлетворить ваше любопытство. Как я могу сказать, где я была неизвестно когда?
— Тем не менее очень странно. У вас в квартире, когда мы с коллегой нанесли вам визит, тоже был... м-м... некоторый беспорядок. Мать вашего знакомого, Павла Елисеева, находится в больнице вследствие нападения на нее неизвестных лиц, и у нее в квартире тоже все перевернуто вверх дном. Сам Павел Елисеев погибает в дорожно-транспортном происшествии... И все эти удивительные события происходят в какие-то несколько дней! Вам это не кажется странным?
Я пожала плечами:
— Мне это, может быть, и кажется странным, но еще более странным является то, что вы, вместо того чтобы искать настоящего виновника, пытаетесь давить на меня.
— А вот это только потому, что вы снова оказались на пути следствия!
— Может быть, вы все-таки позволите мне пройти к больной женщине? Я хочу убедиться, не стало ли ей хуже.
— Я вас не задерживаю, — мрачно ответил Быков.
Я прошла в комнату к Елене Вячеславовне и посмотрела на нее. Она полулежала на диване и беспокойно следила за капитаном Овечкиным, который внимательно осматривал разбросанные по комнате вещи. А я-то удивлялась, почему он не вмешивался в наш разговор с Быковым!
— Как вы, Елена Вячеславовна? — я подсела к женщине и взяла ее за запястье.
Конечно, я не специалист, но, на мой взгляд, пульс у нее был слабый, но ровный.
— Ничего, — ответила она и добавила вполголоса: — Что они все ищут и ищут? Ну что такого могло быть у тети Лиды?
Капитан Овечкин имел весьма жалкий вид. Присев на корточки, он перебирал разноцветные шелковые лоскутки, заштопанные кофточки, клубки пряжи, вышитые платочки и прочие незамысловатые принадлежности старушечьего рукоделия. Он расслышал вопрос Елены Вячеславовны и проговорил:
— Именно это я и хочу выяснить — что могло быть у вашей тети настолько ценное или настолько важное, чтобы из-за этого ее могли убить? И вы могли бы помочь нам. Может быть, в вашей семье хранились какие-то художественные ценности?
— Ничего такого я не знаю, — сухо ответила женщина.
— Но ведь вы же не хотите, чтобы убийца вашей тети остался безнаказанным?
— Естественно, не хочу! — возмутилась Елена Вячеславовна. — Но никаких особенных ценностей у нас в семье не было. Тетя Лида жила очень бедно. До революции, конечно, кое-что было, дед тети Лиды Федор Алексеевич Скавронский был богатый хлеботорговец, но он разорился, а то, что осталось, пропало в двадцатые годы. А уже самые последние крохи продали в блокаду, обменивали на хлеб. Тем только и выжили...