Страница 144 из 147
— Шикарно. Два с половиной миллиона — можно разгуляться. — Я опять повернулся к нему. Отрывистый хриплый смех разрывал грудную клетку, меня трясло, смех перемежался отдельными фразами. — Никакого обмена бы не было. Эх ты, жалкий недоумок. Неужели ты думаешь, что Англия отдала бы небывалый по мощности лазерный пугач каким-то желтокожим для того только, чтобы заполучить обратно меня? Меня? — Я понимал, что смех надо остановить, но ничего не мог с собой поделать. В глазах стояли слезы. — Два с половиной миллиона за одного ничтожного хорька, обосравшегося с ног до головы?
Больше я говорить не мог, меня било как в лихорадке. Вскоре это прекратилось, но чувствовал я себя хуже некуда. Думается, я даже заснул и в течение нескольких Богом посланных минут по дороге в город спал как убитый.
У посольства Великобритании «крайслер» остановился. Светло было словно днем. Всюду стояли полицейские, за полицейскими толпились многочисленные журналисты.
Куо собрался с силами и без чьей-либо помощи вышел из автомобиля. Охранник Пангсапы вызвался проводить монгола до здания, но я ответил, что справлюсь сам, после чего обратился к его боссу:
— Благодарю за доставку до места. — Это была дешевая двусмысленность, но ничего другого я придумать не мог.
Полицейские окружили нас — они видели, в каком мы состоянии. Прошло не меньше минуты, прежде чем я нашел и показал документы. Куо за все это время даже не шевельнулся. Он хорошо понимал: если что, я убью его не раздумывая. Нас с эскортом провели через толпу, от фотовспышек зарябило в глазах.
Я вел Куо перед собой до самых дверей «шестого номера». Там никого не было. Откуда-то вынырнул испуганного вида клерк, и я попросил его срочно позвать Ломана. Ломан пришел не сразу; чувствовалось, что в коридорах посольства царит паника. Он увидел нас и, по-моему, даже не удивился. Ломан выглядел так, словно не удивился бы сейчас ничему.
Со всей ясностью и отчетливостью, на какую был способен, я сказал ему:
— Ломан, это — Куо. Наш единственный трофей.
Ломан кивнул и направился к телефону, а я прислонился к дверному косяку. Куо не взглянул ни на меня, ни на Ломана. Он был необычайно бледен, рука, на которой я сломал ему палец, опухла, и он держал ее на весу. Ломан попросил кого-то немедленно направить к нам доктора и охрану, затем вернулся ко мне и спросил:
— Что произошло в Нонтабури?
Очевидно, какие-то обрывки информации к ним уже просочились.
— Из Лаоса прибыла банда вьетконговцев, и они разнесли КПП к чертовой матери. Персона, насколько я понимаю, сейчас уже в самолете. Обмен состоится на лаосской границе, на мосту Кемерай-бридж.
Он снова кивнул. Я ждал, когда же он начнет унижать меня за неудачу, я бы мог в ответ тоже отвести душу, но Ломан молчал.
— В чем дело, Ломан?
Куо буквально на дюйм передвинулся в сторону одного из окон, но я уловил его движение и сказал, что лучше ему не дурить, так как я ищу только повода, чтобы вышибить ему мозги.
— Хуанг Ксиунг Ли здесь, — ответил Ломан. — Пол-часа назад, сразу с самолета, его доставили сюда.
— Здесь? В этом здании?
— Да. В два ноль-ноль поверенный в делах выезжает вместе с ним к месту обмена. Кемерай-бридж, ты абсолютно прав. В данный момент сэр Коул-Верити обсуждает последние детали с представителями китайского посольства. — Сказав это, он отвернулся и засунул руки в карманы. Я никогда не видел, чтобы он делал так раньше; да он и не знал, наверное, что делает, — шоу подходило к концу, и красноречивее выразить свои чувства Ломан не мог бы даже словами.
Пришли два охранника, Ломан показал им, кто пленник, и на Куо надели наручники. И тут я вспомнил, что еще многое надо сделать; я ни в коем случае не должен заснуть на ногах и упасть.
— Послушай, Ломан. Не разрешай пока уводить его.
— Но он уже не нужен нам. Если б он мог что-то предложить, то давно уже сказал бы.
Ломан имел в виду телефонный звонок на лаосскую границу. Если бы Куо приказал своим людям попридержать пока Персону в Таиланде, мы бы могли провернуть наш собственный обмен. Куо вполне подошел бы. Подыхать ему не хотелось. Его ждали суд, приговор и взвод стрелков с автоматами, потому что в результате убийства водителя королевского автомобиля жизни лишились семнадцать человек, и пожизненное заключение исключалось. Но Куо уже не мог позвонить и приказать. К завтрашнему утру сумма — 80 миллионов гонконгских долларов, — будет выплачена и получена. Они заберут деньги и смоются. И его долю тоже, львиную долю. Так что, телефон уже не помог бы.
— И все равно, Ломан, пусть он остается здесь. В этой комнате. — Я решил, что изъясняюсь недостаточно понятно, и добавил: — Я совсем не так плох, как выгляжу. И я знаю, что говорю и что делаю.
Его взгляд слегка затуманился, словно бы остекленел, и это означало упрямое нежелание согласиться со мной.
— Держать его здесь совершенно незачем. Он разыскивается за совершение массового убийства бангкокской…
— Не надо, Ломан. Ради Бога, помолчи. — Я, пошатываясь, подошел к охранникам и быстро заговорил по-таиландски: мол, нам необходимо на короткое время задержать пленника, гарантируем, что он будет содержаться должным образом, и в самое ближайшее время передадим его «Метрополитен-полис», а пока извините, прерогатива посла, британская территория, и так далее, и тому подобное, и огромное спасибо, что пришли.
Один, рангом повыше, сказал, что если пленник останется в здании, это будет означать, что вокруг посольства придется выставить полицейский кордон. Я ответил, что более разумное решение трудно найти.
Демонстрируя отличную выправку, охранники отдали честь и ушли, но не успела дверь закрыться, как вошел еще один человек. Я спросил у Ломана:
— Какого дьявола они лезут сюда?
Это был англичанин, с черной сумкой в руке. После первого же взгляда на меня он заявил:
— Согласен с вами. Немедленно вызываем «скорую».
— О Боже, опять начинается! — вырвалось у меня.
Я подошел и встал у двери, потому что Куо был начеку, а в наручниках человек бегает почти так же быстро, как и без них.
Ломан смотрел на меня, как судебный следователь. В глазах двух местных полицейских его авторитет несколько потускнел, но он знал, что даже такой проходимец, как я, не решился бы на подобный шаг, не имея на то веской причины.
Я медленно начал объяснять:
— Послушай. Есть одна вещь, которую я еще не совсем додумал, она пришла мне в голову только сейчас. Дай мне немного времени. Но потребуется твоя помощь — у меня нет твоего веса и положения, а кроме того, мне кое-что понадобится. — Его ясный взгляд действовал на меня гипнотизирующе, и я вынужден был опустить глаза. На полу, где я только что стоял, осталось густое кровяное пятно; я слышал, как доктор ищет что-то в своей сумке, и сказал ему: — Пожалуйста, без лишнего допинга. Максимум — локальный анестетик, а самое главное — убрать всю грязь. — Ломан молча ждал, я сделал над собой усилие и поднял на него взгляд. — Приставь к нему хороший караул. Обратись к Эм-Ай-6… те двое толковых ребят, Грин и второй… как его… пусть вооружатся под завязку. Этот мерзавец опасен, скажи: не спускать глаз. — Я чувствовал, что голос меня выдает, но я должен был убедить Ломана и закончил, как мне показалось, на очень сильной ноте: — Не потеряй его, Ломан, очень прошу. Только не потеряй.
Доктор пытался снять с меня пиджак, но я сопротивлялся.
— Подождем охрану. Вот так, молодец, понимаешь меня.
В наполовину стянутом пиджаке я был совершенно беспомощен.
Куо следил за мной и только того и ждал.
— Все нормально. Не беспокойся, — произнес Ломан. Маленький черный «вальтер» в его руке смотрел на монгола.
— Отлично, — сказал я, — так держать. — Доктор продолжил свои манипуляции, вместе с пиджаком на пол упали комочки засохшей грязи. — Который час, Ломан? Сколько сейчас времени?
Не сводя с Куо глаз, он поднял руку так, чтобы видеть циферблат, не поворачивая и не опуская головы, мельком взглянул на него и продолжал следить за Куо.