Страница 131 из 147
Вопрос: знал ли подставник, что его убьют? Вряд ли. Самоубийства в стиле камикадзе — феномен военной поры, даже у восточных народов. Нет, его поместили в нишу как глиняного болванчика — попользовался и выбросил. Вероятная механика акта: заманили кругленькой суммой наличными и приказали сидеть в резерве. По замыслу Куо, он должен был занять указанную снайперскую позицию, ждать там в полной готовности и стрелять, только когда машина пройдет поворот. А если бы королевский автомобиль поворот прошел, это означало бы, что Куо стрелял и промахнулся, или у него заело затвор, или он по какой-нибудь другой причине воздержался от выстрела и оставил эту работу резервному снайперу.
На фотографиях у меня, скорее всего, тоже был подставник, если, конечно, он не появился в нише в самый последний час перед процессией, когда Куо надо было уходить на свою точку. Наверняка позаботились о том, чтобы лицом и фигурой он был более-менее похож; окончательное сходство придавали темные очки; учитывались также раскаленный воздух, дымка и приличное удаление.
Вопрос: как Куо узнал о моем плане? Ломан сказал — не беспокоиться. Тем не менее, это сидело в мозгу, как заноза.
Вопрос: почему для обмена выбрали «випа» такого высокого уровня? Лонсдейла в свое время махнули на рядового бизнесмена — Уинна. Ответ: это становилось слишком легко. Войди такая практика обмена захваченных агентов в обычай, и создается чрезвычайно опасная ситуация — охотящиеся за информацией агенты, зная, что в Великобритании четырнадцатилетнее тюремное заключение могут сократить до минимума, как только появится подходящая кандидатура для обмена, начнут рисковать сверх всякой меры. Чем больше риск, тем больше шансов добыть нужные сведения. При таком раскладе каждая крупная держава станет думать, а не сколотить ли ей небольшой обменный фонд на случай, когда срочно потребуется выручить очередного бойца невидимого фронта. И вряд ли какая держава устоит перед искушением — информация у агента в голове еще свеженькая, а может, он успел и спрятать что-то на теле, — отчего же не рискнуть? И беда тогда наивным, ни в чем не повинным туристам, едущим в ту страну, у которой обменный фонд подходит к концу, — сфабрикованного обвинения в подозрительной деятельности будет достаточно, чтобы задержать какого-нибудь бедолагу на неопределенный срок, и жди он тогда своего часа.
В случае с Хуанг Ксиунг Ли было известно, что он имел доступ к сверхсекретным материалам, имеющим для потенциального врага огромную ценность. Поэтому в Пекине отважились на крайние меры. С их стороны кандидатура должна была быть такая, что Великобритания пожертвовала бы даже проектом Хэра-Фейдимана.
Вопрос: как может правительство, любое правительство, если уж на то пошло, разрешить проведение такой вопиющей по своей жестокости операции, в результате которой происходит массовая гибель невинных людей, мирных граждан, и, получив при успешном ее исходе в качестве заложника иностранного деятеля высокого ранга, затем открыто признать это? Преднамеренный акт насилия, неприкрытый терроризм. Гревилла Уинна и других задерживали по обвинению в шпионаже, но похитить известного человека, выдающуюся личность, против которой не то что нельзя выдвинуть подобное обвинение — нельзя даже упомянуть об этом… Это уже из какой-то новой области.
Одна мысль билась неуверенно, но настойчиво: не может быть, чтобы решение было принято на правительственном уровне. Но и Ломан, и Виния — оба знали больше, чем я.
Ломан: «Кто может позволить себе такую сумму? Только правительство».
Виния: «Я думала, ты собираешься сесть на самолет… тебе не следуем лететь в Китай».
И снова Виния: «…если не смогут переправить к границе его, то схватят тебя». Она говорила о китайской границе.
Конец вопросам. Это не так важно. Задание продолжается. Цель: определить местонахождение команды Куо и вырвать Персону из их лап целым и невредимым. Иначе Объединенное Королевство будет вынуждено пойти на обмен, а это означает свободу для Ли и супермощное оружие для режима, который немедленно повернет его против свободного мира.
Сквозь москитные сетки на окнах с улицы доносились звуки: затормозила машина, патруль проверил ее, отпустил, и она поехала дальше по улице.
Самый главный вопрос: где Куо? Где-то в этом городе, в этом капкане. Вынашивает план побега — как выбраться из Бангкока вместе с пленником. Монгол Куо провернул капитальный трюк — умыкнул у всех из-под носа главную фигуру, и сделал это средь бела дня, на виду, в присутствии кучи полицейских, обведя вокруг пальца охрану. Простой КПП на дороге его остановит.
— Уже утро?
Звук автомобиля разбудил ее, а может быть, она уже и не спала, я не заметил.
— Почти четыре.
Выскользнув из постели, она выглянула в окно и с минуту смотрела вниз на улицу. Брезжил рассвет. Я видел, что она улыбается.
— Похоже на утро. На самом деле. Утро после сна, длившегося целую вечность.
Она пошла в ванную; когда вернулась, я уже включил свет и держал в руке ее пистолет.
— Настоящий. Может выстрелить, — спокойно сказала она.
Я подобрал его с пола и рассматривал с чувством восхищения — никогда таких плоских не видел. Миниатюрный «астра-каб», двенадцать унций, трехдюймовый ствол, на близком расстоянии поражает наповал. Специально подогнанная кобура увеличивала его толщину не более, чем на одну восьмую, — прекрасная работа.
— Похоже, что так. — Я протянул пистолет ей.
— Стреляет и убивает. — Наклонившись, чтобы пристегнуть его к бедру, она посмотрела на меня сквозь шелковистую завесу волос. В голосе опять появилась отчужденность, и я понял — то, что она собиралась сказать сейчас, до наших занятий любовью ни за что не сказала бы. — Я хочу извиниться, Квилл.
Я молча ждал.
Сам по себе миниатюрный пистолетик был даже красив, но на красивом женском бедре он казался непристойным уродством.
— У меня вырвалось его имя… я помню… В такие моменты мы… часто кричим всякое. Это произошло от того, что ты был… ты был бесподобен. Я забыла, где я и с кем…
Она начала одеваться.
— Я ничего не слышал.
Благодарный взгляд в мою сторону.
— Его звали Ричард. Я была с ним, когда они убили его, прострелив оба глаза. — Она говорила очень быстро и очень тихо. — Не знаю даже, кто это «они»… они были противником, вот и все… но ведь они могли сделать это по-другому, не правда ли… не в глаза. Это не самое важное, конечно… людей помнишь такими, какими они были, а не как они умирали. Но делать это у меня на виду им не следовало… и не следовало именно так…
Платье было надето. Она подняла руки, убирая назад волосы, и закрыла на секунду глаза, чтобы прогнать вызванное воспоминание. Затем руки опустились и пригладили платье на бедрах.
— Смотри, — сказала она, — ничего не торчит. Но он настоящий. И может убить.
И вдруг я вспомнил. Это одна из тех историй, что переходят из уст в уста — сначала слышишь ее в пабе на Стрэнд, потом несколько иную версию — в парижском бистро, в каирском баре ее опять расскажут по-своему… Ты, разумеется, понимаешь, что это просто, забавная легенда, и передаешь ее дальше или забываешь. В нашем ремесле таких множество, и большинство из них — выдумки; экзотическими байками о суперменах мы высмеиваем сами себя.
Легенда о женщине по кличке «Полумаска» — красавице, рожденной от Дьявола; даже прикоснуться к ней для любого мужчины было равносильно самоубийству. Она носила маску, прикрывавшую только одну половину лица, и чтобы замаскироваться, ей достаточно было повернуться. Согласно легенде, любой, кто захочет с ней переспать, заранее обречен, потому что между ног у нее — смерть.
Легенды живучи. Их источник забывают, а то и вовсе не находят; мы стучим по дереву, чтобы задобрить Пана, потому что он — бог деревьев. В каждой легенде есть доля истины, но мы редко осознаем это.
Повернувшись к зеркалу, она достала расческу. Линии платья были безупречны, она права. Ничего не торчало.
— Когда ты меня увидел, то подумал, должно быть, что это что-то из Фрейда. Зависть. Но это не так. — Я слышал, как пощелкивает электричество в ее волосах. — Когда-нибудь… в один прекрасный день я дождусь своего шанса. Я не буду знать, кто они — «они» будут просто «враг». Те самые «они», кто сделал с ним это.