Страница 126 из 147
Он сделал паузу. Я молчал. Сознание обрело абсолютную ясность; остаточные мысли о державшей меня в высшем напряжении, но оказавшейся настолько поганой операции осели, словно нашли свою полочку. Пусть теперь с этим разбирается подсознание. Я вновь почувствовал свой мозг работоспособным.
Яркий, блестящий взгляд Ломана сверлил меня, руки рубили воздух, словно вбивая в мою голову, что он говорил.
— Куо знал, на что идет, с чем столкнется. Не имея разработанного до последних мелочей плана отхода, он бы в Бангкок не явился. Причем имеется в виду отход с заложником на руках. Задание Куо будет считаться успешно выполненным только после того, как Персону переправят из Таиланда на территорию той страны, что наняла монгола. Нет практически никаких сомнений в том, что сейчас он затаится, ляжет на дно в заранее приготовленном месте, и это будет здесь, в этом городе. Куо и вся его команда могут никуда не высовываться многие дни, даже недели, выжидая, когда начнут снимать облавы. Таким, по крайней мере, я представляю себе его альтернативный план.
Он отвернулся, и я понял зачем, когда он продолжил. Кормить похвалами букашку, глядя прямо на нее, ему не по душе.
— Для тебя будет утешением узнать, почему я назвал этот план альтернативным. Вероятнее всего, Куо рассчитывал на быстрый и немедленный отход, а таковой для него уже невозможен. Ставка делалась на то, что вряд ли кому-то придет в голову, будто одно из «мертвых» тел, отправленных на носилках к машине «скорой помощи», — на самом деле тело Персоны. Времени у них было бы более чем достаточно. Доехать на «скорой» до частного летного поля, взлететь и пересечь границу. Вроде бы нет проблем. Но! Твой звонок в «шестой номер» помешал этому. На «неотложках» всегда устанавливается рация, и с этой машины, — а она почти наверняка была угнана, — они имели возможность прослушивать радиообмен между полицейскими патрулями. Они вовремя узнали о выставленных повсюду постах, о том, что уже раскидывается сеть, и, действуя по заранее разработанному альтернативному плану, спрятались.
Ломан еще раз прошелся по комнате, постоял у меня за спиной, но я не поворачивался, и он обошел меня, развернулся и встал ко мне лицом. Комплименты окончены, стороны довольны.
— Сейчас, Квиллер, главное — понять, что операция продолжается до тех пор, пока Куо и его банда не вывезли пленника к границе. Твое положение не меняется. Исходя из собранных мною обрывков и намеков, могу сказать, что наблюдение и охрана со стороны Эм-Ай-6 тоже не отменяется, их задание тоже ещё не выполнено. Хоть они и наши соперники, но далеко не дураки и не идиоты.
Не сводя с меня взгляда, он начал в такт словам кивать головой, и от этого безудержная напористость в его голосе пропала.
— Я вижу, главное ты понял. До настоящей минуты Куо и его люди тебя не трогали и на жизнь твою не покушались. Я вовсе не хочу сказать, что, будучи опытным и хорошо подготовленным агентом, ты бы с ними не справился. Агентов этому специально учат. Но до сих пор, по мнению Эм-Ай-6, до этого момента у Куо была основательная причина держать тебя — как бы это получше выразиться — на консервации. А отсюда вытекает, что пока ты для Куо представляешь интерес, значишь что-то в их операции, наше задание остается в силе. Оно не закончится, пока нам не станет ясно, зачем Персону похитили и почему ты в связи с этим сохраняешься у них в резерве. Операция продолжается до тех пор, пока мы, в случае, если всех остальных постигнет неудача, не вернем ему свободу. Или до того момента, когда и у нас тоже ничего не получится.
Он снова оставил меня и отошел к окну.
Из коридора доносились смутные, неясные звуки: голоса, звонки, хлопанье дверей. Они говорили о беспорядке и беспокойстве. И я злился на себя за то, что мог все это предотвратить — беспокойство, и гром среди ясного английского неба, и кровавое месиво, смываемое водой из поливальной машины.
— Как много тебе уже было известно, Ломан?
Его невысокая фигура четко очерченным силуэтом выделялась на фоне светлого неба. Он даже не обернулся.
— У меня было множество отдельных кусочков, но они никак не складывались в целостную картину. Если бы я предполагал похищение, они бы, конечно, сложились, но мы этот вариант не рассматривали. С чего вдруг кому-то понадобилось его похищать? А так я уже пристроил большую часть этих кусочков. Но только большую часть.
— И все же я хочу знать одно. Как они вышли на мою схему? Откуда они узнали, что я готовлю упреждающее уничтожение их снайпера?
— Об этом тебе не следует беспокоиться.
Я опять подумал о Пангсапе. Нет, не годится. Пангсапа выдал нам маршрут кортежа и сообщил про седьмого в команде Куо. Уже тогда мне следовало задуматься — седьмой человек мог означать подставку.
Раздался телефонный звонок, Ломан снял трубку. Я снова обвел комнату взглядом, только теперь замечая в первый раз многие детали обстановки: две конторки, пишущая машинка, магнитофон, сейф в стене.
— Я узнаю, — сказал Ломан и нажал какой-то рычажок внутренней связи. — Мисс Мэйн? Вас к телефону.
До того, как она вошла, я успел спросить:
— Но ведь все поступающие звонки блокируются?
— У Эм-Ай-6 своя линия. — Он направился к двери, а я подумал, что было бы неплохо, если бы в Бюро когда-нибудь поняли, что приличный местный центр является для любой миссии жизненной необходимостью. Мастерские гранильщиков самоцветов, сараи с воздушными змеями, комнаты, откуда нас выпихивают при каждом телефонном звонке, сидели у меня в печенках.
Она вошла и посмотрела не на меня, а на Ломана.
— Оставайтесь, прошу вас. Я потревожу вас буквально на две минуты.
Ломан замешкался. Пока она шла к телефону, я спросил его:
— Все-таки, что это такое — «номер шесть»?
Он понял, что отделаться от меня будет трудно.
— Это своего рода расчетно-пропускной пункт для тех групп, что не значатся официально в штате посольства, а в любом практическом отношении он принадлежит Эм-Ай-6. Отсюда и соответствующий номер.
Ничего, кроме да и нет, она не говорила. Разговаривали в основном на другом конце провода. Я спросил у Ломана:
— Но какого черта мы принимаем одолжения от Эм-Ай-6?
Он был очень терпелив.
— А какой более подходящий способ контакта ты мог бы предложить? Тем более, что сейчас ты стал объектом их покровительства.
— Почему ты позволил им сделать это?
— Когда организация, пользующаяся доброй славой, предлагает защиту моему агенту, я не отказываюсь. Не исключено, что наступит день, когда они сослужат тебе хорошую службу.
Он тоже прислушивался, как она разговаривает, но это было бесполезно. Она, должно быть, знала, что это за звонок, иначе непременно попросила бы выйти.
Я взглянул на нее, и в этот же самый момент она посмотрела в мою сторону. Наши взгляды встретились. Я поспешил отвернуться и задать Ломану следующий вопрос:
— А сам-то атташе в своем офисе бывает?
— Как правило, он там и находится. Но иногда позволяет ей приводить людей, с ними беседуют, если нужно — проверяют…
— Страшно представить, сколько времени, наверное, он проводит в сортире. Бедный атташе.
— Позволь напомнить, — продолжил Ломан, — сил и средств у них гораздо больше, чем у нас. И они на легальном положении.
Когда она положила трубку, мы уже не разговаривали.
Виния Мэйн сказала:
— Первые новости только что прошли по радио Таиланда.
Ломан был само внимание.
— Теперь это облетит весь мир.
Она слабо улыбнулась.
— Рано или поздно это произошло бы. — И, косо глядя на меня, добавила: — Брошенная машина «скорой помощи» обнаружена. Примерно за час до выезда кортежа из дворца было доложено, что в ней отказала рация. От кого исходил сигнал — сведений пока нет. Через полчаса поступило сообщение об угоне. И вот сейчас ее нашли. Санитары и водитель убиты и сброшены в Клонг-Маха-Нак. Предварительно их раздели, униформу забрали.
Она все время двигалась по комнате таким образом, что правая сторона ее лица была обращена к окну.