Страница 118 из 147
1. Я должен был убить.
2. У меня могло ничего не получиться.
3. Я мог убить напрасно.
И в любом случае из трех он оказывался в проигрыше.
Именно поэтому его первой реакцией был отказ дать свою санкцию. Я предложил свой план впервые в нашей комнате на Сой-Суэк-3, и с того момента, чтобы в конце концов убедить Ломана, мне пришлось основательно потрудиться. С самого начала он знал, что может произойти, и вся его борьба сводилась к тому, чтобы решить, стоит ли овчинка выделки.
Не думаю, чтобы он пришел к какому-то определенному выводу. Пришел к решению — это да: принял мой план к исполнению, несмотря на то, что у него оставались некоторые сомнения — правильно ли позволить мне сделать то, что я задумал. До последнего дня, то есть до двадцать девятого, он поддерживал у меня надежду — надежду и не более, — что, выводя операцию на этот новый и чрезвычайно опасный этап, мы в своих действиях будем оправданы.
По этой же причине он заговорил о последствиях. Это произошло во время нашей встречи в ночь накануне, акции, и мне теперь кажется, что Ломан имел в виду последствия лично для нас, а не для огромного региона на юго-востоке Азии.
Мои предложения были просты, проще некуда. План включал в себя семь пунктов и содержал два логических вывода.
1. Хотя существовала реальная угроза покушения на жизнь британского подданного, ответственность за его защиту лежала целиком на правительстве Таиланда.
2. Среди тех немногих британских организаций, которые могли заняться дополнительным обеспечением безопасности, вне зависимости от того, признается такая их роль таиландским правительством или нет, были: охрана «особого отдела, служба безопасности, Эм-Ай-6 и «периферийные» подразделения посольства Великобритании в Бангкоке. Причем, преследуя одну и ту же цель, все они действовали обособленно, следуя давно установившейся традиции межведомственного соперничества.
3. Ни Ломан, ни я, даже через наше Бюро в Лондоне, не смогли бы убедить силы безопасности Таиланда (полковник Рамин) — а если на то пошло, то и вышеупомянутые британские формирования, — в существовании реальной угрозы со стороны Куо. Это было невозможно потому, что признать нашу правоту означало бы для них всех расписаться в собственном бессилии. А кроме всего прочего, мы не существовали в их мире; следовательно, наше вмешательство было бы похоже, к примеру, на попытку никому не известного фитотерапевта давать советы на консилиуме ведущих хирургов с Харли-стрит.[42]
4. По той же самой причине, а именно — что Бюро как таковое не существует, — мы не могли ничего делать официально. Никому, нигде, ни при каких обстоятельствах мы не могли ни дать совета, ни сделать предупреждения.
5. Предположим на секунду, что мы все-таки убедили полковника Рамина в серьезности намерений Куо. Вероятнее всего, он примет решение начать охоту за монголом и арестовать его по подозрению. И что тогда? Мое личное знание противника — результат многих дней наблюдений и умозаключений — подсказывало, что в этом случае исполнителем запланированной террористической акции станет один из команды Куо — а после ареста монгола полковник Рамин не предпримет более никаких действий, думая, что центральная фигура заговора у него за решеткой.
6. Следовательно, бесполезно было надеяться, что сотрудничество в любой форме с полковником Рамином даст какой-либо положительный результат. Настаивать, чтобы он нейтрализовал Куо, не имело ровно никакого смысла, ибо опасность в этом случае сохранялась.
7. Оставалось только надеяться, что подразделения таиландского министерства внутренних дел — безопасность, уголовный розыск и «Метрополитен-полис» — плюс малочисленные британские организации, занимающиеся дополнительным обеспечением, выполнят свою задачу и предотвратят попытку покушения. Если они потерпят неудачу, мы пойдем на крайнюю меру и попробуем свалить разогнавшуюся лошадь на самом финише.
Теперь два логических вывода:
1. Ломан согласился санкционировать убийство человека в силу того обстоятельства, что Бюро не существует. И хотя дисциплина в его неосязаемых коридорах железная, официально оно не подотчетно никакому министерству или отделу. Работа Бюро строится на признании того факта, что оно заполняет пробелы и закрывает бреши, остающиеся после разведывательного комплекса, и на уверенности, что его сотрудники не пойдут ни на какую акцию, тщательнейшим образом предварительно все не обдумав и не проанализировав последствия. Если эта акция выходит за рамки законов страны либо международных законов, Бюро обязано уладить недоразумение собственными силами; в случае же, когда акция раскрыта, оно должно надлежащим образом ретироваться и не допустить вовлечения в конфликт кого-либо еще. Имеется много причин, по которым официально существование Бюро отрицается, но наиважнейшая из всех — та, что иногда Бюро вынуждено бывает пользоваться запрещенными методами. Иными словами — цель оправдывает средства, а средства могут включать и убийство.
2. Исходя из того, что Ломан как мой направляющий директор от разведки смог принять к рассмотрению и санкционировать акт уничтожения человека, ясно: мы ни в коем случае не допускали, что возможно случайное, напрасное убийство, не вызванное жесточайшей необходимостью. Мы подозревали, что Куо прибыл в Бангкок для совершения террористического акта и на этом основании могли бы убить его уже давно. Пока он не «закопался», возможностей было более чем достаточно. Но Ломан верно поставил условие, сделал оговорку, что если уж мы столкнулись с необходимостью убить, то должны сделать это в тот момент, когда Куо будет выполнять свой гнусный замысел, иными словами — остановить его в самый момент убийства убийством же. В противном случае у нас никогда бы не было полной уверенности в нашей моральной правоте, в правильности того, что мы делаем. Убийство, санкционированное Ломаном, могло состояться только в одном месте и только в строго определенный момент: я для этого подобрал слово «рандеву», подразумевающее точное совпадение во времени и пространстве. (Была еще и другая причина, по которой мы не могли ликвидировать Куо до двадцать девятого — полная бесполезность этого акта. Это было бы так же бесполезно, как уговаривать полковника Рамина арестовать монгола: опасность со стороны его команды сохранялась бы. Хотя для протокола скажу, что главной причиной все же было не это. Бюро следует закону джунглей, и именно поэтому мы не открывали огонь.)
Итак, суммируем. Мои предложения Ломану сводились к следующему. Допустим, все попытки официальных организаций окажутся неудачными и предотвращать покушение придется нам. В таком случае мы не должны мешать Куо разрабатывать и совершенствовать свою схему — с тем, чтобы в момент, когда его палец потянет за спусковой крючок, вводить в действие какой-то запасной план было уже поздно. Было также вполне вероятно, что он поставит человека в дверях храма, и даже если полковник Рамин решит обыскать храм и арестует Куо на пятьдесят девятой минуте, когда кортеж будет выезжать уже на Линк-роуд, этот человек сможет подать заранее условленный сигнал дублирующему снайперу и тот произведет выстрел. Профессиональная схема должна выглядеть именно так, а Куо был профессионал.
Вне зависимости от того, какие действия предпримут таиландские и британские группы защиты, стопроцентно надежным способом предотвращения покушения мог быть только один — выстрелить первым, и этот упреждающий выстрел должен быть произведен в самый последний момент. Полиция Бангкока провела три волны арестов и нейтрализовала более двухсот известных ей подозрительных лиц — это преподносилось как широкомасштабная операция по борьбе с преступностью. Утром двадцать девятого тысячи сотрудников таиландской полиции прочесали пять тысяч нежилых комнат в зданиях, расположенных по пути следования кортежа. Несметное количество букетов цветов проверили на предмет сокрытия в них взрывного устройства. Однако полную уверенность могло дать лишь подавление избыточной огневой мощью.
42
Харли-стрит — улица в Лондоне, где находятся приемные ведущих врачей-консультантов; перен. — медики, медицинский мир.