Страница 88 из 96
— Да, сэр, несомненно. Начал снижаться всего несколько минут назад. Точно в том месте, где вы предполагали.
— Мы на земле. Нам понадобится около десяти минут, чтобы прибыть туда и еще пять или десять минут, чтобы занять позицию. Нам хватит времени?
— Я думаю, да. Ему осталось пролететь еще тридцать пять миль, и у него уйдет какое-то время, чтобы определиться с посадкой. К тому моменту наступят сумерки, станет почти темно. Я не думаю, что его ждет много посадочных огней.
— Пара автомобильных фар, я полагаю, — сказал Лайм. — Больше не вызывайте на этой частоте, пока я не установлю с вами связь.
— Прибавь немного, — сказал он водителю.
— Могу я включить фары?
— Нет, черт побери.
Лайм и Орр лежали, распластавшись в кустах, которые росли вдоль берега засохшей речки, когда на колею, оставленную джипами вдоль вади, с шумом приземлился самолет. На дороге стояла машина, свет ее горящих фар был направлен вперед. Пилот Бена Крима ориентировался по этим фарам, но это был сложный маневр, так как чем ближе он оказывался к землё, тем сильнее его слепили огни. Но пилот должен был знать свое дело. Стурка использовал только настоящих профессионалов.
Двое коммандос Орра скользнули по направлению к машине, освещавшей полосу, на которую садился самолет. Если в машине находился водитель, они должны были подождать. Если же он был снаружи, они получили приказ установить на машину «пищалку». Предполагалось, что он выйдет из машины, чтобы встретить Бен Крима и перенести багаж.
В машине, вероятно, сидел Ренальдо или Корби. У него должно было находиться одно из этих устройств — магнитофон с передатчиком, — которое предназначалось, чтобы донести до американцев еще одну серию указаний — куда доставить «вашингтонскую семерку».
Дело Бена Крима состояло в том, чтобы человеку Стурки доложить «из первых рук» о прибытии семерки в Женеву и забрать магнитофон-передатчик, потом полететь назад в Эль-Джамилю, оставить «Каталину», доехать до Алжира, купить билет до Мадрида, Парижа или Берлина, где он подключит передатчик к еще одному маленькому банальному часовому механизму, с тем чтобы Бен Крим был на полпути обратно в Алжир, когда эта штука пошлет на весь мир сообщение.
Лайма лишь слегка интересовало содержание этих указаний. В любом случае, когда Бен Крим полетит обратно в Эль-Джамилю, он будет задержан, и люди Джильямса проанализируют ленту.
Тем временем на машине установят источник сигнала, и Лайм будет следовать за Корби или Ренальдо в логово Стурки. Это должно было сработать. Впервые он почувствовал это — спокойную уверенность, что Стурка у него в руках.
В ночной тишине самолет сделал великолепную «бочку», заходя на посадку, и остановился в сотне футов от ждущих его огней машины. Фары погасли. Кто-то вышел из машины и пошел к самолету, и Бенъюсеф Бен Крим вылез из слабоосвещенной кабины навстречу курьеру. Глядя в бинокль «Марк Системз», Лайм увидел, как в сумерках тихо проплыли две тени.
Встреча была короткой. Света оказалось достаточно, чтобы разглядеть силуэты, и Лайм был совершенно уверен, что встречал Бен Крима Сезар Ренальдо. Не такой большой, как Корби, и не такой худой, как сам Стурка.
«Интересно, — подумал он, — а если бы это был Стурка? Арестовать его на месте и отыскать остальных? Или, имея его в своих руках, дать ему уйти, чтобы он мог привести тебя назад, к ним?» Ренальдо не интересовал Лайма, он даст ему уйти; Лайму не нужен был Ренальдо как таковой. Но если бы это был Стурка?
Ренальдо сел обратно в машину, завел ее, включил фары, сделал небольшую дугу, огибая самолет, проехал почти милю и остановился, чтобы сделать разворот. Сквозь прозрачный воздух ровной пустыни ее огни мерцали, как звезды. Бен Крим забрался в самолет, и пилот запустил один мотор. Сильно притормаживая одним колесом, он развернул неуклюжую машину на участке размером в ее собственную длину. Самолет остановился на мгновение, когда заговорил второй мотор, затем он поехал, пробивая темноту узкими лучами своих фонарей и мигая красными боковыми огнями на концах крыльев.
Лайм смотрел на то место, где раньше стояла машина Ренальдо, и его мозг снова напряженно работал. «Машина, — подумал он. — Не джип и не «Лендровер». Машина. Один из старых «Мерседес-седанов», конечно же. Горбатый и круглый».
Итак, их берлога находится на дороге или возле нее. Не в голой пустыне. Это подтверждало еще одно предположение.
Лайм смотрел, как самолет скрывается из виду, а машина удаляется по дороге в пустыню, на северо-восток. Он похлопал Орра по плечу и сказал:
— О'кей, давай двигаться.
— Мы поедем за ним? Я имею в виду, он увидит наши фары. Становится слишком темно, чтобы двигаться без огней.
— Нет нужды следовать за ним, — ответил Лайм.
— Потому что на нем «пищалка»?
— Потому что я знаю, куда он едет.
Они дошли до «Лендровера», и Лайм включил скремблер.
— Джильямс?
— Да, сэр.
— Достаньте мне караван.
— Что?
Это было одним из преимуществ, которое получаешь, имея в распоряжении неограниченное количество долларов и людей.
Верблюжьи караваны являются тысячелетней традицией в Северной Африке. Это более, чем способ перевозок, — это образ жизни, цель и средство одновременно. Каждый караван насчитывает от дюжины до двух сотен верблюдов и делает в год один поход, но это поход продолжительностью в целый год: он начинается где-нибудь по течению Нигера. С грузом шкур, соли, сушеного мяса и ремесленных изделий они медленно движутся на север, торгуют по дороге грузом и верблюдами и через шесть месяцев достигают Атласских гор, где забирают новый груз промышленных товаров, фиников, керосина, пороха, после чего поворачивают назад и возвращаются. Караван — это дом: в караване рождаешься и живешь, в караване же и умираешь.
Обычно в этих местах всегда кочевал какой-нибудь караван. Отсюда было недалеко до северной конечной точки. Независимо от того, по какому пути они пришли с юга, все они сходятся там, где идет цепочка городков у подножия гор к югу от Алжира. Для Джильямса не оказалось сложным делом обнаружить один из них к западу от Туггурта и оплатить его услуги. Все можно купить или хотя бы нанять.
После вызова Лайма караван шел менее двух часов. В то же время маленький конвой Лайма, состоящий из «Лендровера» и грузовика, отправился в пустыню на рандеву с ним.
То, что Ренальдо был в обычном автомобиле, точно указало Лайму место, где они скрывались. Из вади шла только одна пригодная дорога. Она же вела на северо-восток до старого форта иностранного легиона в Дзиуа, а затем поворачивала точно на восток и тянулась девяносто миль по пересеченной местности до Туггурта и главной дороге на Бискру.
Старый форт все еще использовали как штаб-квартиру местной администрации. Но, как и в каждой полностью оборудованной крепости, там одно время была цепочка сторожевых дотов, расположенных на расстоянии однодневного перехода друг от друга. В тридцати милях южнее Дзиуа находился небольшой дот, заброшенный со второй мировой войны. Пару раз в пятидесятых Лайм посещал это место и находил очевидные доказательства того, что кто-то пользовался им: бандитские группы или партизаны из ФНО. Предположительно, Стурка до сих пор использовал его как опорный пункт. Сооружение имело высоту порядка двухсот футов, являлось прекрасной позицией для наблюдения или обстрела — и находилось в нескольких сотнях футов от дороги. Это было идеальное место для содержания Фэрли — к нему невозможно было приблизиться незамеченным.
Американские самолеты и вертолеты с личным составом приземлились в Туггурте, в шестидесяти милях от дота, и должны были быть готовы к тому времени, когда Лайм присоединится к каравану. Там был врач, несколько литров крови третьей группы с отрицательным резусом, десятки снайперов, связистов и множество различных приспособлений. Лайм собирался использовать скорость и огневую мощь. Он не мог прокрасться внутрь крепости Стурки украдкой или исподтишка.