И аз воздам

Лёшик уже крутился у плиты, тряся сковородой, от которой ощутимо тянуло чем-то горелым. Пришлось отобрать у него сей предмет и выкинуть содержимое в ведро.

- Ну вот, я так и знал, - разочарованно проводил он взглядом свое произведение. - Неужели это совсем нельзя есть?

- Пока я на кухне, лучше не надо, - мое заверение обрадовало парня и мы опять целовались до тех пор, что чуть не забыли про еду. - Лёшик, все, быстро едим и на улицу!

За четыре часа мы вдоволь накатались на лыжах по заснеженному лесу, навалялись в снегу и даже немного позагорали на мартовском ярком солнце. Усталости почти не чувствовалось до тех пор, пока мы не добрались до крыльца. Вовнутрь я заходила, уже едва волоча ноги.

- Ты устала? - раскрасневшийся Лёшик рухнул рядом прямо на ковер даже не сняв куртку. - Лично я укатался так, что сейчас даже есть не могу. Хорошо, что тут не печь, а котел стоит. Включили и в доме тепло!

- В доме уже не тепло, а жарко, - пыхтя, я стаскивала лыжные ботинки прямо на ковре. - Может, поубавишь отопление, а то дышать нечем!

- Это тебе с улицы так кажется, на самом деле всего двадцать один градус, - парень поднялся и двинулся в сторону кухни. - Сейчас остынешь, посиди немного. Подожди, принесу попить... или выпить?

Скинув теплую рубашку и ботинки, я облегченно вытянула ноги в кресле. Как здорово все-таки посидеть вот так после лыж! Если бы еще попить горячего чаю, но для этого надо идти на кухню, а лень...

- Лер, давай выпьем, - Лешик уже протягивал мне высокий фужер с вином, пристраиваясь на ковре у моих ног. - За нас!

- Ну, если за нас... то давай! - я вытерла мокрый лоб. - И все-таки что-то слишком жарко...может, проветрить надо?

- Ага, сейчас окно открою, - Лешик завозился с оконным механизмом, пока я допивала бокал. - Что тут за навороты...ага, жалюзи внутренние, это нам не надо... маркиза.... это тоже не то... заело, что ли... лучше другое открою.

От жары в холле мне стало плохо, я едва успела поставить бокал на пол, чтобы не разбить его и все поплыло перед глазами смазанной картиной...

Очень болела голова и в ней всплывали неясные картины, идентифицировать которые было совершенно невозможно. Такое же состояние было у меня после операции, когда мне удаляли аппендицит, голова была тогда ватная, звуки доносились издалека и памяти всплывали то кафельные стены, то люди в голубых халатах и неясные разговоры. Сейчас вокруг царил полумрак и каждое движение глаз сопровождалось красными всполохами. Лежала я на чем-то мягком и теплом, но поскольку было больно даже думать, то прикрыла глаза и задремала под неясный гул и бормотанье.

Проснувшись второй раз, я опять долго соображала, что произошло. Голова болела по-прежнему, но уже не так сильно, как раньше и, пошарив вокруг себя руками, я нащупала мягкую ткань. Похоже, что лежу на постели...плохо, что ли, стало? Да и где это я нахожусь? Помню, что мы поехали с Лешиком на дачу какого-то Михалыча, были в сауне... утром поехали на лыжах, вернулись, было жарко в доме...что потом-то было?

Повернувшись набок, с трудом села и комната поплыла перед глазами. Застонав, я опять повалилась на подушки и снова прикрыла глаза. От круговорота окружающей действительности затошнило и я глубоко задышала, чтобы не вырвало.

Стукнула дверь и раздались осторожные шаги, замершие около кровати.

- Лера, ты очнулась?

- Кто тут? - глаза было невозможно открыть, сразу начиналась сплошная карусель.

- Лера, это я, Алексей, - на лоб легла прохладная влажная ткань.

- Что со мной случилось?

- А что ты помнишь? - он присел рядом, поглаживая мне руку.

- Лыжи... на лыжах ходили, домой пришли...жарко было...потом ничего не помню...воды дай, пить хочется ужасно...

- Сейчас, сейчас, - засуетился он и в губы мне ткнулся край кружки. - Подожди, голову подниму...вот, пей.

Жажда нахлынула такая, что я чуть не захлебнулась от жадности, выпив всю кружку. По краю застучали зубы и резко стало холодно да так, что затряслись руки и ноги, а зубами я прихватила одеяло, чтобы не разбить их друг об друга.

- Холодно...здесь ужасно холодно...

- Подожди, сейчас накрою еще одеялом, - Лёшик метнулся и через секунду сверху легло что-то теплое и мягкое. - Так лучше?

Зубы стучали так, что я не могла говорить, залезла под два одеяла с головой и постепенно согревшись, уснула.

- Ну ты меня и напугала, - Лёшик сидел на кухне напротив меня и ковырялся в тарелке. То, что там лежало, больше напоминало подметку, но он резал это дело ножом и медленно ел. - Пока я окно открывал, оборачиваюсь, а ты лежишь на полу и вся белая, как бумага. Я тебя по щекам хлопал, водой окатывал, а ты как неживая, тогда "Скорую" вызвал. Они молодцы, быстро приехали, тут же тебе укол вкатили, кардиограмму сделали, потом капельницу поставили. Сказали, что во-время успели, а то могла бы уже с ангелами говорить.

- "Скорая" была? - я прихлебывала горячий чай, в голове еще кружился туман, но в целом состояние было удовлетворительное. - А что врачи сказали?

- Сердечный приступ, - пожал плечами Лешик. - Чего ты молчала, что у тебя с сердцем проблемы?

- С сердцем? - изумилась я. - С чего это вдруг?

- Как с чего, - рассердился он, - на лыжах долго ходила, нагрузка для тебя большая оказалась, потом пришла, села...

- Выпила...- машинально продолжила я.

- Ну да, откуда же я знал, что тебе нельзя! - возмутился он. - Теперь я получаюсь виноват, так что ли?

- Лёшик, да я не виню тебя, - мне почему-то стало неуютно и, чтобы скрыть смущение, я потерла лицо ладонями, - со мной такого никогда не было... извини, что тебя перепугала... Я же сама ничего не понимаю, очнулась - темно, голова болит, трясет всю, перед глазами - хоровод сплошной...

- Хоровод? - чуть не подскочил в кресле Лешик, - какой хоровод?

- Да кружилось все, как на карусели каталась все равно что. Ничего не вижу, а все кружится, едва не стошнило. И самое поганое - ничего не помню, понимаешь?

- Это нормально, - почему-то радостно сказал он, - тебя же лекарствами напичкали, вот ты и лежала, как труп. Медсестра приезжала капельницу менять, сказала, что все нормально будет, аритмии нет, а в капельницу они снотворное ввели, чтобы ты спала подольше. Сны тебе должны были сниться цветные...

- Ничего не снилось, - разочарованно сказала я. - Ни-че-го... Как жалко, отдыхать приехали, а я столько времени в постели провалялась, одна морока со мной.

- Да-а, - протянул Лешик, - три дня пролежала. Но теперь-то как себя чувствуешь?

- Нормально, только слабость небольшая. Рука еще немного болит, - я посмотрела на сгибы рук, где были видны следы уколов. - И пить все время хочется.

- Ты пей, пей, - опять засуетился Лёшик, наливая мне новую кружку чая. - Лимон не хочешь?

- Даже сахара не хочу, - успокоила я его. - Ты не волнуйся, все нормально уже.

- Лерочка, - он прижал к губам мою руку, - я очень рад, что с тобой все хорошо! Ты даже не представляешь, как я испугался, когда тебе стало плохо... Смотрю на тебя и думать даже боюсь о чем-либо, по телефону сказали, чтобы я тебя не трогал, так я все время рядом сидел и только молился, чтобы ты жива осталась! Как я за тебя испугался... господи, ты даже не представляешь!

Таким страстным я Лёшика никогда не видела и мне стало очень хорошо от того, что он так волновался за меня.

- Спасибо, Лёшик, если бы не ты, я бы, наверное, умерла, - искренне поблагодарила я его. - Спасибо тебе за все.

Два оставшихся дня прошли в полной любви и обожании. Лешик ходил со мной, как с хрустальной вазой, разве что на руках не носил. Стоило мне покрутиться ночью, как он сразу же просыпался и спрашивал, не надо ли мне чего-нибудь? Попить, поесть, посидеть...даже в туалет он настойчиво пожелал сопровождать меня, пока я решительно не закрыла дверь перед его носом. Еще не хватало, чтобы он узрил меня на горшке!