Иной мир

Жан был опасен, очень опасен и я не мог не осознавать этого. Но у него была нужная мне информация, и поэтому я не мог его просто убить,… хотя и хотел. Нужно было сделать так, что бы он остался жив, но не смог действовать. Первое, чего я хотел его лишить, это были его руки. Я знал их силу и не хотел испытать её, на себе ещё раз. Резко схватив его за руки, я вывернул их назад, выворачивая из суставов. Жан дико взвыл. Я ткнул его лицом в подушку, что бы его крик ни кого не разбудил. Продолжая безжалостно ломать его руки, я выкручивал их до тех пор, пока не хрустнули лучевые кости. Только тогда я отпустил их и всем весом упал на его ноги, ломая его голени. Жан дёрнулся и затих, потеряв сознание. Всё заняло не больше пяти минут. Я вернулся к двери. Там караулила Каори, но пока, ни кого видно не было. Мы втащили в каюту труп охранника и заперли дверь. Нужно было допросить Жана. Вбив в пол, несколько найденных в каюте крючьев, я привязал его к ним. Пусть у него и переломаны руки и ноги, кто знает, на что он способен. Пока Каори приводила его в чувство, я обыскивал его вещи. Особо примечательным был дневник и карты. Карты были невероятно подробными. Таких, в этом мире, я ещё не видел. А вот дневник был или зашифрован, или написан неизвестным мне языком.

– Он пришёл в себя – сообщила мне Каори.

Я уже давно попросил её, опустить официальное обращение ко мне и перейти на ты. Это её удивило и поначалу, она всё равно сбивалась и обращалась ко мне на вы и с титулом, но со временем, я добился своего. Наше общение стало свободным и непринуждённым, а сама Каори, была преисполнена гордости, что получила привилегию, общаться со мной подобным образом.

Я склонился над Жаном.

– Как снять кандалы? – спросил я.

– Они не снимаются – ответил он.

– Это мы ещё посмотрим – ответил я – Куда ты меня вёз?

Жан не ответил.

– Хорошо, не хочешь говорить, заставим – спокойно сказал я – Какие пытки предпочитаешь?

Он наградил меня презрительным взглядом. Сильный противник. Я заткнул ему рот кляпом.

Пытки, это всегда жестоко, грязно и бесчеловечно. Я не оправдываю ни себя, ни того что я делал. Жестокий мир, жестокие правила. Если меня хотят убить, я защищаюсь. Альтернативы нет. Можно сколько угодно рассуждать о гуманизме и человеколюбии, верить в загробную жизнь и череду воплощений, но когда приходит время выбирать или ты, или тебя, почему-то умирать не хочется. Однажды я уже всё потерял, потерять всё второй раз, я не хочу. Это с высоты гипотетической точки зрения, всё кажется простым и не значительным. Подумаешь, потерял семью, детей. Они же живы, это ты мёртв или где ты там после смерти. Вот только, почему-то очень хочется быть не где-то там, а рядом с ними. Хочется обнимать жену, растить детей, вместе состариться и только тогда умереть.

Но приходит некто, кого не волнует, ни гуманизм, ни человеколюбие и нагло пытается забрать мою жизнь. Ему наплевать, на мои желания, на мою жизнь, он преследует только свои цели. Я для него не более чем кусок мяса на столе у повара. Для него всё просто, у него есть цель, а всё остальное его не волнует. Тогда почему меня это должно волновать? Почему я должен быть к нему гуманен и человеколюбив?

Это меня защитит?

Нет!

Поможет узнать правду?

Нет!

Мне что, запытать Жана демагогией о всеобщей любви и братстве?

Не смешите меня. Спуститесь с небес на землю. Всё хорошо там, где оно хорошо. Не я начал эту войну, я вообще сидел бы сейчас дома и пил чай или игрался бы с сыном. Но меня забрали у них силой и неизвестно что хотят сделать, но, согласитесь, в клетке не возят, что бы пригласить потом на обед или просто пообщаться.

Я не очень опытный палач, все мои знания в этой сфере скорее теоретические, может, поэтому Жан сразу не заговорил, а может быть его вера была сильнее той боли, которую я ему причинял. Я остановился, когда он очередной раз потерял сознание.

– Ничего, ещё чуть-чуть и он у меня заговорит – сказал я, присаживаясь на стул.

Каори сидела подавленная. Внезапно она со слезами бросилась к моим ногам.

– Ваше высочество, я виновата перед вами, я не сказала вам всей правды.

Я не очень люблю подобные сюрпризы, тем более в подобных ситуациях. Сделав суровое лицо, я сказал:

– Говори.

– Я солгала вам, что не знаю Жана, но это не так. …Он мой сын.

Я посмотрел на Каори ещё суровее. Это объясняло его силу и даже некоторое отсутствие страха передо мной, но узнать подробности истории было не лишне.

***

Этой весной сакура была особо в цвету. Её нежно розовые лепестки, словно снег, летели несомые ветром. Каори вышла на середину улицы, любуясь этой картиной. Тихий звон колокольчиков и шёпот ветра, сливались в прекрасную музыку. И также был прекрасен юноша, который смотрел на Каори. Так она познакомилась с Рюдзи. Их роман был бурным и закончился свадьбой. Кицунэ иногда сожительствовали с людьми. Это помогало их понять и научиться вести себя как они. Для выживания, это была важная наука. А любовь… она не запрещалась. С людьми надо было быть осторожными, но кицунэ не считали их своими врагами.

Первый год жизни, принёс свои плоды. Каори родила мальчика. Малыш был крепким и сильным. Ничего не предвещало беды, но она случилось. Желая порадовать малыша и дать ему хорошего защитника, Рюдзи привёл домой собаку. Хорошего, матёрого пса. До этого, Каори удавалось избегать встреч с собаками, но здесь, она этого не ожидала. Она была ещё слишком молодой и не опытной и её застали врасплох. Собака бросилась на Каори и ей ничего не оставалось, как, обернувшись лисицей, бежать в лес. Так раскрылась правда о том, кто она есть. Назад она уже вернуться не могла. Её бывший муж остался один растить ребёнка. Но в городе его начали сторониться, считая, что он связан с духами и тогда он уехал. Долгое время Каори ничего не знала о его судьбе, пока он вновь не появился в их городе. Он ходил по лесам и звал Каори, прося её появиться. Она боялась, но потом всё же вышла к нему, такая же юная и прекрасная. Рюдзи рассказал, как он жил всё это время, сказал, что отдал их сына в ученики одному капитану корабля и сейчас их сын плавает по далёким океанам и бывает в далёких странах. Ещё он попросил её прийти через десять лет на это же место и если он будет ещё жив, он приведёт сюда сына, а если нет, их сын придёт сюда один.

Десять лет для кицунэ не большой срок. Время пролетело незаметно. Памютая данное обещание, Каори пришла в назначенное время, в назначенное место. Там стоял высокий и красивый юноша.

– Ты моя мама? – спросил он.

– Да – ответила Каори.

– Ты кицунэ?

Она кивнула. Он подошёл к ней, держа руки за спиной.

– Ты красивая – сказал он.

Его руки метнулись как две змеи и защёлкнули на её шее, ошейник.

– И только потому, что ты моя мать, я тебя не убью – добавил он, скручивая её, и надевая браслеты.

Каори пыталась бежать, но странные кандалы лишили её всех способностей, заперев в человеческом теле, как в темнице.

– За что – в ужасе закричала она.

– Во имя веры и его святейшества папы римского – холодно ответил её сын.

С тех пор она стала его пленницей.