Страница 7 из 89
Смотрю с высоты на реку Ханьцзян{46}
ВАН ВЭЙ В ПЕРЕВОДАХ АКАД. Н. И. КОНРАДА
Гуляю у храма Сянцзисы{52}
В этих стихах рисуется картина, характерная для мест, где обычно располагаются уединенные буддийские обители. Дорога в гору идет через лес из старых, высоких деревьев. Тропинка совсем исчезает. По каменистому руслу бежит горная речка, и ее голос как бы захлебывается среди камней. Для усиления настроения поэт погружает все в вечерний сумрак, вводит звук отдаленного удара колокола. И вот среди всего этого — человек. У излучины реки над омутом видна одинокая, неподвижная фигура человека, сидящего в позе, которую обычно принимают при размышлении. Видимо, этот человек, возможно монах из обители, укрощает своей мыслью злого дракона — того дракона, который гнездится в пучине, а может быть, того же дракона, только таящегося в его собственной душе? Человеческая фигура сразу же придает всему пейзажу особый смысл. Картина, нарисованная стихами, оказывается законченной.
Я. И. Конрад
***
В китайской пейзажной живописи есть прием, называемый дяньцзин — «внесение чего-то в пейзаж». Если рисуют горы, в горный пейзаж вводится фигура человека; если рисуют сосны, в пейзаж вводится изображение камня, скалы. Считается, что это придает полноту и законченность изображению. Ван Вэй-поэт перенял этот прием в своей пейзажной лирике, соединяя природу с человеком.
Н. И. Конрад
ВАН ВЭЙ В ПЕРЕВОДАХ А. И. ГИТОВИЧА
1. У потока в горах, где поет птица{53}
К слюдяной ширме друга
Покидаю Цуй Син-цзуна{54}
К портрету Цуй Син-цзуна{57}
Когда Цуй Син-цзун отправляется в горы Наньшань{58}, я пишу экспромт и вручаю ему на прощанье
Осенней ночью в одиночестве обращаюсь к Цуй Син-цзуну