Страница 63 из 68
12 октября 1920 года командующим Черноморским флотом и начальником Морского управления барон Врангель назначил контр-адмирала Михаила Александровича Кедрова. Это назначение было призвано заменить больного и через несколько дней скончавшегося вице-адмирала Саблина. Начальником штаба флота, по представлению Кедрова, был назначен хорошо известный ему контр-адмирал Николай Николаевич Машуков. 27 октября 1920 года командующим флотом были назначены в порты посадки старшие морские начальники, коим были даны подробные инструкции на случай эвакуации. Так в порт Евпатории был назначен контр-адмирал Александр Михайлович Клыков, в Ялтинский порт — контр-адмирал Павел Павлович Левицкий, в Феодосию — капитан 1-го ранга Иван Константинович Федяевский и в Керчь — начальник 2-го отряда судов контр-адмирал Михаил Александрович Беренс.
После того как последний солдат взошел на корабль и в Севастополе больше ни одной военной части не оставалось, в 14 ч 50 мин 2 ноября 1920 года прибыл с Графской пристани на крейсер «Генерал Корнилов» сам Главнокомандующий генерал Врангель. Прибыв в сопровождении ближайших чинов штаба, он отдал приказание сниматься с якоря. На борту крейсера разместился и штаб Главкома, и штаб командующего флотом, а также особая часть штаба флота. Там же пребывали и Государственный банк, и семьи офицеров, и команды крейсера, а также многочисленные пассажиры. Всего на борт крейсера поднялось 500 человек.
Следуя в изгнание, не предвидя, что для многих чинов Белой армии оно станет пожизненным, Главнокомандующий послал обнадеживающую радиотелеграмму в Константинополь А. В. Кривошеину для широкого распространения в армии и среди беженцев: «Русская армия, оставшись одинокой в борьбе с коммунизмом, несмотря на полную поддержку крестьян, рабочих и городского населения Крыма, вследствие своей малочисленности, не смогла отразить натиск во много раз сильнейшего противника, перебросившего войска с польского фронта. Я отдал приказ об оставлении Крыма, учитывая те трудности и лишения, которые Русской армии придется перетерпеть в ее дальнейшем крестном пути, я разрешил желающим остаться в Крыму. Таких почти не оказалось. Все казаки и солдаты Русской армии, все чины Русского флота, почти все бывшие красноармейцы и масса гражданского населения не захотели подчиниться коммунистическому игу. Они решили идти на новое тяжелое испытание, твердо веря в конечное торжество своего правого дела. Сегодня закончилась посадка на суда, везде она прошла в образцовом порядке. Неизменная твердость духа флота и господство на море дали возможность выполнить эту беспримерную в истории задачу и тем спасти Армию и население от мести и надругания. Всего из Крыма ушло около 150 000 человек и 120 судов Русского флота. Настроение войск и флота отличное, у всех твердая вера в конечную победу над коммунизмом и в возрождение нашей Великой Родины. Отдаю Армию, Флот и выехавшее население под покровительство Франции, единственной из великих держав, оценившей мировое значение нашей борьбы».
По прибытии войск в Константинополь текст телеграммы с воодушевлением обсуждали почти все, а среди военной молодежи, с нетерпением ждавшей новой возможности сразиться с большевиками, телеграмма произвела значительный подъем духа, немного упавшего за время отступления и эвакуации, как войск, так и основного военно-морского учебного заведения в Севастополе. Вернувшись немного назад, стоит, вероятно, сказать здесь и несколько слов об эвакуации Морского корпуса. 30 октября баржа «Тилли», нагруженная тюками и ящиками с обмундированием, книгами, съестными припасами и всякой утварью, подошла к борту линейного корабля «Генерал Алексеев», стоявшего в Южной бухте. Под руководством капитана 1-го ранга Николая Николаевича Александрова весь день и всю ночь кадеты перегружали корпусное имущество. Старшие из кадет заняли караульные посты у погребов, в кочегарках и у механизмов, охраняя их от возможного саботажа со стороны уходивших на берег матросов. С разрешения капитана 1-го ранга Александрова одно отделение гардемарин оставалось в помещении корпуса. На стоявшую у корпусного мола угольную баржу они погрузили все корпусное хозяйство и провиант и отбуксировали этот «Ноев ковчег» к «Генералу Алексееву», который таким образом был обеспечен свежим мясом. Старший офицер корабля старший лейтенант Александр Николаевич Павлов проверил наличие команды и пассажиров. Командир «Генерала Алексеева» капитан 1-го ранга Виктор Николаевич Борсук около полуночи 31 октября 1920 года дал ход.
Глава двадцать восьмая
На константинопольском рейде
Все вышедшие в ту же ночь из Евпатории суда благополучно прибыли в Константинополь, и лишь команда небольшого катера «Язон», ведомая на буксире пароходом «Эльпидифор», обрубив ночью буксиры, увела его в Севастополь. На «Язоне», кроме его команды, численностью до 15 человек, никого из посторонних не было, и решение вернуться к большевикам приняли ее члены. Все вышедшие 1 и 2 ноября 1920 года из Ялты суда благополучно выдержали переход через бурное в последний месяц осени Черное море. Последний русский корабль — вооруженный ледокол «Гайдамак» под флагом контр-адмирала Машукова покинул Ялту 2 ноября в 13 ч 15 мин. Все суда, вышедшие из Феодосии, кроме канонерской лодки «Кавказ», которую ввиду сложности ее буксировки комендант парохода «Владимир» приказал затопить в море, предварительно сняв с нее людей и спустив Андреевский флаг, находящийся ныне в музее ООРИФ в Нью-Йорке, благополучно пришли в Константинополь утром 4 ноября.
В эти дни из Керчи были вывезены флотом не только войска, отошедшие в город, в числе гораздо большем, чем предполагалось, но и те части, что прибыли из Феодосии, где из-за нехватки тоннажа их не могли погрузить. Перегрузка людьми на судах была такова, что многие беженцы не могли даже сидеть и им приходилось чуть ли не весь период морского похода до Константинополя стоять плечом к плечу. Запасов пресной воды в Керчи оставалось мало, а ее запасы были минимальны. На многих из кораблей, выходивших в море из Керченской гавани, вся пресная вода была в походе выпита. В употребление пошла даже вода из недействующих котлов, то есть с примесью масла.
Однако все суда, что шли из Керчи, пережили в Черном море норд-остовый шторм силой в семь баллов и вскоре пришли в Константинополь, потеряв в пучине лишь эскадренный миноносец «Живой». На миноносце находились лейтенант Евгений Иванович Нифонтов, гардемарин Владимир Сигизмундович Скупенский, пять человек команды и 250 человек пассажиров, главным образом офицеры Донского полка. Когда по приходе всех судов в Босфорский пролив, выяснилось, что эскадренный миноносец «Живой» не пришел, то совместно с русскими судами по согласованию с союзниками, командующим флотом были посланы в море на поиски пропавшего судна несколько французских военных судов. Собранные фрагменты, остававшиеся к моменту их обнаружения на воде, говорили о том, что миноносец, скорее всего, затонул при внезапно налетевшем шторме. По приходе флота в Константинополь началась демобилизация пароходов, а также вспомогательных военных судов. Вместе с тем проходило и расформирование служб и учреждений, ставших на чужбине совершенно излишними.
Наименование «флот» едва соответствовало по своему количеству и составу бывшей императорской Черноморской эскадре, а потому Черноморский флот приказом командующего флотом за № 11 от 21 ноября 1920 года переименован в Русскую эскадру. Командующий эскадрой автоматически становился старший флагман вице-адмирал М. А. Кедров, а начальником штаба Русской эскадры — его верный приятель контр-адмирал H. Н. Машуков. Назначения и кадровые перестановки прошли и по флоту, однако некоторые офицеры оставались на прежних местах. 1-й отряд эскадры возглавил младший флагман контр-адмирал Павел Павлович Остелецкий. Линейным кораблем «Генерал Алексеев» командовал бывший старший морской начальник в Феодосии, капитан 1-го ранга Иван Константинович Федяевский. На крейсере «Генерал Корнилов» остался его прежний командир капитан 1-го ранга Владимир Алексеевич Потапьев. А вспомогательный крейсер «Алмаз» был вверен заботам своего «давнего», с июля 1920 года, командира, капитана 1-го ранга Владимир Алексеевича Григоркова.