Страница 46 из 68
К Варне лодка подошла благополучно, но у входа в гавань ей довелось испытать несколько неприятных минут, когда пришлось на перископной глубине пересечь каменную гряду, имея под килем всего несколько футов воды. Затем лодка стала медленно продвигаться по заливу, постоянно поднимая перископ. Штурман лодки мичман Виктор Эдуардович Краузе быстро засекал положение «Тюленя», а старший офицер лейтенант Александр Евграфович Маслов осматривал горизонт. Пока штурман наносил на карту курс лодки и ориентиры, Маслов, имевший дар рисования по памяти, зарисовывал виденное. Так прошел целый день. Ночью лодка отошла в открытое море и всплыла, чтобы зарядить аккумуляторы, а утром продолжила свою работу. На сей раз экипаж испытал небольшое потрясение, когда килем лодки обнаружил не нанесенную на карту мель. «Тюленю» пришлось буквально «ползти на брюхе». Однако задание штаба флота было выполнено, и Китицын вернулся в Севастополь с ценнейшей информацией. В 1917 году продолжился боевой путь «Тюленя», потопившего еще три парусника.
6 октября 1917 года «Тюлень» снова отличился. В 0.50 немного севернее Игнеады лодка заметила крупный пароход. Китицын снова зашел со стороны берега и с дистанции 12 кабельтовых приказал открыть огонь. Получив несколько попаданий, пароход «Махи» остановился. Китицын по радио запросил из Севастополя корабли для конвоирования приза и 7 октября передал трофей эсминцам «Счастливый» и «Зоркий». Участие в Гражданской войне началось для «Тюленя» с неудачи. 1 мая 1918 года лодка была захвачена в Севастополе германскими войсками, однако потом, перейдя на сторону Белого движения, она оказалась в составе Черноморской эскадры Вооруженных сил юга России.
В 1920 году бывший капитан подводной лодки Китицын вместе со своими гардемаринами совершил еще одно плавание из Владивостока в Севастополь к генералу П. Н. Врангелю. В этом переходе ему снова пришлось проявить свой решительный характер. В Порт-Саиде оба корабля отряда Китицына были надолго задержаны английским командиром порта. Когда на них стали подходить к концу запасы провизии и угля, разрешения на выход с рейда все еще не было получено. Китицын заявил англичанам, что если в течение 36 часов на корабли не будут переданы вода, провизия, уголь и не будет разрешение на выход в море, то он выведет их в Суэц и затопит поперек канала. Через два часа англичане предоставили все необходимое для дальнейшего плавания. Следующим походом легендарного Китицына была эвакуация на кораблях из Крыма через Константинополь в Бизерту, а затем эмиграция в США, где в 1923 году в Нью-Йорке он возглавил «Общество бывших русских морских офицеров в Америке». Скончался М. А. Китицын в 1961 году в возрасте 76 лет.
Глава девятнадцатая
Борьба за Крым
До того, как отправить какие-либо суда к крымским берегам, на базе в Новороссийске под руководством морских офицеров создавались новые команды и возрождался в буквальном смысле флот. Очевидец вспоминал: «В самой глубине громадной… бухты Новороссийска… стоят несколько невзрачных, не покрашенных, с обломанными реями, с заржавленными палубами наших судов. Это можно понять лишь по поднятым Андреевским флагам. Люди, находящиеся на них, не похожи ни на матросов, ни на офицеров: они в грязных, замасленных и покрытых сажей куртках, в военных рубашках защитного цвета, в студенческих тужурках — в чем угодно, и можно лишь по лицам их с трудом угадать, что это новые, „кадетские“ команды наших возрождающихся кораблей. Суда эти кажутся развалинами — столько на них навалено хлама и так они невзрачны рядом с громадными английскими транспортами и чистенькими военными судами. Стучат молотки, звенят наковальни, работа с раннего утра до поздней ночи кипит на них. И их там так немного, что сомневаешься даже, можно ли будет когда-нибудь создать из них хоть ничтожную боевую силу»[28].
Но именно из этих возрожденных судов, из упорного ежедневного труда постепенно возникал, как Феникс из пепла, Русский флот. Так был вызван к жизни и разграбленный большевиками и союзниками знаменитый эсминец «Жаркий». Этому кораблю суждено будет прославиться в битве с большевиками, а его командир, лейтенант Манштейн, успешно выведет судно в порт Бизерты. Но весной 1919 года эсминец представлял собой безнадежную развалину. Он был не покрашен, на его палубе и в машинном отделении царила мерзость запустения. Ржавчина потихоньку делала свое дело. Мачта «Жаркого» была безнадежно поломана, винты оборваны, бушприт разбит, а леерные стойки также варварски поломаны. На палубе большевики оставили массу железного хлама: разбитые шлюпки, тросы, бочки и порезанный брезент. Орудия с эсминца были предупредительно сняты и увезены в неизвестном направлении. Лейтенант Манштейн, бегло произведший осмотр судна, установил, что паровые котлы на нем оставались в рабочем состоянии. Машины были запущены до крайности и заржавели, но наличие некоторых запасных частей к ним могло бы существенно поправить дело: судно можно было попробовать запустить.
Невзирая на трудности, молодые люди — студенты и учащиеся ремесленных училищ Новороссийска, — умудрились без помощи портовых кранов перенести на эсминец тяжелые машинные части, решили под руководством самого Манштнейна взяться за реанимацию корабля. Главные машины и котлы были разобраны, каждую часть их отчистили в керосине от ржавчины и грязи. В довершение всего, им удалось даже раздобыть одно трехдюймовое орудие. На палубе продолжались работы по установке и других орудий, найденных в городе. Студенты и гардемарины работали над проводкой электрической сети, шпаклевали борта, натягивали рангоут, выпрямляли стойки и одновременно ремонтировали шлюпки и моторный катер.
Все работы проходили в отсутствие самых обыкновенных в мирной жизни, но редких в условиях Гражданской войны инструментов. Не хватало талей, ключей и отверток. Сообразительная молодежь, конечно, находила нетривиальные решения, но это занимало большое время. Частично ситуацию с дефицитом инструментария помог решить запасной автомобильный броневой дивизион ВСЮР, стоявший неподалеку от порта. Чины дивизиона не только одолжили морякам необходимые инструменты, но и пустили их на территорию своей мастерской. Много времени отнимала работа со вспомогательными механизмами, находившимися в состоянии крайней запущенности. Динамо-машины были сняты с другого корабля. Тратились огромные силы, а обеспечение питанием было неважным. За день работы команда утомлялась настолько, что возвращаться в город, проделывая пешком несколько верст, решались не все. По обыкновению после спуска флага наиболее энергичные члены команды собирались на баке и в лучах последней зари до наступления темноты пели задушевные русские песни, а с первыми звездами расходились спать.
Вскоре последовали новые усилия по легализации «Жаркого» в качестве боевой единицы, сопровождаемые жаркими спорами в Морском штабе ВСЮР и тяжелыми поисками кредита на поддержание эсминца в рабочем состоянии. Наконец было найдено несколько тысяч рублей, чтобы обеспечить команду едой. Жить стало веселей. Команда с удвоенным энтузиазмом взялась за восстановление кают-компании и кормовых жилых помещений, изрядно разграбленных большевиками. Вместе с «Жарким» в порту заканчивалась работа над восстановлением эсминцев «Терец» и «Поспешный». Еще один, «Летчик», был отправлен на пробу. На «Жаркий» были подвезены снаряды для орудий, опробованы котлы, гудок и сирена. На эсминце, впервые за долгое время, начала пробуждаться жизнь…
С визитом на корабле побывал и главнокомандующий А. И. Деникин, прибывший в Новороссийск. Свидетель встречи вспоминал: «Уже издалека мы увидели его автомобиль с георгиевским значком, быстро катящий к нашей пристани. За ним следовали несколько генералов и штабных офицеров. Команда, кто как был, в разорванных и грязных рабочих одеждах, была немедленно выстроена на шканцах и юте. Офицеры с командиром во главе стояли на фланге у сходни. Генерал Деникин приближался быстрой и уверенной походкой вместе с адмиралом Саблиным. Он был в защитной рубашке с двумя Георгиевскими крестами и знаком Кубанского похода. После рапорта в сопровождении командира и старшего офицера, поздоровавшись… Главнокомандующий обошел миноносец, осмотрел помещения, выслушал объяснения о морской артиллерии, о стрельбе минами, о ремонте машин и котлов, побеседовал с матросами и сошел на пристань. Обычный осмотр, каких бывает немало во всех воинских частях… оставил в нас неизгладимое впечатление. Какое-то бодрое чувство, приток новой энергии и силы воли наполнил каждого из нас, хотелось все сделать для этого человека, идти за ним куда угодно, умереть за него, таким он казался родным, близким и светлым, как сама наша Родина»[29].
28
Терещенко С. К. За честь Родины // Морской сборник. Выл. XXV. № 7–8. Бизерта, 1923.
29
Терещенко С. К. За честь Родины // Морской сборник. Вып. XXV. № 7–8. Бизерта, 1923.