Страница 33 из 68
Бой продолжился, и вот уже более четверти окруженных партизан были выбиты из строя. Ранение получил и сам Чернецов, а кольцо казаков продолжало сужаться. Со стороны Каменской послышались орудийные залпы. Это пыталась помочь окруженным соратникам часть оставленных на станции добровольцев. Войсковой старшина Голубов обратился к Чернецову с предложением выпустить его с остатками отряда, если тот приостановит письменным приказом наступление части партизан, оставленной им на станции Каменская. В знак серьезности своих намерений, Голубов дал «слово офицера» не чинить препятствий чернецовцам, однако выпустить их из окружения с оружием наотрез отказался. Пытаясь сохранить жизни чинов своего отряда, Чернецов принял предложение Голубова. Партизанское наступление со стороны Каменской приостановилось. Казаки Голубова разоружили окруженных чинов отряда Чернецова и попытались конвоировать их по направлению к станции Глубокая, где уже расположились большевистские части. Сам Голубов, приказав подхорунжему Подтелкову возглавить конвоирование пленных партизан во главе с Чернецовым, отбыл в расположение большевиков, опередив колонну с пленными. В отчаянии Чернецов без оружия набрасывается на конвоиров. То же проделывают чины его отряда. Конвой смят, с криками «ура!» чернецовцы разгоняют оставшихся казаков, а подхорунжий Подтелков с размаху рубит шашкой напавшего на него Чернецова. Темная южная ночь позволила части пленных бежать. Другие были настигнуты и зарублены казаками.
Бежавшие пленники глубокой ночью достигли расположения отряда Чернецова, где в его отсутствие командовал заместитель, есаул Роман Григорьевич Лазарев. Бежавший подполковник Миончинский сообщил тому о трагической судьбе отряда и гибели его командира. Ослепленный ненавистью и отчаянием, Лазарев поднял по тревоге свою сотню и 4-ю Офицерскую роту и бросился во главе ее на станцию Глубокая. Рейд Лазарева оказался бесполезным. Казаки Голубова уже разъехались по домам, а красные оставили станцию, погрузившись в вагоны и отбыв в неизвестном направлении. Подобрав своих убитых в степи и на станции, отряд Лазарева вернулся в Каменскую. Следующий день прошел в относительном бездействии. Лишь только усилиями штабс-капитана Александра Альфредовича Шперлинга орудие добровольцев, установленное на платформе и прицепленное к паровозу, делало смелые выезды в сторону расположения большевистских частей на станцию Глубокая, одиночными выстрелами тревожа покой красных.
Подполковнику Миончинскому донесли, что неподалеку от хутора Гусева, расположившегося рядом с железной дорогой, казаками были оставлены полдюжины орудий с зарядными ящиками, по два на каждое. Тотчас же от Каменской отошел добровольческий поезд, который прикрывало единственное орудие на платформе, следовавшее за составом. И эта мера предосторожности, как выяснилось, была не лишней. Со стороны станции Глубокой появилась точно же такая же платформа, на которой большевики также установили орудие, быстро переняв эту идею у белых. Прогремели первые выстрелы, и началась самая настоящая орудийная дуэль. В дыму разрывов и в полосе пыли и копоти добровольцы стали производить погрузку орудий и боеприпасов в свой состав. Видя, что стрельба одного орудия не в силах замедлить погрузки, большевики быстро сняли его с платформы, а саму ее, нагрузив камнями, разогнали при помощи маневренного паровоза и пустили по направлению платформы, с которой продолжало стрелять орудие Шперлинга. Через несколько мгновений платформы столкнулись и орудие белых на время замолкло: платформа сошла с рельс, и теперь беспомощно осталась лежать в придорожной канаве. Красные не предпринимали новых атак, и поезд с добровольцами, груженный трофеями, медленно тронулся назад, а юнкера батареи Шперлинга, быстро поставив платформу на рельсы, вновь водрузили на нее орудие и приготовились прикрывать отход товарищей. Минуя Каменскую, состав с юнкерами-артиллеристами во главе с подполковником Дмитрием Тимофеевичем Миончинским проследовал в сторону Новочеркасска для формирования новой батареи. Еще несколько дней продолжалась борьба между охранявшими станцию Лихая добровольцами и партизанами Чернецова и накатывающими на них лавинами красногвардейских отрядов.
Глава девятая
Борьба разгорается
За неполные три январские недели между добровольческими отрядами и красными прошло 16 боев, в ходе которых добровольческие и чернецовские отряды несли потери в людской силе, но благодаря усилиям командиров, выдвинувшихся за время этой кампании, не слишком большие. Потери могли бы быть много большими, не окажись во главе первых добровольческих отрядов полковника Морозова, командира стойкой 4-й роты, а также офицеров-артиллеристов Миончинского и Шперлинга.
В Новочеркасске Дмитрию Тимофеевичу пришлось сразу же заняться формированием четырех орудийной батареи, которая была собрана буквально по крупицам, учитывая нехватку артиллеристов, и направлена командованием в Ростов. Тем временем батарею успело «догнать» на волах со станции боевое орудие Шперлинга. Его с трудом притащили оставшиеся в живых юнкера-артиллеристы, которые присоединились к батарее, следующей в Ростов. Тем временем есаул Лазарев просил новой поддержки у командования добровольцев, на этот раз для обеспечения тыла отряда, по-прежнему называвшегося «отрядом Чернецова». Большевики продолжили свое наступление с западного направления, от станции Гуково, угрожая тылу донских партизан. От 1-го Офицерского батальона был командирован взвод на узловую станцию Зверево. С ходу офицерский взвод атаковал красных и, бросившись в контратаку, захватил станцию. В этой контратаке взвод потерял одного офицера. Однако радость от столь скорой победы была преждевременной. Со станции Гуково, по сведениям разведчиков-добровольцев, в любую минуту можно было ожидать наступления больших сил противника.
Об этом было передано в Новочеркасск, откуда на помощь взводу решено было отправить весь 1-й Офицерский батальон. С первого раза погрузка в поезд и отправка на станцию Зверево не удалась — обслуга паровоза — машинист и его помощник, поспешили ретироваться в неизвестном направлении. Из рядов 1-го Офицерского батальона выдвинулись два человека, имевшие некоторое представление об управлении железнодорожным транспортом. После нескольких попыток запустить паровоз, состав, наконец, дернуло, и вот медленно, а затем все быстрее и быстрее он тронулся в сторону Зверево. В едином порыве достичь станции назначения как можно скорее офицеры разогнали паровоз до неимоверной по тем временам скорости и за 66 минут покрыли расстояние в 95 верст, сделав лишь одноминутную остановку на промежуточной станции Сулин. Прибыв на станцию Зверево, батальон выгрузился и выставил охранение. Отделение офицеров было направлено проверить станционные пакгаузы, в которых вскоре были обнаружены полушубки, взрывчатка в виде пластин и даже два скорострельных пулемета Лexa.
На утреннем совещании командир батальона решил произвести ночной налет на станцию Гуково и попытаться захватить ее, воспользовавшись эффектом внезапности. Задача была поручена 2-й роте. В три часа пополудни 19 января 1918 года рота во главе со штабс-капитаном Добронравовым выступила со станции Каменская под прикрытием сильно разыгравшейся метели и вскоре исчезла в непроницаемом снежном тумане. Через три часа после ухода роты выяснилось, что неизвестным предателем было отбито сообщение на станцию Гуково о выдвижении белого отряда. Довольно скоро выяснилось, что им оказался местный телеграфист, которого немедленно расстреляли. Следом за отрядом штабс-капитана Добронравова были посланы юнкера с приказом, отменявшим ночную атаку, но было поздно. Рота как сквозь землю провалилась. После нескольких часов томительного ожидания на станцию Каменская вернулись семь офицеров, рассказавших о том, что при подходе к Гуково рота оказалась в ловушке, так как была окружена во всех сторон. Большевики не жалели пуль, и почти две трети роты осталось лежать в заснеженной степи. Добронравов приказал отходить, но сам был ранен. В метельной круговерти, отстреливаясь, отдельные офицеры пытались вынести своего командира с поля боя, но тот, бранясь, приказал им оставить себя и немедленно отходить. 28 человек, включая самого командира роты, погибли. Среди офицеров прошел глухой ропот: как можно было направить одну роту с подобным приказом, если численность противника, по сведениям, многократно превосходила численность всех вместе взятых добровольцев офицерского батальона и партизан Чернецова!