Страница 30 из 68
Канонерки большевистской Амурской флотилии посменно несли сторожевую охранную службу на Амуре, против устья реки Сунгари. Первоначальной задачей, поставленной командованием Морской роте, был захват канонерки большевиков для того, чтобы выйти на ней в Амур. Там, на амурских просторах и должна была продолжиться борьба с остальными судами флотилии. 14 июля 1918 года на рассвете, выслав паровые катера вперед, рота выступила в поход из Харбина вниз по Сунгари на пароходе «Восьмой» КВЖД. Переход в 700 верст был сделан в двое суток. По приходе в местечко Тузаки в 12 верстах выше Лaxacy-cy, выяснилось, что канонерка накануне ушла в Хабаровск. Объект операции таким образом исчез. 16 июля на рассвете паровые катера «Рыболов» под командой старшего лейтенанта Сибирской флотилии Бориса Николаевича Рыбалтовского и «Талисман» под командой старшего лейтенанта Николая Сергеевича Харина вышли боковым рукавом на Амур и внезапно атаковали «Сретенск», пристав к его борту. После первых выстрелов большевики бежали по сходням на берег. Усилиями тридцати человек пароход с двумя баржами, таможенной брандвахтой и моторной шхуной «Де-Кастри» на буксире снялся с якоря и после переговоров с китайцами приведен в Лахасу-су. На пароходе и баржах было взято в плен около 20 большевиков и захвачено 25 винтовок с патронами. За лихое дело, завершившееся захватом у большевиков имущества более чем на миллион рублей, старший лейтенант Безуар произведен в капитаны 2-го ранга, участникам дела объявлена благодарность, отличившимся даны награды. В начале сентября узнали о падении советской власти в Хабаровске. 8 сентября заведующий речными операциями на посыльном судне «Сретенск» вышел в устье Сунгари. По приходе в Лaxacy-cy моряки выяснили, что канонерка покинула свой пост на Амуре и ушла в Хабаровск. А старший лейтенант Павел Васильевич Шахов, оставленный в Фугдине для наблюдения за действиями большевиков, с сорока гардемаринами, паровым катером и брандвахтой находятся уже на Амуре, занимая на левом берегу его таможенные постройки.
С рассветом 21 сентября, когда «Сретенск» с баржей пришел на базу и вошел в затон, тотчас прибыли три японских офицера, расспросивших о целях прихода и предложивших старшему лейтенанту Николаю Сергеевичу Харину, будущему директору-распорядителю конторы Добровольческого флота в Харбине, отправиться в город в штаб генерала Оой, командующего союзными войсками в Хабаровске, для переговоров. Переговоры к положительным результатам не привели, и старшему лейтенанту Алексею Васильевичу Соловьеву в ультимативной форме было предложено покинуть базу. Японцы держали себя на базе как полные хозяева и, не желая вступать с ними в вооруженное столкновение, старший лейтенант Соловьев вышел со «Сретенском» из затона и встал на якорь перед городом. Теперь в условиях повсеместного доминирования японцев, когда действия Морской роты теряли свою эффективность в этом районе, постепенно ее чины были рассеяны по другим частям и отрядам Восточного фронта.
Так Алексей Васильевич Соловьев в мае 1921 года оказался в составе десантного белого отряда, взявшего Владивосток и освободившего его от большевиков, а после недолгое время даже возглавлял Сибирскую флотилию, дослужившись до звания капитана 1-го ранга. После падения белой власти он активно участвовал в эвакуации войск атамана Семенова, будучи командиром 3-го дивизиона Сибирской флотилии. На вспомогательном крейсере «Лейтенант Дыдымов» он прошел часть пути в героическом походе эскадры адмирала Старка, вывезшей русских людей и часть войск с Дальнего Востока. Поход эскадры Старка спас многие сотни людей от неминуемой расправы большевиков, такой же, что и печально известная, проводимая примерно в это же время в Крыму, оставленном русской армией генерала Врангеля. Уже в декабре 1922 года, когда поход эскадры еще продолжался, Алексей Васильевич погиб вместе со своим крейсером и командой во время шторма в Восточно-Китайском море. Необычная, трагическая судьба, но у кого в те годы из русских моряков она была иной?
Глава восьмая
Добровольческое движение в сюжетах и лицах
Стоит немного остановиться на том, как в целом развивались события на Дону в 1918–1919 годы, когда приток морских офицеров и адмиралов туда удвоился, несмотря на то, что большого флота у Добровольческой армии не получилось. Существует довольно распространенное заблуждение относительно всемерной поддержки добровольческого движения на землях вольного Дона, а также относительно благополучного процесса формирования добровольческих отрядов на волне энтузиазма местного населения и горячего участия в этом офицерства, пребывавшего в то время на юге России в обстановке затишья и спокойствия. Однако на деле все было далеко не так гладко, а поддержка в формировании настоящей армии большинством офицерства не только отсутствовала, но и считалась среди некоторых авантюрной затеей, заранее обреченной на поражение.
Само формирование армии, конечно, шло ударными темпами, ибо враг не ждал, пока русские люди организуют свои боевые дружины для отпора, как уже было в начале XVII века, и наращивал объемы людской силы и техники для крупномасштабного вторжения на Дон. Необходимо было торопиться, чтобы встретить большевиков во всеоружии, под командованием опытных стратегов, с полностью укомплектованной личным составом армией. Бои с большевиками пока носили эпизодический характер, но белое командование сознавало, что количество красных в скором времени перерастет в ту критическую массу, с которой будет трудно справиться даже хорошо подготовленным и обученным военным. И потому едва начался январь 1918 года, как в Ростов переехал генерал-лейтенант Антон Иванович Деникин. Он прибыл для принятия командования над всеми частями Добровольческой армии, дислоцированными как в самом Ростове, так и в Таганроге.
Спустя две недели после этого в Ростов переехал и Корнилов со своим штабом. На общих совещаниях командиров Добровольческой армии, в ходе обсуждений и дебатов относительно дальнейшей борьбы и перспектив успеха в ней, вожди белой армии все более склонялись к мысли, что силами добровольцев и донцов удержать Новочеркасск и Ростов не представляется возможным. Оставаться и биться в этих городах насмерть тоже не казалось лучшим исходом борьбы, ибо донское казачество, за которое предстояло сложить свои головы, по-прежнему не понимало ее необходимости. Красные продолжали медленный, но верный охват донских земель, формируя на донской территории новые ударные силы на всех стратегических направлениях, одним из которых был Ростов.
Оставить Ростов Корнилов не мог до тех пор, пока изо всех существовавших боевых единиц и частей не будет окончательно сформирована полноценная армия. Задача по завершению формирования остающихся добровольческих частей легла на его начальника штаба, Сергея Леонидовича Маркова. Кроме того, Марков был обязан позаботиться и о том, чтобы все части армии были приведены в повышенную боевую готовность. В своей работе как начальник штаба он строго следил за тем, чтобы численность штабов была минимальной, их работа подчинена требованиям времени и особых обстоятельств, в которых находилась армия, и при этом соответствовала численности строевых частей. Штабные работники отнеслись к строгости Маркова по-разному, в целом одобряя его подход к снижению бюрократии и искоренению «канцелярщины», а в строевых частях почти единогласно признали в генерале близкого себе по духу человека. Однако и без эффективной штабной работы обойтись было невозможно. Без штабов действовали лишь партизаны, но их борьба была узконаправленной и носила характер действий пожарной команды, призванной тушить очаги возгорания по всей донской границе. Вопросами долговременной стратегии у партизан никто не занимался, а в тактических вопросах они полагались на удачливость командиров и на случай. По-прежнему среди казаков существовало заблуждение, что, если большевикам дать должный отпор, желание продолжать экспансию на казачьи земли у них исчезнет.