Агония обреченных

Кем полковник Шорт являлся в структуре ЦРУ, в каком именно Управлении он работал, Спарк — по понятным причинам — уточнять не стал. О том, что это Бредли было известно, тот тоже распространяться не счел нужным.

— Стэн Бредли.

— Вот, значит, вы какой… — медленно, сочным баритоном проговорил полковник, окинув взглядом Бредли с головы до ног. — Я — дядя Дональда Роуча, — представился он; его голос чуть дрогнул, и он на секунду отвел взгляд, однако тут же вновь взял себя в руки. — Я слышал о вас, и кое-что мне известно.

— Могу я узнать, от кого вы обо мне слышали и что вам обо мне известно?

— Я слышал о вас, в том числе и от Дональда. Он очень восторженно отзывался. А что известно?.. Мне известно, например, что там, откуда вы только что прибыли, вы контактировали с Дональдом. Не могли бы вы рассказать, как он погиб и что послужило причиной его гибели.

«Я рассчитывал познакомиться с полковником с помощью Дональда, так и случилось, — подумал Бредли. — Только совсем не так, как предполагал».

— Ваш племянник, мистер Шорт, стал жертвой преступно-некомпетентных действий наших, так называемых, кубинских партнеров. Дональду стало известно о серьезных… чудовищно-серьезных недоработках в подготовке того вопроса, ради которого он там находился. Вероятно, кое-кому из антикастровского подполья это не понравилось, и, чтобы скрыть это и отвести от себя удар, они убили его. По той же причине они пытались ликвидировать и меня. Обо всем этом я подробно изложил в отчете. — Бредли положил на стол Спарка папку. — Еще о чем я могу вам сказать — если это как-то облегчит ваши страдания — человек, задушивший Дональда, Хорхе Кастиенте, мертв. Его застрелил Мигель Идьигос; он же стрелял и в меня. Большего, мистер Шорт, увы, я вам сказать не могу.

Полковник снял очки, помассировал глаза и отошел к окну; Спарк и Бредли проводили его взглядом.

— Большего и не требуется, — не оборачиваясь, медленно проговорил Шорт. — Мы получали от Дональда сообщения о том, о чем вы только что говорили. К тому же кое-что нам стало известно из кубинских газет; там промелькнула заметка об убийстве Жана Фишера. Бедный мальчик…

Шорт подошел к Бредли и пожал ему руку:

— Я благодарю вас, мистер Бредли. Надеюсь, руководство вашего ведомства по достоинству оценит ваши заслуги. Думаю, эта встреча у нас с вами не последняя.

Затем полковник подошел к Спарку.

— Благодарю вас, мистер Спарк, за предоставленную возможность этой встречи, — сказал Шорт и тоже пожал ему руку. — Ранение, полученное не на поле брани, а во исполнение задания дорогого стоит, как вы считаете?

Когда Спарк и Бредли остались наедине, они какое-то время сидели молча. Первым заговорил Бредли.

— Я не считаю себя виновным в гибели сотрудника Управления разведки Дональда Роуча, — медленно, тихо, разделяя слова, проговорил он. — Я не считаю себя виновным в провале операции. И тем не менее я готов подать рапорт об отставке, и готов это сделать немедленно.

— Никто вас ни в чем не винит, Бредли, не занимайтесь самоистязанием. А рапорт об отставке мы сейчас готовы подать все, так что не торопитесь.

Спарк раскрыл папку, рассеянно перелистал листы отчета, затем закрыл и отложил ее в сторону.

— С вашим отчетом я ознакомлюсь потом, сейчас это уже не актуально. Что так смотрите? Удивлены? Не удивляйтесь… Пока вы составляли свой отчет, я был вызван туда, — Спарк кивнул на потолок. — Начинается новое дело, Бредли. Думаю, слова Шорта о том, что ваша с ним встреча не последняя, с этим связаны. Вполне вероятно, что им понадобится ваш опыт работы на Кубе. Вы знаете он откуда? Из Управления тайных операций. И если они решат перетащить вас к себе, этому не сможет воспрепятствовать даже полковник Эдвардс. — Спарк немного помолчал, потом спросил:

— Ладно… Сколько вам понадобится времени для того, чтобы залечить вашу рану? Что говорят медики?

— Рана заживает, медики мне уже не нужны, и к ним я не обращался.

— Ну что ж… это хорошо. В таком случае, сколько вам надо времени, чтобы отдохнуть после кубинских приключений? У вас ведь, кажется, еще не до конца использован отпуск?

Бредли не ответил, лишь неопределенно качнул головой.

— Неделя, — сам определил срок Спарк. — Неделя в вашем распоряжении, Стэн, большего, к сожалению, я вам дать не могу.

И вновь Бредли ничего не сказал, он лишь поднял на Спарка вопросительный взгляд; тот вылез из-за стола, прошелся по кабинету и остановился напротив.

— К этому делу подключают не только Управление тайных операций, Стэн, к этому делу подключают и нас. И нам тоже может понадобиться ваш опыт работы на Кубе. Да и не только на Кубе… Так что — неделя и ни дня больше. Отдыхайте.

Спарк вернулся на свое место и, видя, что Бредли продолжает сидеть, спросил:

— У вас еще что-то?

— Да. Мистер Спарк, я должен доложить еще об одном факте.

— Слушаю, — удивленный взгляд Спарка сменился на тревожный. Он хорошо знал Бредли и понимал: за таким его вступлением стоят такие причины, что лучше бы их не было вовсе; ни положительных, ни — тем более — отрицательных.

— Мистер Спарк, во время переброски на Кубу, находясь в Западной Германии, я подвергся вербовке со стороны генерала Гелена.

Спарк нервно хмыкнул и уточнил:

— Чему вы подверглись, я не понял?

Бредли достал из кармана пиджака диктофон, поставил его на стол и включил. Это была та самая запись их с Геленом разговора, которую отдал ему в Пуллахе Гарднер. Только от оригинала она отличалась тем, что была подкорректирована Бредли в нужном ему формате.

«Когда мистер Даллес узнает об этом нашем разговоре, в отношении вас определенные выводы он сделает, и я не думаю, что эти выводы пойдут вам на пользу, — услышал Спарк голос Бредли.

— Мистер Даллес об этом разговоре не узнает в любом случае, мистер Бредли. Это исключено. Я привык свои действия продумывать до мелочей.

— Господин генерал, сейчас я нахожусь в безопасности как никогда. Вы волосу не дадите упасть с моей стороны. Иначе, там, у нас, вас не поймут.

— Здесь — да. Но что с вами может произойти там, на Восточной территории? У них контрразведка работать тоже умеет. Вы нужны мне, мистер Бредли…

— ЦРУ и ваша организация идут в одной упряжке. Решают одни задачи…

— Вы нужны мне, — с нажимом повторил Гелен.

— Я не думаю, что мне стоит принимать ваше предложение. Прими я его, вы мало что выиграете, ЦРУ не проиграет ничего, я же окажусь между молотом и наковальней. Я окажусь той разменной картой, которой — в случае необходимости — можно пожертвовать и выбросить из колоды.

— Все мы в какой-то степени являемся той самой разменной картой, о которой вы говорите. И любого из нас могут выбросить из колоды. Таких людей, как вы, в качестве агентов не используют. Вы нужны мне там в качестве моего эмиссара, на которого я мог бы положиться и который в нужную минуту окажется не разменной картой, а джокером, на который делают ставку.

— Иметь своего эмиссара в стане разведки любой страны, пусть даже дружественной, — мечта каждого руководителя. Я все же остаюсь при своем мнении.

— Ну что ж, мистер Бредли, очень жаль, что мы не смогли прийти к согласию. Я на это очень надеялся. Кстати… Вас интересовало, как зовут ту фрау, которая вас обслуживает. Понравилась? Ее зовут — Марта. Марта Майер. Вы нужны мне, Бредли. Продолжим разговор?

— Вы преступили черту, генерал. Вы прижали меня к стене. Я вынужден дать согласие на ваше предложение.

— Важен результат, а не пути его достижения. Особенно в нашей работе.

— Вам следовало бы поискать другие пути достижения своей цели. И, тем не менее… сколько?

— Что „сколько“?

— Бесплатно работают только на субботниках в Советской России. Я намерен получать только наличными и не намерен оставлять, где бы то ни было свою подпись.

— Сумму, форму оплаты и все, что с этим связано, вы оговорите с тем человеком, который придет к вам после моего ухода. Эта сторона вопроса меня не интересует. Кстати, этот человек курирует вас. Он обеспечивает ваш переход в Восточную Германию, он же страхует вас до вашего отъезда из Европы. С этим же человеком вы будете контактировать в Вашингтоне. С этой минуты все вопросы вы будете решать либо с ним, либо через него. Откуда знаете про субботники?