Страница 6 из 10
На несколько минут в гостиничной комнатушке установилась неловкая тишина.
– И в каком же чине, – пытаясь разрядить обстановку, спросил Локис, – служат в нашем управлении такие симпатичные офицерши?
– Не думаю, что это столь уж важно, – быстро ответила Корнейчик и предложила: – Давайте продолжим начатый разговор. Есть одна задумка, как затянуть процесс освобождения «объекта». Но нужно обсудить некоторые детали…
Глава 6
Адвокат Мишель Порше вызвался представлять интересы Салмана Гудаева в суде отнюдь не из-за «торжества справедливости и защищая интересы демократии». Хотя именно об этом трубили все французские газетчики и репортеры. На самом деле все было гораздо прозаичней. Та сумма, которую предложили месье Порше, ему очень понравилась. А когда ему сказали, что в случае, если Гудаева освободят, эта сумма может удвоиться, адвокат уже не раздумывал. Он не входил в десятку лучших парижских адвокатов, но считался молодым, перспективным, подающим надежды. Имел свою контору в центре Парижа, секретаршу и даже двух помощников, выпускников Коллеж-де-Франс.
Первое дело, отказ Генпрокуратуре России выдать Гудаева как уголовного преступника, мэтр Порше выиграл с той легкостью, на которую и рассчитывал.
Основную ставку он делал на «имперские амбиции России», на ее «стремительное продвижение на Запад», что серьезно «угрожало демократии, в особенности в самой Франции». Рассказал судье об ужасах, которые творят русские солдаты в Ичкерии, родной стране Гудаева, хотя где находится эта Ичкерия и существует ли она вообще, не имел ни малейшего понятия. До кучи он приплел «газовый скандал», хотя знал о нем лишь понаслышке. Словом, Порше говорил все то, что говорят многие политики, когда хотят добиться своего от простого народа. Решение суда было единогласным – в экстрадиции отказать.
Однако, несмотря на это, из тюрьмы Гудаева не выпустили, поскольку он обвинялся в сопротивлении и покушении на полицейских. А это было уже серьезно. За это Гудаеву и его спутникам грозил тюремный срок и большой штраф. Никто не смеет покушаться на представителя французского правопорядка. И хотя сам мэтр недолюбливал ажанов еще со студенческой скамьи, законы своей страны он уважал. Впрочем, судьба гудаевских спутников, задержанных вместе с ним в Орли, Порше не интересовала, поскольку о них с самого начала речи не было.
Теперь ему предстояло выполнить нелегкую задачу: доказать судьям, что сам Гудаев не собирался ни на кого покушаться, а затеявший это дело старший инспектор Люка бессовестно врет.
Сидя в своей конторе, Порше мучительно ломал голову, как это сделать. Пока все говорило за то, что Гудаев, едва выйдя из самолета, попытался напасть на Люка в тот момент, когда инспектор хотел проверить у него документы. Он дал своим помощникам задание опросить персонал аэропорта и найти свидетелей, готовых дать нужные мэтру показания. Но таковых не находилось. Никто не хотел связываться с полицейскими.
Адвокат выбрался из-за стола и прошелся по комнате. До начала служебных слушаний «Департамент полиции против Гудаева» оставалось всего два дня, а у него так и не было хоть сколько-нибудь стоящего факта, которым можно было бы прижать полицейского инспектора. Он сказал об этом Гудаеву – они встречались почти каждый день, общаясь через переводчика. Лицо у того осталось бесстрастным и непроницаемым. Но по тому, как он сверкнул в сторону адвоката тяжелым взглядом, Порше понял, что будет лучше, в первую очередь для него же самого, если такие факты найдутся до суда.
Зуммер телефонного звонка отвлек Порше от тягостных размышлений. Машинально нажав кнопку громкой связи, он проговорил:
– Мэтр Порше на связи.
– Месье Порше, – раздался в комнате голос его секретарши Мари, – к вам посетительница, которая называет себя Анитой Лурье. Говорит, что это очень важно для вас…
– Мари, – несколько раздраженным голосом перебил секретаря мэтр, – я же предупредил вас, что сильно занят и никого не смогу принять еще несколько дней.
– Но, месье Порше, – виновато проговорила Мари, – эта мадемуазель утверждает, что у нее есть информация, которая вас заинтересует… Возможно, это как-то связано с тем русским?
Порше на мгновение задумался. Единственная информация, которая могла его сейчас заинтересовать, была связана только с Гудаевым. Об этом могли знать многие, поскольку газетчики все еще продолжали, хотя и вяло, муссировать эту тему.
– Хорошо, впустите ее, – нехотя ответил Порше, отключая громкую связь и быстро садясь в свое высокое кресло.
Едва он успел придать лицу озабоченно-деловое выражение, в кабинет вошла посетительница. С первого же взгляда Порше, как истинный француз, оценил ее по достоинству. Невысокого роста, с прекрасно сложенной фигурой, красивыми ногами и высокой грудью; копна густых рыжеватых волос, молочно-белая кожа лица и огромные голубые глаза завершали картину совершенства. Девушка была одета в строгий деловой костюм серого цвета, который сидел на ней безупречно. От восхищения у Порше слегка приоткрылся рот. Он, не отрываясь, смотрел на вошедшую девушку, не в силах произнести ни слова.
– Позволите пройти, месье? – Голос у посетительницы был мягкий, даже бархатный. Она говорила на правильном французском языке, с легким южным акцентом.
– Да-да, мадемуазель, – торопливо проговорил мэтр Порше, стряхивая с себя наваждение. – Извините меня, я просто очарован вами… Прошу!
Он неловко, боком выбрался из кресла и жестом пригласил посетительницу сесть. Та, пройдя, как модель по подиуму, элегантно села на стул. Закинув ногу на ногу, достала из сумочки пачку дамских сигарет и вопросительно посмотрела на адвоката.
– Курите, – разрешил тот, пододвигая ей пепельницу. Обычно Порше редко разрешал курить в своем кабинете. – Так что вы хотели мне рассказать, мадемуазель?.. – спросил он, опять садясь в свое кресло.
– Мадемуазель Лурье, – подсказала девушка, выпуская вверх тонкую струйку дыма. – Мадемуазель Анита Лурье.
– Я слушаю вас, мадемуазель Лурье, – повторил мэтр.
– Из газет я узнала, – не торопясь заговорила посетительница, – что вы занимаетесь делом некоего господина Гудаева и у вас появились некоторые затруднения со сбором доказательств его невиновности. Я правильно излагаю?
– Не совсем, – слукавил Порше. – Газетчики сильно преувеличивают мои затруднения…
– Перестаньте, мэтр, – Лурье укоризненно покачала головой. – Мне тоже не нравятся газетчики. Но дело в том, что я знаю таких людей, как ваш клиент. Точнее, я знаю его соплеменников, потому что мне приходилось с ними общаться. Так вот, хочу предупредить вас, что если послезавтра Гудаев не окажется на свободе, то к вечеру вам отрежут голову и пришлют ее вашим родственникам.
– Перестаньте меня запугивать! – резко сказал Порше. – Иначе я вызову полицию!
– Вам это не поможет, – так же резко ответила Лурье. – Меня выпустят через пару часов, а вы все равно лишитесь головы.
– Послушайте, мадемуазель Лурье, – устало проговорил Порше. – Или как вас там на самом деле зовут. Я очень занятой человек. У меня расписана каждая минута и нет времени на бредовые разговоры. Мы живем в цивилизованном обществе…
– Хотите посмотреть, что сделали на родине вашего клиента с англичанами из Красного Креста? А ведь они тоже помогали им, – неожиданно предложила девушка, расстегивая сумочку. – У меня есть несколько фотографий…
Она небрежно бросила через стол конверт, из которого выпало несколько снимков. Порше нехотя взял один из них; через секунду лицо у него побледнело, он нервно сглотнул.
– Откуда это у вас? – выдавил он через силу.
– Какое это имеет значение? – пожала плечами Лурье, гася сигарету. – Важно, что эти снимки доказывают, что в цивилизованном обществе вас могут защитить только от цивилизованных преступников. Но я хотела бы поговорить о другом…
Порше осторожно отложил в сторону страшные фотографии и недоуменно посмотрел на девушку.
– У меня есть то, что вам надо, – продолжала она. – Это запись задержания вашего клиента в Орли. Я могу вам предоставить диск, но…