Страница 41 из 178
ОТКАЗ ОТ СУВЕРЕНИТЕТА И НЕОБХОДИМОСТЬ ОГРАНИЧЕНИЙ
Мы живем в таком мире, который одновременно сужается и расширяется, становится ближе к нам и удаляется от нас. Новости о свержении диктаторов или подавлении диссидентов мгновенно распространяются по всему миру. Громадные денежные суммы в считанные секунды передаются с помощью электронных устройств. Национальные границы играют все менее существенную роль. И все же глобальность, тем не менее, одерживает верх. Расцветает глобализм всех сортов. Растут призывы в пользу «самоопределения» в мире, в котором сама идея суверенитета становится бессмысленной из-за якобы непреодолимых планетарных проблем, которые ныне стоят перед человечеством.
Никогда еще мир не находился в таком плену у законов, диктуемых деньгами. Капитализм нахально выражает уверенность в своем полном превосходстве. Он оживляет культуру выбора, политическим выражением которого является демократия. Его щедрые посулы вызвали такой консенсус, который пересекает все границы — национальные, расовые, классовые или религиозные. Он подстегивает конкуренцию за экономические преимущества и вдохновляет индустриальное творчество. Он вознаграждает победителей и карает побежденных.
Проблемы, связанные с феноменом демографического взрыва, нищеты, наркомании и распространения оружия в мире, требуют самых неотложных мер. Мы еще далеки от серьезного понимания всех этих вопросов. Их решение потребует появления таких лидеров, которые будут готовы к отказу от собственного суверенитета — крайне непопулярной мере в настоящий момент. Люди нуждаются в защите от самих себя, они должны прекратить воображать себя собственниками мира и других личностей и, наконец, признать, что человек на нашей планете — лишь квартиросъемщик. Понятия о храме, служении и святом должны стать теми лозунгами, которые поддерживают глобальную программу выживания. Выполнение всего этого потребует от нас отказа от извращенной логики культуры выбора. Лешек Колаковский предупреждал нас о той серьезной опасности, с которой придется столкнуться человечеству, если оно откажется от всего святого: «Культура, если она утрачивает свой священный смысл, вообще теряет всякий смысл. С исчезновением святого, определившего границы совершенства, которого может достичь светский человек, возникает одна из самых опасных иллюзий нашей цивилизации — иллюзия, что нет предела тем переменам, которых не смог бы перенести индивидуум в своей жизни, что общество, в принципе, — это что-то бесконечно эластичное и что отрицание такой эластичности и такого совершенства равносильно отрицанию независимости человека и тем самым отрицанию самого человека. Утопия о совершенной автономии человека и надежда на неограниченное совершенство могут стать наиболее эффективными инструментами его самоуничтожения, которые когда-либо изобретались человеческой культурой. Отказ от святого — это отказ от наших собственных пределов. Это отказ от идеи зла».
Проблемы, которые будут досаждать человеку грядущего тысячелетия, требуют, чтобы мы восстановили идею зла и идею святого, поставив их в центр политической жизни. Мы должны определять мировые стандарты демократическим путем, чтобы они предстали перед людьми во вполне приемлемом виде. Институты, созданные Организацией Объединенных Наций, не были приспособлены для выполнения такой миссии. У них для этого нет ни средств, ни необходимого мандата. Они должны встать на более высокий уровень международной организации и обрести истинную сверхнациональную власть, обычную планетарную политическую власть, которая способна определять необходимые критерии в тех регионах, в которых само выживание людей поставлено на карту…»
Минус-цивилизация: оперативная ориентировка
Когда ловят преступника, стражи правопорядка сперва составляют оперативную ориентировку. Для того, чтобы мерзавца можно было опознать, чтобы предсказать его возможные действия. Займемся этой работой и мы. И начнем с главной характеристики — топоса Минус-цивилизации.
Напомним, что топос, этот цивилизационный код, имеет семь составляющих, действительно похожих на генетическую цепочку. Вот они:
1. Отношение к природе.
2. Отношение к обществу.
3. Отношение к государству.
4. Отношение к Богу, непознанному.
5. Отношение к деятельности, активности, к занятиям человека.
6. Отношение к личности.
7. Отношение ко времени.
Приступим. Природа для неокочевника — не больше, чем инструмент для удовлетворения потребностей и достижения целей. Сам он предпочитает жить в шикарных местах с великолепной экологией, в заповеднике. А что будет там, где обитают остальные — ему наплевать. Впрочем, его беспокоят изменения климата Земли, но неокочевник тревожится не из любви к природе или человечеству, а потому, что это может повредить ему лично. Если для этого нужна современная экономика по всей планете — пусть будет так. Нет — да и черт с ней.
2. Общества для неокочевника нет. Для него существует только касты. Одна — партнеры и сообщники. Все остальные — неприкасаемые, над которыми он с подельниками возвышается, как бог. Внутри касты есть свои степени и градусы величия. Это гораздо хуже, чем капитализм. Президент крупной корпорации может ехать в лифте и разговаривать с простым лифтером, искренне интересуясь его домашними делами. Ведь они оба занимаются бизнесом корпорации. У них — общество. А здесь общества нет. Лифтер — лишь раб, лишь грязь под ногами, лишь говорящий придаток к машине.
3. Неокочевник — враг современного государства. Государство должно уступить место теневым структурам этих «супербедуинов». Или, как вариант, подвергнуться полной приватизации, превратившись в аппарат беспредельного насилия на «пиплом», населением. Насилия, ограниченного только планами неокочевников. Государство, которое согласует интересы разных групп и слоёв населения, неокочевнику не нужно.
4. Бога для неокочевника нет. Он сам осознаёт себя богом. Священны для него лишь собственные желания. Крайнее выражение это мировоззрение находит в стройной религии сатанизма, где Сатана — отражение темных душ неокочевников.
5. Труд для неокочевника — это не творчество, а власть и потребление. И это, может быть, самый ключевой момент в его топосе. Вся жизнь неокочевника сводится к обладанию и проявлению власти, а также к потреблению. Я потребляю труд чужих, и самое большее, на что я способен — это подчинять себе других, манипулировать ими. Но — исключительно ради удовлетворения своих потребностей, и прежде всего — потребности во власти. Труд не имеет самоценности для этого «электронно-финансового» бедуина.
Нельзя сказать, что они враждебны любому творчеству. Но творчество должно быть направлено только на то, чтобы доставить удовольствие новым кочевникам, чтобы сделать их власть безграничной, а потребление — более сладким. Для этого нужно создать специальный психостимулятор? Отлично — вот деньги, делайте. На Марс лететь хотите? Дулю с маслом вам! Один творит, потому что ему интересно Дело. А другой смотрит на это с ухмылкой жирного кота: мол, твори — но главное, чтобы я мог сожрать сотворенное. Помните мудрствования свиньи в одной сказке? «Весь мир делится на две части: съедобную и несъедобную. Первое нас интересует всемерно, на второе нам просто начхать». При всей внешней несхожести хрюкающей хавроньи и лощёных неокочевников их философии поразительно совпадают.
6. Люди — только они, остальные — животные, глина под ногами, расходный материал, статистические единицы, электорат. Человек для неокочевника — член корпорации грабителей, метагруппы. При этом неокочевник вполне интернационален, в его группировках собираются исчадия разных рас и народов. Неокочевник относится к себе, как к высшей и единственной ценности.
7. Время для неокочевника — начисто лишенный священного смысла тайминг фондовых бирж, чисто технический показатель. Такой же, как скорость на спидометре или время на взрывателе мины замедленного действия. Неокочевник, как грабитель, держит в руках секундомер, следя за выполнением разработанного графика операции. Время для него — деньги.