Страница 131 из 178
Кто сказал, что нынешняя глобализация необратима? Ведь мир уже знал первую глобализацию — в конце XIX и начале XX веков. И она принесла катастрофу.
С точки зрения европейца 1890-х годов мир до 90-х годов ХХ века — страшен и мрачен. Какое-то скопище государств с полицейскими и националистическими режимами, разделенный на военные блоки, с массой ограничений прав личности, визами и паспортами. С промышленностью, вынужденной тысячами штамповать разнообразные орудия убийства, чтобы выжить.
В его-то ойкумене нравы мягчели, распространялось понятие прав человека. Капиталы и товары двигались свободно, легко преодолевая границы между государствами. Тем паче, что сами государства были большие — одна Австро-Венгрия чего стоила. Американцам принадлежали значительные пакеты акций европейских компаний, англичане имели большие доли собственности в германской промышленности, немцы — в британской и французской. Производя что-то, промышленник той эпохи мог заказать части машин сразу в Швеции, Германии и на заводах «Шкода» в Австро-Венгрии. Транснациональные финансовые сети пронизывали страны и империи. Переплетение интересов доходило до такой степени, что серьезные аналитики говорили о конце эпохи войн на Западе. Люди могли свободно перемещаться по Европе и селиться там, где позволяли средства. Паспортно-визовый режим сохраняли лишь отсталые страны вроде России. Отец одного из нас, Максима Калашникова, помнит своего учителя географии, в начале ХХ века студентом объездившего всю Европу с дорожной котомкой за плечами. Реальность той поры до боли напоминает нынешнюю глобализацию — с поправкой на более низкие технологии и скорости, конечно.
И все это, казавшееся таким прочным и современным, рухнуло после 1914 года. Мировые войны и революции, распад империй и экономические кризисы раскололи благостный мир 1900 года, разрезали границами и тьмой всяческих ограничений. Причем раздел шел не столько между «страшным» СССР и миром капитализма, сколько между самими западными странами. До 1960-х годов было невозможно, например, свободно перевести капитал из Франции в Германию. Но если глобализация уже успела раз потерпеть крах, где гарантия, что подобное не произойдет снова, под влиянием других факторов?
У нас есть одно чувство, читатель. Мы хотим поделиться им с вами. Логика мирового развития сегодня такова, что пара миллиардов людей на Земле оказываются совершенно лишними. Они, как нгуми из романа Джо Холдемана, не нужны современной экономике даже в роли низкооплачиваемых рабов. И это касается не только народов безнадежно нищего и неразвитого Юга, но и миллионов людей, живущих сегодня на остатках Советского Союза, в благополучной Европе и Соединенных Штатах. Нгуми будут всех цветов кожи, культур и языков. В одном разряде бедных, безработных и озлобленных «лишних» окажутся белый бритоголовый, негр из Южного Бронкса и таджикский дехканин.
Из этих двух миллиардов большинство опустится в полуживотную жизнь — будем реалистами. Но среди массы обреченных по закону больших чисел найдутся несколько процентов тех, кто решит драться и жестоко мстить отвергнувшему их миру. А это — десятки миллионов потенциальных боевиков, террористов и смертников. Часть из них просочится на Запад из Азии, Африки и Латинской Америки. Части вообще просачиваться не придется — они уже на Западе. Когда Западная цивилизация начнет корчиться от мучительного кризиса, когда станут рушиться ее цивилизационные конструкции, воины-нгуми атакуют. И это будет не нынешний «регулируемый» терроризм! Что бы там ни говорили, а практически за всеми терактами нашего времени через одного-двух посредников стоят государственные спецслужбы или Сообщество Тени. Эти теракты совершались ради управления событиями. И только Беслан — исключение. Там мы увидели что-то вроде вторжения пришельцев. Они не выдвигали политических требований, а просто уничтожали нас. Чем больше — тем лучше.
А теперь представьте не один, а множество бесланов. В Париже, Мюнхене, Нью-Йорке. Пришествие существ из иного, «лишнего» мира. Безжалостных. Убивающих тысячами без разбору. Как марсиане Уэллса. Таким станет террор завтра.
Недавний киношедевр Запада называется «Гуд бай, Ленин!». Ой, поспешили вы, ребята… Скоро придется говорить: «Здравствуй, Ленин. Здравствуйте, Гитлер и аятолла Хомейни тоже!» Некоторые аналитики считают, что к 2017 году на улицы европейских городов выйдут толпы под красными знаменами, начнется бурный ренессанс коммунизма. Впрочем, не только его. Ждите расцвета жесткого национализма белых и мусульманской революционности. Безжалостная логика развития глобализма и финансового капитализма, выталкивая миллионы людей в разряд лишнего, обездоленного населения, неминуемо превратит изрядную их часть в коммунистов, бритоголовых штурмовиков и «стражей исламской революции». Да-да, над Западом встанут тени не только Ленина и Гитлера, но и Хомейни — учитывая процент мусульманской злой молодежи в европейских странах. Психология человека мало изменилась за два тысячелетия. Если подобные явления были раньше, то они неизбежно возникнут вновь, как реакция на тенденции «турбокапитализма».
Что бы там ни говорили, а Советский Союз, словно мощный магнит, отклонил траекторию мировой истории в ХХ столетии от магистральной линии. Он заставил капитализм стать гуманнее, породил феномен социально ориентированного государства и массового среднего класса на Западе. Но вот магнит исчез и траектория выправилась. Капитализм отбрасывает прочь человеколюбие. Пускает под нож средний класс и социальное государство. А значит, получив мощную подпитку в виде десятков миллионов недовольного народа в одной только Европе, вернутся и коммунизм всех толков, и нацизм, и радикализм магометан. (Впрочем, последний никуда и не исчезал с 1978 года). Чего нам, русским, комплексовать по поводу нашего красного эксперимента? Ведь первая на свете социалистическая революция разразилась не в России 1917 года, а во Франции 1871-го — Парижская коммуна. Правда, продержалась она чуть более двух месяцев. Но факт остается фактом — Запад и тут в лидерах ходит. Вызовы времени неминуемо извлекут с полок психоистории покуда пылящиеся на них идеи Маркса, Ленина, Мао, Гитлера. Скрестят их с Интернетом, информационными технологиями и мобильной связью. Придадут им нынешние формы — сетевого метадействия, мятежевойны, флэш-моба, хакерства, высокотехнологичного террора…
Мы не пророчим новую мировую коммунистическую революцию. Скорее всего, еще мощнее окажутся волны неонацизма и исламизма. Однако социальные потрясения и взаимное ожесточение в разодранном обществе Западу в этом веке обеспечены.
Западу предстоит пережить примерно то же самое, что и Российской империи после 1917 года. Читая описания структурного кризиса на нынешнем Западе, наблюдая развитие режима жесткой турбулентности в «цивилизованном мире», мы узнаем картину крушения русского социума в начале ХХ века. Те же стадии синергетической катастрофы. Есть даже мистический «сдвиг фаз» примерно на век. Помните, когда в России начались революционные процессы в культуре, а социум стал раскалываться? В 1860-е, после отмены крепостного права. На подготовку семнадцатого года и завершение общественных процессов для него у русских ушло примерно полвека. На Западе же контркультура и молодежный радикализм просыпаются как раз через сто лет — в начале 1960-х…
Помнишь, читатель, чем кончился процесс у нас? Распахиванием врат преисподней. Ад вырвался наружу и затопил Россию. Мы познали господство абсолютного Зла, братоубийство и озверение всех сторон Гражданской войны. Самые страшные примеры жестокости и насилия. Нам понадобился Сталин, чтобы захлопнуть двери Ада. И вы знаете, каких неимоверных усилий и жертв это стоило.
Завтра врата преисподней распахнутся на дряхлеющем Западе. Это неизбежно. И снова легионы бесов вырвутся наружу. Только теперь — во всеоружии таких технологий, на фоне коих тачанка, «Маузер» и пулемет покажутся детскими игрушками. Сможет ли Запад закрыть эти врата? Найдется ли у него личность, сравнимая со Сталиным?