Страница 61 из 139
Кажется, более правильным является следующее понимание роли татарского фактора в судьбе России. Ось Россия-Казань-мусульманский мир — это важнейший «цивилизационный тоннель», по которому в обе стороны могут закачиваться грандиозные потоки информации, методик, проектов и пиара, слагающих геополитическое влияние одной цивилизации на другую: русская и исламская реки сходятся под Волгой. Сам по себе тоннель этот не хорош и не плох, это лишь инструмент; и видя, как сегодня возвышается Казань, можно лишь радоваться качественному улучшению такого инструмента влияния. Весь вопрос в том, кто лучше, кто адекватнее сможет на нем сыграть.
Было время, когда Советский Союз через Среднюю Азию и Кавказ осуществлял геополитическую экспансию в мусульманский мир. Ресурсы, которые закачивались в среднеазиатские республики, в их элиты, в их инфраструктуру, рано или поздно откликались просоветским переворотом в одной из государств Ближнего Востока, резким ростом числа изучающих русский язык арабов, неожиданным сближением с той или иной страной Магриба, выгодным военным контрактом, активизацией антиамериканских настроений, найденным компромиссом в нефтяной политике, очередной политической уступкой в пользу Советского Союза…
С тех пор Россия практически утратила подобное умение — влиять на международную обстановку через внутренние факторы. И уже долгое время происходит обратный процесс — мусульманский и тюркский мир транслирует в Россию через «цивилизационную трубу» собственные представления о мире, и исламские республики России выступают агентами этой встречной экспансии. И вот уже Россия, четыреста лет до этого прожившая в ритме славяно-тюркской культуры, в симбиозе православия и ислама, содрогается от взрывной экспансии ваххабитов, переламывается пополам вдоль сепаратистского «разлома» Кавказ-Уфа-Казань, глядит с ужасом в восточные лица миллионов флибустьеров, заполонивших рынки и казино. И нынешний праздник — который во времена оные был бы отыгран как мощнейший вброс просоветского исламо-тюркского элемента в пропагандистские сферы Ближнего Востока, нынче выглядит как очередной «парад суверенитета», принимать который в спешном порядке примчался лично Путин.
«Цивилизационный тоннель» не запрёшь — не форточка. Захламить его дешевым пиаром, показными празднествами и подачками из бюджета тоже не удастся — в итоге прорвёт так, что затопит всё вокруг. Нужно заново учиться его использовать, иначе мы все взлетим на воздух…»
Разрушение СССР и Красного проекта вызвали, по выражению Сергея Переслегина, обратные волны. Ценой слома Союза стали потоки иммигрантов из Азии, затапливающие славянские города и районы. Те, кто жил в СССР до Горбачева, прекрасно помнят, что в нем и речи не шло о нашествии азербайджанцев в Москву, армян — на Кубань, а крымских татар — в Крым. Никакие северокавказские преступные группировки не делили сферы влияния в столице, не брали под контроль важнейшие гавани или банки. Разгромив вполне современный Красный проект, дурные россияне вызвали еще одну ответную волну: нашествие средневековья, дикого фундаменталистского варварства. Столько лет твердили о том, что СССР — тюрьма народов, его история — кровь и позор, что наши идеалы, 1945 год и прорыв в космос были бессмыслицей! Тем самым «элита» и дурная интеллигенция вызвали презрение к нам соседних народов. Они стали искать иные идеалы — и тут США и Британия вместе с Саудовской Аравией предложили им ваххабитский фундаментализм. Новое варварство. Вождям этой волны архаичной мерзости потребовались удобные враги, коих надо убивать, грабить и эксплуатировать. Кто лучше всех подходит на сию роль? Русские. Ослабевшие. Рассыпавшиеся, как нация. Деморализованные и нездоровые. Угнетаемые враждебным чиновничьим государством. Кроме того, в этом государстве сплоченные пришельцы из Азии могут покупать больших и малых русских начальников. Те за деньги маму родную в зиндан отправят!
Кстати, продажность россиянского государства прекрасно просекли и китайцы, ныне успешно колонизирующие Сибирь и Приморье, хозяйничая в тамошних краях, как у себя дома. И вот орды пришельцев покоряют Москву и Владивосток, врываются в Южный федеральный округ, занимают пустующие земли в Средней полосе…
Такова еще одна цена разрушения СССР-1. А что дальше?
Алгоритм неотвратимости: к новому Косову
В домовом лифте Калашникова есть замечательные граффити. Их стоит привести, сохраняя подлинное написание. «Татары — низшая раса!» — гласит одна. «Курить зоприщено» — вторая. «The last Rassian patriots» («Последние русские патриоты») — третья. Они сделаны одним и тем же почерком.
Сначала разбирает дикий смех. Потом накатывает ледяная тоска. В этих каракулях отразилось все наше больное, надломленное время. Я представляю писавшего. Худой, нездоровый подросток в потертой нейлоновой курточке из Китая с нашитым бело-сине-красным шеврончиком. Бледный цветок в бетонных московских джунглях. С бутылкой какого-то пивного пойла в руке. С нищими родителями, сосущими то же пиво и упирающимися по вечерам в экран телящика — в поисках электронно-иллюзорных наркотиков. Это «дитя Ельцина», обреченное на беспросветье и бедность с самого начала своей жизни. Учащееся в школе демократических времен, а потому не знающее ни родного русского, ни международного английского языка. Russian — это «русский» на наречии англосаксов. Читается как «рашен».
Несчастный мальчик после крушения СССР оказался лишен человеческих перспектив и заперт в пределах мещанской, пошлой Москвы времен Лужкова. Что он видел по сравнению со мной, почти сорокалетним? Ни снежных вершин Кавказа и Памира, ни зеленовато-седой глади Каспия. Он не шагал по плато Устюрт, не знает, что такое пьянящий запах степи в мае. Он не видел величественных сибирских рек и диких скал Балаклавы. Не вдыхал пара камчатских гейзеров и удивительного воздуха лесов Приморья, где ароматы тайги мешаются с запахами джунглей. Ему не видать ни таинственных развалин парфянской столицы Нисы под Ашхабадом, ни синих гор Копет-Дага. Ему не ходить по улочкам южных советских городов и не кормить стриженных верблюдов хлебной кокой, посыпанной солью. Не покупать арбуза у доброго туркменского бабая, сидящего на горе зеленых «мячей». Ему никогда не увидеть грандиозного военно-морского парада 1983 года, когда корабли Черноморского флота заполняли Севастопольскую бухту полностью, когда из воды выходил подводный спецназ, демонстрируя захват ракетного крейсера. Ему не увидеть полярного сияния и грузных туш атомных ледоколов на рейде Мурманска. Не нырять в водах Азовского моря с маской и трубкой-шнорхелем. Не слушать куранты Одессы, глядя на угрюмую пушку, снятую с уничтоженного английского пароходо-фрегата «Тигр». Не ходить зачарованным странником среди удивительных храмов Великого Новгорода, не ступать по земле Ярославова дворища, не видеть, как из под слоев земли на раскопках выступает древняя бревенчатая мостовая. Так, как будто опускаются темные воды веков. Не плясать от радости, когда ребята найдут пятисотую по счету берестяную грамоту. Ему не держать выкопанное из остатков римской пограничной крепости пращное ядро из розоватового камня, опаленное с одного боку пожаром — когда рядом с тобой шагает к пограничному столбу другой империи отряд в зеленых фуражках с красными звездочками на околышах.
Господи, ему никогда не увидеть того, что видели мы меньше, чем за половину жизни! Он не видел СССР, не знает родной страны. Это хилое дитя постсоветской Москвы не ведает ничего, кроме заплеванных переходов метро, вонючих грязных подъездов с выбитыми стеклами, трехцветных флагов, пива и рынков-барахолок.
И вот этот с колыбели обреченный царапает стенки лифтовой кабинки, в отчаянии пытаясь доказать, будто он — высшая раса.
А в это время Москву и другие города, некогда считавшиеся русскими, продолжат мерно и методично осваивать цепкие, энергичные, помогающие друг другу пришельцы с юга. И когда-нибудь это кончится большой трагедией.
Ярость и ненависть начинают распирать грудь. И к ничтожным верхам, покончившим с величайшей империей. И к никчемным низам, когда-то продавшим страну за возможность сосать пиво, пиво, пиво…