Страница 41 из 139
Великолепная работа ума! Не согласимся лишь с тем, что в США правят людены, а отмеченный сценарий — американский. Нет, там развивается уже не американская, а глобальная Антицивилизация бестий, Сообщества Тени. (На эту тему достаточно написано во второй книге «Третьего проекта», «Точке перехода» М.Калашниковым и С.Кугушевым). Не людены сие, читатель, а бестии. Пока еще не измененные генетически и не усовершенствованные бионанотехнологиями. Пока еще… И они вовсю примитивизируют самих американцев, делая их тупыми «винтиками». Что, в конце концов, может погубить проект, названный Переслегиным «американским».
Что с Японией? Здесь проект движения в Когнитивную эпоху (Нейромир языком Кугушева-Калашникова) начат в 1944 году. Он четко осознан японской элитой. В ходе Второй мировой в Японии начаты судьбоносные проекты. Во-первых, создание кино и мультипликации, которые в перспективе должны были перебить американские у себя дома, став мощным средством формирования японского сознания. В 1943-м выходит фильм Акиры Куросавы «Гений дзюдо», положивший начало мощной тенденции кино о восточных боевых искусствах. Появляется и первый японский полнометражный мультфильм «Волшебный орел». Выходит в свет комикс «Робот науки приходит в Нью-Йорк». С другой стороны, рождается явление камикадзе: многоуровневый эксперимент. Японская аристократия в 1944 году понимает: война проиграна, и теперь нужно выйти из нее с максимум пользы для нации. Создавая отряды пилотов-смертников и водителей торпед, элита Страны восходящего Солнца прежде всего избавлялась от тех, кто мог бы воспротивиться капитуляции. От тех, кто совмещал высокий интеллект с яростным фанатизмом. Ибо в камикадзе шли те, кто был готов отдать жизнь совершенно сознательно, а не под влиянием слепого отчаяния. Камикадзе-летчики сами принимали решение о самоубийственной атаке или о возвращении на базу. С другой стороны, был поставлен эксперимент по подавлению страха смерти. А это — необходимое звено для перехода в когнитивную эпоху.
Основные черты японского проекта прорыва в Грядущее: опережающее технологическое развитие, управление сном и сновидениями, использование в роли проводника национальной трансцедентности обобщенной культуры анимэ (мультипликации), распространенной в Интернете и на телевидении. И, наконец, «культура смерти», помогающая японцам подниматься на высший контур психики.
После войны японцы тратят титанические усилия не только на создание современной промышленности, но и на совершенствование комиксов-манга и мультиков-анимэ. К 1979 году, по мнению Переслегина, они превосходят диснеевскую графику. Появляется жанр космической мультипликационной оперы.
Отметим со своей стороны: мультипликация играет огромную роль в формировании сознания детей. Недаром СССР обладал высокоразвитой мультипликационной индустрией. Студии Союза производили не только милые сказки для детей на 10–15 минут времени, но и футуристическо-технократические полнометражные анимационные ленты. Например, о приключениях Самоделкина на астероидах (работа тбилисских мультипликаторов 70-х), о грядущих советских миссиях на Луну, о приключениях русских, «вздувающих» Запад («Приключения капитана Врунгеля», снятые в Киеве в 1979-м). Кстати, самые футуристические мультики в СССР снимались не на московском «Союзмультфильме», а на «Киевнаучфильме». Недаром «демократия» нанесла сокрушительный удар по отечественной мультипликации. Она уничтожила «Союзмультфильм», отрезала от нас продукцию бывших союзных республик — и теперь наше пространство намертво захвачено американской анимационной продукцией. Наши дети вот уже много лет живут в мире чужих образов, их сознание закрепощается и пропитывается чувством американского превосходства во всем.
Японцы же своего не упустили. Их мультипликация ширится и развивается. Вплоть до экспансии порно-анимэ в Интернете. Как полагает Переслегин, культура анимэ способствует повышению социальной связности и «по каким-то еще не вполне ясным причинам позволяет поддерживать более высокий уровень образования вблизи постиндустриального барьера».
Сегодня Япония движется в грядущую эпоху, развернув мобильные сети 3-го поколения. Она развивает компьютерную технику, причем японцы сразу же покупают все ее новинки. Уровень жизни высок, а потому есть «гедонистическая элита», способная к восприятию высших уровней мышления. В деловой сфере японцы воспринимают передовые бизнес-схемы, применяют снабжение без складов, с точным учетом всех пристрастий отдельного покупателя. В японской современной масс-культуре демонстрируется инаковость и фигура Проектанта. В ней постоянно читаются намеки на то, что существуют и прорываются к нам миры то умерших, то будущего. «Такой «танец отражений» рано или поздно превратит психику отдельного человека в сложную многомирную структуру», — считает автор.
Тоже интересный взгляд на Японию, читатель. Действительно, она достигла многого благодаря фантастике. Но мы, в свою очередь, отметим то, чего нет у Переслегина: слабость модели Страны восходящего Солнца. Прививка-то будущего была чужой фантазией, американской! А потому рывок в Нейромир (эпоху когнитивности) споткнулся в 1991 году, когда Япония впала в затяжной кризис. Развитие по пути производства бытовой электроники и потребительских товаров уперлось в потолок. Япония не смогла создать свою космонавтику. Ее фундаментальная наука слаба. Образование, хотя и качественно, но в нем слишком много зубрежки. Это отбивает у студентов способность к созданию нового. Воображение исчерпывается. За годы стагнации японцы не смогли совершить прорывов в энергетике, в информационных технологиях, в стиле жизни. Теперь Япония стареет и дряхлеет. Даже в высокотехнологическом бизнесе нарастают неприятные для Японии тенденции.
Например, основатель знаменитой суперкорпорации «Сони» Акио Морита прославился тем, что произвел несколько революций на мировом рынке. С 1950 по 1981 год от смог первым в мире предложить до тех пор невиданное и неслыханное. Тут и переносные радиоприемники-транзисторы на батарейках (1955 г.), и портативные телевизоры (1959-й), и первые видеомагнитофоны с видеоплейерами, и первые CD-проигрыватели (1979 г.) В 1981-м «Сони» запустила в производство трехсполовинойдюймовые дискеты. Кажется, компания воплощала стремительный полет в грядущую эпоху. Каждая из таких инноваций была прорывной, она открывала людям целый новый мир. Но … с 1981 года все как ножом обрезало. Почему? Потому что на смену визионеру фантазеру-капиталисту Морите пришли новые управляющие — сухие американизированные маркетологи с дипломами «Эм-Би-Эй». Они-то все и погубили. Бизнес-администрирование совершенно не годится для того, чтобы придумывать прорывные инновации. Все, что оно может — так только обнаруживать некоторые возможности на уже существующих рынках. (Клейтон М.Кристенсен, Майкл Е. Рейнор. «Решение проблемы инноваций в бизнесе» — Москва, «Альпина Бизнес Букс», 2004 г., с. 92).
Все, чем прославились японцы, делалось на основе фундаментальных разработок из других стран. Сами они по этой части слабы. За что и поплатились, едва кончился заряд «поколения Мориты», начитавшегося комиксов о роботе в Нью-Йорке. В позднем СССР прорабатывалась даже идея некоего блока с японцами: они инвестируют в нашу фундаментальную науку, мы — получаем технологическое воплощение наших смелых разработок. Но при Горбачеве все кончилось пшиком, а с Эрэфией такой симбиоз невозможен.
Нет, на Японии нельзя ставить крест, она еще может двигаться в будущее. Но — не столь быстро, как это делают в Америке.
Наконец, Переслегин говорит о третьей модели движения в «мир-за-индустриализмом». О русской. И с горечью замечает: пока такая модель существует на уровне экспертных сообществ. «Элита» РФ о таком пути даже не догадывается.
Что у нас есть? Мы пережили коллапс индустриальной экономики, что еще предстоит пережить странам Запада по мере приближения к барьеру перехода в когнитивную эпоху (Нейромир). Мы опытнее их по части выживания в острейшем кризисе. Нам не придется расчищать площадку для строительства Будущего — все уже разрушено. РФ удачно расположена географически, соприкасаясь с тремя мировыми цивилизациями и конатктируя с иными когнитивными проектами. Россия потенциально может работать с чужими смыслами и трансцедентностями. При этом РФ унаследовала от СССР грамотное и образованное (пока еще) население. Наше образование деградирует медленнее, чем на Западе. У нас все еще сохраняется сильная русская культура: литература (включающая научную и фантастическую), театр и кино. Наконец, считает Переслегин, в РФ есть своя гедонистическая элита, способная к «инсталляции высших контуров психики». То есть та, которая может не заботиться о хлебе насущном, а потому имеющая силы и желание приобщиться к неведомому.