Страница 37 из 63
— У малышки морда осыпалась, гражданин лекпом.
— Ага. Так. Давай его сюда. Ты не реви. Тебя женить пора, а ты ревешь. Эге-ге-ге…
— Гражданин лекпом. Не терзайте материнское сердце!
— Я не касаюсь вашего сердца. Ваше сердце при вас и останется. Водяной рак щеки у вашего потомка.
— Господи, что ж теперь будет?
— Гм… Известно что: прободение щеки, и вся физиономия набок. Помучается с месяц — и крышка. Вы тогда приходите, я вам бумажку напишу. А вам что?
— На лестницу не могу взойти. Задыхаюсь.
— У вас порок пятого клапана.
— Это что такое значит?
— Дыра в сердце.
— Ловко!
— Лучше трудно.
— Завещание написать успею?
— Ежели бегом добежите.
— Мерси, несусь.
— Неситесь. Всего лучшего. Следующий! Больше нету? Ну, и ладно. Отзвонил — и с колокольни долой!
Аптека
Аптека НКПС на Басманной открыта только по будням, а в праздники заперта. А если кто заболеет, как же тогда быть?
«Снег. На углу стоит аптека».
— «Любовь сушит человека…» — напевал приятным голосом человек в сером, стоя у крыльца. В окнах по бокам крыльца красовались два сияющих шара — красный и синий — и картинка, изображающая бутылку боржома.
Очень бледный гражданин в черном пальто выскочил из-за угла, кинулся на крыльцо и уперся в висячий замок.
— Вы не бейтесь, — сказал ему серый, — заперто.
— Как это заперто? Ох, голубчик, — бледнея, заговорил черный, — я тебя умоляю. Ох, взяло, говорю тебе, взяло. Наискосок.
— Аль живот? — участливо спросил.
— Живот… Голубчик родной, — тоскливо забормотал гражданин, — вот рецептик… По пять капель, ох, опию… Три раза в день!!! Ой, пропаду… Опять взяло… По кап… пятель… Пузырь с водячей горой… Я вас умоляю, товарищ!!!
— Что вы меня умоляете, я караулю. Меня умолять нечего.
— О-го-го-го-го… — неожиданно закричал гражданин, звонко и широко открывая рот. Прохожие шарахнулись от него. — Ух, отпустило, — внезапно стихая, добавил гражданин и вытер пот со лба. — По какому праву заперто?
— Да день-то какой сегодня?
— Вос-кре… Воскресенье. Ох, голубчики родные, воскресенье, воскресеньице, милые.
— Завтра, в понедельник, приходи… Впрочем, нет, завтра не приходи… Тоже праздник… После Нового года приходи.
— Я в старом помру, ох-ох-ох, о-о-о!
— Иди в другую аптеку, что ж поделать!
— Где ж другая-то здесь?
— Я не знаю, голубчик, у милиционера спроси.
Черный сорвался с крыльца, завился винтом, несколько раз вскрикнул задушенно и полетел наискосок через улицу к милиционеру.
— Живот болит, товарищ милиционер, — кричал он, размахивая рецептом, — умоляю вас…
Милиционер вынул изо рта папиросу и, взмахивая рукой, стал объяснять гражданину, куда бежать…
Тот потоптался еще секунд пять и исчез.
Заколдованное место
На ст. Бобринская Юго-Зап. есть кооперативный ларек. Кого бы ни посадили в него работать, обязательно через два месяца растрата и суд.
1
Гражданин Талдыкин сидел в кругу приятелей и слушал. Гражданина Талдыкина лицо сияло, приятели чокались с Талдыкиным.
— Поздравляем тебя, Талдыкин. Покажи себя в должности заведующего ларьком.
2
Через два месяца гр. Талдыкин сидел на скамье подсудимых и, тихо рыдая, слушал речь члена коллегии защитников, стоящего сзади него, с пальцами, заложенными в проймы жилета.
— Товарищи судьи! — завывал член коллегии. — Прежде чем говорить о том, растратил ли мой подзащитный 840 р. 15 коп. золотом, зададим себе вопрос — существовали ли эти 840 р. 15 коп. золотом вообще на свете? Внимательное рассмотрение шнуровой книги № 15 показывает, что этих денег нет. Спрашивается, что ж тогда растратил гр. Талдыкин? Ничего он не тратил, ибо каждому здравомыслящему человеку понятно, что нельзя растратить того, чего нет! С другой стороны, шнуровая книга № 16 показывает, что 840 р. 15 к. золотом существуют, но раз так, раз они налицо, значит, и растраты нет!..
Судьи, совершенно ошеломленные, слушали защитника, и с них капал пот.
А с Талдыкина слезы.
3
Судья стоял и читал:
— «…но принимая во внимание… условным в течение трех лет».
Слезы высыхали на лице Талдыкина.
4
Члены правления ТПО сидели и говорили:
— Вот свинья Талдыкин! Нужно другого назначить.
Видно, Бинтову придется поработать в ларьке. Бинтов, получай назначение.
5
Гр. Бинтов сидел на скамье подсудимых и слушал защитника.
А защитник пел:
— Я утверждаю, что, во-первых, этих 950 р. 23 к. вовсе не существует; во-вторых, доказываю, что мой подзащитный Бинтов их не брал; а в-третьих, что он их в целости вернул!
— «…принимая во внимание, — мрачно говорил судья и покачивал головой по адресу Бинтова, — считать условным».
6
В ТПО:
— К чертям этого Бинтова, назначим Персика.
7
Персик стоял и, прижимая шапку к животу, говорил последнее слово:
— Я больше никогда не буду, граждане судьи…
8
За Персиком сел Шумихин, за Шумихиным — Козлодоев.
9
В ТПО сидели и говорили:
— Довольно. Назначить ударную тройку в составе 15 товарищей для расследования, что это за такой пакостный ларек! Кого ни посадишь, через два месяца — нарсуд! Так продолжаться не может. На кого ни посмотришь — светлая личность, хороший честный гражданин, а как сядет за прилавок, моментально мордой в грязь. Ударная тройка, поезжай!
10
Ударная тройка села и поехала.
Результаты расследования нам еще неизвестны.
Круглая печать
Глава 1-я
Вагон-лавка приехала на некую станцию.
Глава 2-я
Жена рабочего службы пути Ферапонта Родионова, законная Секлетея, явилась в лавку с заверенной на пять рублей книжкой.
Глава 3-я
Приказчик порхал как бабочка, вешал, мерил, сыпал, резал, заворачивал, упаковывал. Отвесив, отмерив, отсыпав, отрезав, завернув и упаковав, взял книжку Секлетеи, поглядел в нее, распаковал, развернул, обратно ссыпал и сказал:
Глава 4-я
— Не могу-с!
Глава 5-я
— Почему? — спросила пораженная Секлетея.
Глава 6-я
— Круглой печати у вас нету.
Глава 7-я
— Где ж они потеряли свои бесстыжие глаза? — спросила Секлетея, неизвестно на кого намекая — не то на помощника начальника участка, подписывавшего книжку, не то на артельного старосту-ротозея.
Глава 8-я
— Дуй, тетка, в местком или к другому помощнику начальника участка или начальнику станции, — посоветовал приказчик.
Глава 9-я
Тетка дунула, все время ворча что-то про сукиных сынов…
Глава 10-я
— Приложите мне круглую печать, да поскорее, — попросила она в месткоме.
— С удовольствием бы, тетка, и печать у нас есть, да не имеем права, — ответили ей местком и начальник станции.
Глава 11-я
— А я имею право, я бы и приложил тебе, тетка, но у меня печати нет, — ответил ей другой помощник начальника участка.