Страница 9 из 39
Правая рука неловко тыркалась в карман, где, по всей видимости, лежало оружие.
Мэннеринг отошел к столу и, не глядя на молодого человека, спокойно закурил. Словно ничего не произошло.
Эллингем так и не достал пистолет, который был виден из-под распахнувшейся полы пиджака. Наоборот, он одернул одежду. Рот у него оставался полуоткрытым, хищно блестели зубы, но дышал он ровно, через нос, неприятно раздувая ноздри. Сейчас в кем не было и следа прежней привлекательности и он казался отвратительным. Он сказал:
– За это, Мэннеринг...
– Это лишь только начало, – сказал тот, – а вполне возможно и продолжение... Если хотите говорить о деле, то говорите, но исключительно на моих условиях и там, где я решу. И выбросьте из головы мысли о шантаже. Все, что вы и ваши дружки знаете обо мне, – сплошная чушь и фальшивка. Такая же фальшивка, как вы сами... Помните это.
Глава 6
Безрассудство
Эллингем облизнул губы.
– Я не хотел быть невежливым с вами, – сказал он. – Но мы иногда должны быть таковыми. Минут десять с Майком – и вы запели бы по-другому.
Он резко повернулся, подошел к высокому изящному камину, нажал почти незаметную кнопку в стене. Потом сделал несколько шагов к стоящему неподвижно Мэннерингу.
Тот сказал:
– Вы говорили что-то о деле. Я бы мог согласиться, но, как было сказано, на собственных условиях. Я сейчас не имею в виду деньги. Первое, что вы должны сделать, это показать мне документы, или что там у вас, говорящие о моем ужасном прошлом. И я докажу вам, что все это подделка. Если вы этого не сделаете... – Он пожал плечами. – Что ж... в таком случае даже целая армия мошенников и прохвостов из вашей блестящей компании не убедят меня работать на вас.
– Вы паршивый скупщик краденого! – рявкнул Эллингем.
– Вы так считаете? – улыбнулся Мэннеринг. – И можете это подтвердить?
– Сами знаете, что это так!
– Прекрасно.
Мэннеринг рассмеялся. Совершенно искренне.
Забавным показалось ему сейчас то, что хотя прошлое и существовало у него, но уже в виде легкой, почти неземной дымки, но того, в чем его подозревают эти подонки, не было никогда. Красавчик Эллингем полагает, что Мэннеринг в своем "Квинзе" занимается крадеными бриллиантами. Какая чушь! Да, в его прошлом была эра "Барона". Но то ведь совсем иное. Как видно, Эллингем знать не знает о тех годах в жизни Мэннеринга, иначе говорил бы с ним совсем на другом языке, а не произносил жалкие непроверенные словечки о скупке и перепродаже.
В коридоре послышались шаги. Они замерли у двери. Мэннеринг произнес первый:
– Да, войдите!
И в тот же момент толчком раскрыл широкое почти напольное окно, вскочил на подоконник, слегка вытянув голову, посмотрел вниз. Он увидел узкий выступ, а за ним, довольно далеко внизу, асфальтовую в трещинах площадку. Но немного левее виднелась плоская крыша над входом в дом. И под ней, на дорожке, посыпанной гравием, стоял лоснящийся модный "даймлер", тот самый, в котором его привезли сюда. Солнечные лучи, тепло которых Мэннеринг успел уже почувствовать, стоя тут, на подоконнике, слепили глаза, отражаясь от крыла "даймлера". В другое время он бы не задумался ли на секунду, что ему делать, но сейчас... Он не знал, выдержит ли такой прыжок, не закружится ли голова, не потеряет ли он сознание, как после того удара в гараже... И сумеет ли потом вести машину, когда нужно будет удирать отсюда?..
Эллингем вытащил из кармана пистолет, сказал с наигранным спокойствием:
– Слезайте оттуда, Мэннеринг, иначе я стреляю. Здесь никого нет поблизости... Никого, кто обратит на это внимание... Ну... слезайте!
Мэннеринг улыбнулся в ответ.
– Так как же? Принимаете мои условия? Тогда заходите ко мне, как только решите поговорить.
– Слезайте!
– Я пошел, – сказал Мэннеринг. – Привет...
Он спрыгнул – левее, чтобы попасть на плоскую крышу портика. Казалось, что крыша сама метнулась ему навстречу. Но он больно ударил руку о раскрытую раму окна. Однако приземлился на обе ноги, правда, его отбросило к стене дома. Голове от всего этого лучше не стало, но сознания он не потерял и на ногах стоял крепко. Затем он подошел к краю крыши и прыгнул снова – в этот раз уже на землю. Новый толчок пронзил болью все тело, в голове заработал шумный мотор, Мэннеринг чуть было не потерял равновесия, но выпрямился, хотя с немалым усилием.
Сейчас его уже нельзя было увидеть из того окна, откуда он выпрыгнул. Прямо перед ним был сверкающий капот "даймлера". Мэннеринг обошел машину, дернул дверцу со стороны водителя. Она открылась.
Он понимал, что люди уже бегут по лестницам, нажимают на какие-то звонки, поднимают тревогу, он даже слышал чьи-то крики. Или это так шумело в голове?..
Мэннеринг включил мотор и рванул машину с места, почти механически; не вполне сознавая, что делает, но понимая, что так нужно.
При резком повороте на главную аллею заднее колесо въехало на цветочную клумбу, придавило ряды нарциссов. Земля была мягкой – неужели застрянет? Он крутанул левую баранку, нажал на газ – и машина выскочила на альт.
Сзади раздался негромкий звук выстрела. Лязгнул металл. Аллея была прямая и длинная – ярдов пятьдесят, только потом сворачивала налево. Он не видел ворот, не знал, что там происходит, есть ли сторож и сообщил ли ему Эллингем... Еще один выстрел, пуля ударила по крыше, как раз над головой... А голове стало лучше – уже не стучал мотор, мысль работала четко.
Вот и левый поворот аллеи, снова колеса машины срываются с асфальта, Мэннеринг выравнивает их и видит прямо перед собой огромные железные створки ворот, каменные столбы. Ворота открыты. Когда его везли сюда, он запомнил, что машина поворачивала к воротам влево. Значит, сейчас нужно брать вправо... Еще две пули ударили в кузов... Опять ему повезло... Непроизвольно он так надавил на газ, что машину занесло на повороте и она чуть не перевернулась. Он опять выровнял ее и помчался по узкому проезду, окаймленному высоким кустарником, на котором еще не распустились листья.
Конечно, через минуту они пустятся за ним в погоню – если уже не пустились, – но у него все-таки было преимущество на старте.
Показались телеграфные столбы. Значит, впереди нормальное шоссе. С него они сворачивали вправо – а он возьмет влево... Так он и сделал. Он был уже примерно в миле от дома Кортни, погони видно не было. Но это вовсе не значило, что она не началась.
Телеграфные столбы мелькали, сливаясь в сплошную линяю; какая-то машина ехала навстречу, и рот водителя издавал звуки, похожие на слова: "Сумасшедший болван!.." Мэннеринг рассмеялся.
Еще поворот – и он на новой дороге. Перед ним простиралась зеленая холмистая местность – как подробная топографическая карта сточками ферм, сараев и даже копнами сена. На холмах мирно паслись коровы и овцы; плоскогорья были запаханы. Вдали показались ряды черепичных крыш и приземистая квадратная часовня церкви в нормандском стиле. Через долину проходило главное шоссе – по нему в обе стороны шли машины. До шоссе оставалось совсем немного, там он будет почти в полной безопасности.
Незадолго до пересечений с главной дорогой он, высунувшись из машины, внимательно поглядел назад: никаких автомобилей в поле зрения.
– Что ж, неплохо, – вслух произнес он. – Совсем неплохо.
И тут увидел, как светло-голубая машина, свернув с шоссе, едет навстречу. Она развила приличную скорость, за рулем сидела женщина. Только когда машины поравнялись, он узнал ее.
Но Тельма Кортни даже не взглянула на него.
Он замедлил ход, подождал, пока голубая машина скроется из вида, и лишь тогда выехал на большое шоссе... Неужели она не узнала его?
Он доехал до очередного пересечения, повернул в сторону Лондона, но вел машину теперь медленно – он раздумывал. Увидев поворот на проселочную дорогу, свернул туда и поехал в обратном направлении. Дорога поднималась на холм. Предоставив "даймлеру", мягко рыча, преодолевать подъем, он остановил его на вершине и сверху осмотрел местность, откуда только что приехал.