Страница 79 из 93
В остальном все как в мирное время. Несем вахты, накручиваем мили на винты. Трижды, обнаружив акустикой далеко шумящую цель и прикинув ее курс по изменению пеленга, давали приказ на «Краснодон» совершить уклонение, чтобы цель осталась за горизонтом. Еще в трех случаях было сочтено, что цель опасности не представляет, пройдет сильно вдали, за пределом своего обнаружения. Причем две были опознаны как немецкие лодки «семерки», можно было поохотиться, но оставлять «Краснодон» надолго без опеки, два-три часа до цели и столько же обратно, было сочтено нецелесообразным. Так что пусть пока живут.
Большакову и его ребятам было легче всего. Они в основном отсыпались, ну еще участвовали в политбеседах. Осназовцы были заняты присмотром за пленными, которых у нас насчитывалось на борту целых девять голов: четверо немцев и пять итальянцев. Менялись на переборке таблички «день» и «ночь». А наше место на карте было все ближе и ближе к северу.
Где-то на просторах Атлантики сходились в сражении эскадры, тонули корабли, тысячи людей болтались на плотиках посреди океана. А мы, оставляя все это за кормой, тихо, мирно, незаметно шли к дому — и никому пока не было до нас дела.
Берлин, Рейхсканцелярия, 4 мая 1943 года.
— Итак, что каудильо просил мне передать? Я понял из ваших «верительных грамот», что вы пользуетесь его абсолютным доверием. Однако должен вас предупредить, что у меня очень мало времени. Я вас слушаю!
— Фюрер, каудильо интересуется, нужен ли вам Гибралтар.
— И что он хочет взамен?
— Если коротко, то — Португалию.
— Сейчас не время и не место для шуток! Когда я предлагал каудильо свою помощь в сорок первом, что он мне ответил? Теперь же, когда Англия предъявила вам ультиматум, вы не нашли ничего лучшего, чем спешить за помощью ко мне? Побольше получить и ничего не отдать? У каудильо случайно не было евреев в родословной?
— Фюрер, речь, к сожалению, идет не об уступках. Каудильо официально заявляет, что он не давал приказа командующему нашей эскадрой атаковать британский флот! Потому британцы нагло лгут, говоря о нашей виновности. Три эсминца напали на гораздо более сильную эскадру, причем тому нет свидетельств от другой стороны, кроме британцев. По-вашему, в это можно поверить?
— Однако британцы потеряли много больше. Авианосец, линкор и крейсер — на три эсминца?
— Военная удача переменчива и непредсказуема. А испанцы не трусы.
— Зато британцы не прощают таких оскорблений. Чтобы кто-то посмел атаковать и потопить их корабли? И по большому счету они правы — потому что сильнее. Так уж повелось, что сильные диктуют свои правила — а слабым остается кричать о справедливости. Сегодня вы оказались слабее. Какой интерес рейху вступаться за вас?
— Фюрер, взгляните внимательнее, что происходит. Сначала британцы потопили «Канариас». Затем захватили наши Канарские острова. После дважды атаковали и полностью уничтожили нашу эскадру и пиратски захватили одиннадцать наших торговых судов. И наконец прислали нам ультиматум, в котором есть один очень странный пункт. Они утверждают, что мы захватили некую собственность, принадлежащую им, и требуют своего расследования на нашей территории! Фюрер, это не просто ультиматум! Точно так же они вели себя в колониях — Бирма, Малайя, всякие африканские страны! Сначала претензии по любому поводу, причем в случае удовлетворения тут же выдвигаются новые, в это же время происходят пиратские нападения с убийствами и грабежом — а при первом же отказе или истечении терпения в ход идут войска! Эта тактика применялась и французами в Индокитае и на Мадагаскаре, да и итальянцами в Ливии. Расследование и поиск неизвестно чего — это просто идеальный предлог для агрессии. Если не найдут, а ведь наверняка не найдут, поскольку даже не могут объявить, что ищут! Вывод печальный — Испании уготована участь какой-нибудь Бирмы или Малайи. И в Лондоне уже принято решение, нам вынесен приговор, апеллировать бесполезно.
— Что ж, каудильо остается сожалеть, что он не принял моего предложения два года назад присоединиться к «Оси».
— Фюрер, подумайте, а зачем британцам нужна Испания, и именно сейчас? Объяснение очень простое. Как вы представляете вторжение с запада на континент? После Дьеппа и Галлиполли той войны? При современном развитии военного дела следует считать стратегический десант на вражескую территорию чрезвычайно трудным, если вообще возможным, поскольку обороняющийся имеет все преимущества. Операция становится реально осуществимой лишь при наличии готового плацдарма. А таковые во всей Европе лишь Португалия и Гибралтар. Это единственное место, где островные державы могут открыть сухопутный фронт против континентальных держав, что показали события стотридцатилетней давности, война с Наполеоном. Следовательно, действия англичан против нашей страны означают лишь одно: они готовы открыть против вас фронт на западе. Боюсь, что наша страна после изнурительной гражданской войны не сможет долго сопротивляться. Очень скоро мы будем оккупированы или станем полем боя, а вы получите кровоточащую язву на Пиренеях или даже во Франции. Помните Наполеона — он проиграл русскую кампанию, потому что вынужден был держать здесь вторую армию против Веллингтона! А если бы великий корсиканец бросил на восток не шестьсот пятьдесят тысяч солдат, а миллион, это решило бы русскую проблему на века!
— И что предлагает мне мой друг каудильо?
— Испания предоставляет войскам рейха проход по своей территории и тыловое обеспечение. Каудильо отдает отчет, что это вызовет крайнее недовольство Британии и, возможно, США. И очень возможно, отторжение у бедной Испании ее африканских владений. Но Испания готова пойти и на такие жертвы ради предотвращения худшего. Фюрер, то, что каудильо сказал дальше, может быть для вас неприятным.
— Я уже выслушал достаточно очень неприятных вещей от собственных генералов. Как-нибудь перенесу и сказанное моим другом каудильо. Говорите.
— Фюрер, сто тридцать лет назад Наполеон повел против русских величайшую армию мира. Даже занял и сжег их столицу Москву, разбив русскую армию у Бородина. И едва унес ноги с жалкими остатками своего войска. Через два года русские взяли Париж.
— Вы на что намекаете?! Что вы себе позволяете? Рейх силен как никогда!
— Каудильо очень хотел бы ошибиться. Чтобы рейх победил — и, надеюсь, тогда вы поможете бедной Испании вернуть потерянное с прибылью.
— В придачу к вашему Марокко, оно же французское, и еще Алжир?
— Это будут уже детали. Но предположим, что все пойдет так же, как тогда. И году в сорок четвертом бешеные русские орды будут штурмовать Берлин.
— Этого не будет никогда!
— Каудильо сказал: «предположим». И если великий корсиканец все же не объявлял русских недочеловеками и не пытался истребить их как таковых, то вы, боюсь, очень сильно разозлили этих азиатов. И тогда, вторгаясь в Европу, русские все же испытывали смягчающее влияние цивилизованных союзников, Австрии и Пруссии. Теперь же этого нет. И боюсь, когда русские орды, жаждущие мщения, хлынут через границы, перед ужасом этого нашествия померкнут зверства гуннов, сокрушивших Рим. Вряд ли в Германии останутся живые люди. И даже если Британия и США не захотят отдать континент коммунистическим варварам и сумеют выгнать русских назад в Азию, уже ни будет ни нас, ни вас; вся история Европейского континента начнется заново, как после падения Рима и Великого переселения народов.
— Я же сказал, рейх непобедим! Даже имея некоторые последние неудачи. Встав на Днепровском рубеже несокрушимой стеной, мы накопим силы и еще сумеем продиктовать большевикам условия капитуляции!
— Фюрер, однако, смею заметить, что, судя по последним событиям на востоке, вам потребуются все силы. И еще один фронт на западе будет для вас не меньшей помехой, чем он был для Наполеона. Смею также заметить, что падение Гибралтара, правда, тут еще и Мальта бы не помешала, сделает положение англо-американских войск в Алжире и Ливии безнадежным, а значит, освободит и те ваши дивизии, которые заняты сейчас в Тунисе. Потому захват Гибралтара и оккупация Португалии являются не только нашим, но и вашим жизненным интересом.