Страница 150 из 200
Но тут-то именно вы и сплоховали. Я не скажу, конечно, чтоб вы уж совсем ничего не слыхали об вашей солидарности с современной литературой, — по-видимому, вы уже подозреваете, что тут есть нечто для вас обязательное — но как только представление об этом начинает формулироваться в вашем сознании с надлежащею ясностью, вы как-то чересчур уж охотно стараетесь довести вашу ответственность до минимума.
Несомненно, что это прием самый удобный. Сначала намекнуть писателю, что некоторые склады его миросозерцания небезызвестны, а потом, в решительную минуту, в минуту разъяснений и выводов, оставить его в жертву стихиям: не я начала, а ты; стало быть, ты и шествуй! Ловко-то оно ловко, но, право, как будто и стыдно.
Этот трепет перед началом ответственности служит источником бесчисленных предательств. Он атрофирует совесть и извращает ум. Так что, например, ежели вы говорите «ха-ха-ха», вместо «c’est très sérieux», то, право, может показаться довольно вероятным, что это делается не от непонимания, а от малодушия…
Бедный русский писатель! ему и сочувствуют-то, словно держат камень за пазухой!
Впрочем, я знаю, что вы упрекнете меня в непоследовательности. Сколько раз, скажете вы, ты сам дискредитировал современную литературу, а теперь вопиешь о сочувствии к ней! Кто познакомил публику с «Помоями», кто изобразил «Торжествующую Свинью»?
Я, милая тетенька, я. И не отрекаюсь. Но я поступал таким образом совсем не из равнодушия или из презрения к литературе, а, напротив, из страстной преданности к ее интересам. Ибо, по мнению моему, литература — это такой сильный организм, который не только без вреда вынесет на своих плечах всякие обличения, но даже окрепнет в них.
Литература — это, так сказать, сокращенная вселенная. И та и другая имеют своих гадов, и в той и в другой существуют трясины, идя мимо которых чувствуется специфический запах, «как будто тухлое разбилось яйцо». Но есть, однако ж, и разница: гадам и трясинам вселенной поставлены непреложные границы, которые не дозволяют им, в ущерб другим силам, нарушать общую гармонию, а гадам и пахучим местам литературы таких границ не положено.
Увы! это разница очень существенная. Благодаря ей, по временам, делается до такой степени душно, что самое беспристрастное отношение к литературе не выдерживает. И чем сильнее удивление к храму, в котором благодетельно воспитывается человеческая мысль, чем страстнее преданность к интересам этой мысли, тем сильнее и страстнее становится негодование, возбуждаемое заразными притонами, которые стремятся заслонить храм и внести в него заразу, гниение и разврат.
Но все-таки это явление случайное, и темперамент играет в нем гораздо более решительную роль, нежели здравое отношение к делу. Трудно вынести, трудно дышать — вот разгадка негодований, возбуждаемых внезапным наплывом хлевных элементов. Но, в сущности, будущее не принадлежит этим элементам, и как ни загромождена ими литература, в известный исторический момент, она несомненно выйдет победительницей из испытания. Это непременно надо иметь в виду не потому только, что вера в торжество добра и чести утешает, но и потому, что торжество неизбежно.
Это же самое имею в виду и я. Не имею достаточно силы, чтоб сдержать негодование, и в то же время глубоко и твердо верю, что повод для негодования должен иссякнуть. Когда он иссякнет — я не знаю, но всеми силами души стараюсь приблизить этот миг. С этою целью я говорю о «Помоях» и указываю на ненормальность такого явления, как «торжествующая свинья». И именно вам и для вас я об этом говорю, потому что только вы можете оказать действительное содействие в деле исчезновения гнусных призраков, таким страшным гнетом давящих литературу.
Но вместо содействия [я] вижу только запутанность и какое-то упорное легкомыслие, от которого мороз подирает по коже. Ежели русский писатель сознает себя беззащитным, если почва уходит у него из-под ног, если даже такое нечистое, почти слепорожденное животное, как свинья, считает себя вправе обливать его хлевными помоями, — вы, одни вы виноваты в этом позорном униженье. Вы косвенным образом поощряете вылазки свиньи, вы отдаете ей в жертву все, что есть на свете честного, добропорядочного, дорогого. Слагая с себя всякую солидарность с литературой, видя в ней только потеху для развлечения праздных минут, вы, по-видимому, даже не подозреваете, что помои, которыми обливают литературу обитатели хлевов, обливают гораздо больше самих вас, нежели литературу. Они обливают развитие вашей жизни, преуспеяние ваших свобод. Они обрекают вас на бессрочное совместное жительство со всеми темными силами, от которых вы инстинктивно ищете освободиться.
Комментарии
Статьи и комментарии С. А. Макашина
Подготовка текста: «За рубежом» — Т. М. Велембовской, «Письма к тетеньке» — М. И. Маловой при участии В. Н. Баскакова и В. Э. Бограда (рукописные редакции и варианты)
Переводы иноязычных текстов Е. А. Гунста
За рубежом*
Книга «За рубежом» возникла в результате заграничной поездки Салтыкова летом-осенью 1880 г. Она и написана в форме путевых очерков или дневника путешествий[265]. Маршрут поездки в точности отражен в последовательности очерков-глав книги (Салтыков называл их «статьями», «эскизами» и «этюдами»): Германия — Швейцария — Франция — Бельгия (проездом)[266].
Писалось «За рубежом» почти одновременно с самой поездкой и принадлежит к числу немногих крупных произведений Салтыкова, созданных сразу, без сколько-нибудь длительных перерывов и без столь обычных для него отвлечений на другие параллельные или обгоняющие работы. Первая глава была начата в Туне (Швейцария), продолжена в Баден-Бадене и закончена в Париже, вторая — целиком написана в Париже, остальные пять глав писались уже по возвращении на родину, в Петербурге.
Печаталось «За рубежом» первоначально в «Отечественных записках»; 1880 г., №№ 9-11,и 1881 г., №№ 1, 2, 5 и 6. Пауза в публикации, приходящаяся на №№ 3 и 4 журнала за 1881 г. произошла, по-видимому, по инициативе самого Салтыкова и редакции журнала, в связи с событием 1 марта, убийством народовольцами Александра II. В цензурном отношении печатание глав в журнале, «несмотря на их, — по оценке самого писателя, — резкий тон»[267], прошло без сколько-нибудь значительных осложнений. Лишь в главе пятой, по донесению о ней цензора, пришлось перепечатать одну страницу (см. об этом ниже, в комментариях).
Отдельным изданием — единственным при жизни автора — «За рубежом» вышло в сентябре 1881 г.[268]. Текст отдельного издания отличается от текста журнальной публикации немногочисленными разночтениями. Были устранены несколько цензурных купюр и смягчений и проведена мелкая стилистическая правка. Подготовкой отдельного издания 1881 г. работа писателя над произведением была закончена. В «Сочинениях» Салтыкова «издания автора», «За рубежом» появилось уже после смерти писателя, в томе шестом, вышедшем в свет в начале октября 1889 г. Отличия текста этого издания от предыдущего, 1881 г., — минимальны и сводятся к устранению (вероятно, корректором) нескольких не замеченных прежде опечаток.
Из рукописей «За рубежом» сохранилось немногое: беловая наборная рукопись главы 1 и фрагменты черновых рукописей глав VI и VII. Все они хранятся в Институте русской литературы (Пушкинском доме) АН СССР.
В настоящем издании «За рубежом» печатается по тексту издания 1881 г., проверенному по рукописям и публикации в «Отеч. зап.» и «издании автора» 1889 г. Варианты рукописного и первопечатного текстов, как сказано, немногочисленны. Важнейшие из них приводятся в текстологической части комментариев к главам.
265
Переводчик на французский язык нескольких глав из «За рубежом» Michel Delines (M. О. Ашкинази) обозначил в заглавии жанровое своеобразие произведения словами: «Сатирическое путешествие по Европе: Тсhédrine. Berlin et Paris, voyage satirique à travers l’Europe…», P. 1887.
266
Более детальный итинерарий заграничной поездки Салтыкова 1880 г. таков (в скобках указываются даты по новому стилю): 28 июня (10 июля): отъезд из Петербурга в Эмс, через Вержболово и Берлин; начало (сере дина) июля — 30 июля (12 августа): Эмс; 30 июля (12 августа) — 3(15) августа: Баден-Баден; 3(15) августа — 17(29) августа: Тун и Интерлакен (Швейцария), затем снова Баден-Баден; 18(30) августа — 20 сентября (2 октября): Париж; 25 сентября (7 октября): возвращение в Петербург через Бельгию и Германию.
267
Письмо Салтыкова к Н. К. Михайловскому от 14/26 августа 1880 г.
268
«За рубежом». Сочинение М. Е. Салтыкова (Щедрина), СПб., типогр. А. А. Краевского, 1881 г., 360 стр. Тираж 5020 экз. Книга вышла из печати между 9 и 15 сентября (см. под названными датами «объявление» о выходе книги в газетах «Голос» и «Новое время», а также письмо Салтыкова к Н. А. Белоголовому от 24 сентября 1881 г.).