Страница 163 из 180
…в том заведении, в котором он состоит аристократом, происходили сего числа торги. — Речь идет об откупных операциях («торги»), совершавшихся в казенной палате (см. прим. к стр. 73).
…вижу… генерала Голубчикова…— В рассказе «Наш дружеский хлам» продолжают действовать некоторые персонажи «Губернских очерков» — генерал Голубчиков, Корепанов — «губернский Мефистофель» и др., хотя действие происходит уже не в Крутогорске. Все действующие в рассказе «генералы» — это действительные статские советники, то есть штатские генералы.
«Что он Гекубе, что она ему?» — слова из монолога Гамлета (2 акт, 2 сцена). Гекуба — одна из героинь гомеровской «Илиады».
…опасений никаких иметь не следует. — В 1860 году Редакционные комиссии внесли в проект «Положений…» ряд изменений: в одних губерниях нормы земельных наделов были понижены, в других — увеличен крестьянский оброк и т. д. Подобные изменения давали дворянам-помещикам основание надеяться, что проведение крестьянской реформы в жизнь не нанесет значительного ущерба их привилегиям и правам.
…преимущественно в ломбардных билетах, которые мы спешим в настоящее время променивать на пятипроцентные. — Речь идет об участившейся в период подготовки крестьянской реформы продаже обремененных долгами помещичьих имений. Продавая имение, помещик взамен закладных получал, за вычетом долгов, стоимость имения различного рода обязательствами, приносящими 5% роста.
…не выходя из министерства финансов…— Муж Голубчиковой служил председателем казенной палаты, то есть по ведомству министерства финансов.
…Шалимов в трубу вылетел! — Г. А. Джаншиев в книге «А. М. Унковский и освобождение крестьян» (М. 1894, стр. 148) указывает, что в лице «выведенного Салтыковым оклеветанного Шалимова встречается не одна черта, напоминающая судьбу А. М. Унковского», тверского губернского предводителя дворянства, сосланного в феврале 1860 года в административном порядке в Вятку. Между тем, несмотря на такое указание хорошо осведомленного современника Салтыкова и биографа Унковского, нельзя отрицать и известной автобиографичности образа Шалимова. Явный намек на интриги, которые местная бюрократия плела против Салтыкова в период его вице-губернаторства в Рязани, находим в черновой и беловой рукописях рассказа, где первоначально вместо: «Шалимов в трубу вылетел!» — было: «наш вице-губернатор в трубу вылетел!».
Деревенская тишь
Впервые — в журнале «Современник», 1863, № 1–2, стр. 161–181 (ценз. разр. — 5 февраля) под № I вместе с рассказами «Для детского возраста» и «Миша и Ваня», с общим заголовком «Невинные рассказы». Подпись, общая для трех рассказов: Н. Щедрин.
В архиве А. Н. Пыпина сохранились корректурные гранки журнала «Современник» (вторая корректура, датированная 28 декабря 1862 года), текст которых полностью совпадает с журнальной публикацией произведения.
В рассказе «Деревенская тишь» Салтыков создал образ помещика Кондратия Трифоныча Сидорова, наделив его первыми, пока еще чуть заметными, чертами будущего Иудушки Головлева (см. об этом выше, стр. 558). Вместе с помещицей Падейковой (из рассказа «Госпожа Падейкова» в сборнике «Сатиры в прозе»), Кондратий Трифоныч относится к тому ряду социальных типов, которым Салтыков предполагал посвятить «Книгу об умирающих».
В настоящем издании (как и в издании 1933–1941 годов) в основной текст внесено одно изменение: «батюшкин брат» на протяжении всего рассказа заменен «батюшкой». Этот псевдоним для обозначения священника был внесен в рукопись рассказа Салтыковым или редакцией «Современника» по соображениям цензурного характера.
…в книжке, называемой «Русский вестник»… подобная натянутость отношений называется сословным антагонизмом. — Вопрос о «сословном антагонизме» возник на страницах «Русского вестника» еще в 1858 году (см. в № 9 статью В. Безобразова «О сословных интересах. Мысли и заметки по поводу крестьянского вопроса»). Подробно о «сословном антагонизме» говорится в редакционной статье «Современной летописи» (приложение к журналу «Русский вестник»), посвященной результатам выборов в Петербургской городской думе (см. «Современная летопись», 1862, № 22, май, стр. 15–16).
С тех пор как… опекунский совет закрыл гостеприимные свои двери, глуповские веси уныли и запустели. — Проведение в жизнь крестьянской реформы сопровождалось прекращением выдачи помещикам ссуд из заемного банка, сохранных касс, опекунских советов и приказов общественного призрения (закон от 16 апреля 1859 года), что заметно отразилось на экономическом положении многих дворянских поместий («глуповских весей»).
Сидорычи — одно из обозначений дворянско-помещичьего класса в щедринской сатире.
Распоряжения на конюшне — телесные наказания крепостных.
Поневоле ухватишься за антагонизм, хотя, в сущности, никакого антагонизма нет и не бывало, а было и есть одно: «Вы наши кормильцы, а мы, ваши дети!» — Одно из множества обличений Щедриным самих угнетенных в покорности.
Николин день — праздновался 6 декабря по ст. ст.
…а ведь я два года еще право имею…— Для введения в действие «Положений 19 февраля» был установлен двухлетний переходный период, в течение которого крестьяне должны были отбывать барщину и платить оброк в прежних размерах.
Святочный рассказ
Впервые — в журнале «Атеней», ч. 1, 1858, январь, № 5, стр. 304–328 (ценз. разр. — 31 января). Подпись: Н. Щедрин.
Сохранилась черновая рукопись (первоначальное заглавие «Рождественский рассказ»), отличающаяся от основного текста значительным количеством вариантов стилистического характера, а также черновая рукопись первоначальной редакции интермедии «Невыгодный нос», входящей во вторую главу «Святочного рассказа».
Сюжет рассказа основан на личных впечатлениях Салтыкова, связанных с его многочисленными поездками в качестве следователя по раскольничьим делам. В 1854–1855 годах, будучи советником Вятского губернского празления, Салтыков вел большое и сложное дело о раскольниках Ситникове и Смагине. Распутывая нити этого дела, он близко познакомился с жизнью и бытом раскольников Вятской и смежных с ней северных губерний. Действие рассказа относится к 1855 году (в рассказе «18**»). Рождественские праздники в этом году Салтыков провел в скитаниях по Чердынскому уезду Пермской губернии, отыскивая спрятанные в лесах скиты и поселения раскольников. Топография произведения полностью соответствует району деятельности Салтыкова как следователя: Срывный — это Сарапул, уездный город Вятской губернии, где были арестованы Ситников и Смагин; Усть-Деминская пристань — подлинное географическое название, неоднократно встречающееся в служебной документации Салтыкова периода вятской ссылки.
Важным моментом в «Святочном рассказе» является самокритичная оценка, данная Салтыковым своей прошлой следовательской деятельности («зарвался в порыве усердия» и т. д.), выраженная в размышлениях едущего на следствие чиновника, образ которого наделен писателем целым рядом автобиографических черт. В его голове рождаются «странные, противоречивые мысли» о бесполезности усилий, затраченных им на розыски слепых старух — раскольниц, о бесплодности его деятельности в целом.
По сравнению с другими произведениями из «Невинных рассказов», в «Святочном рассказе» заметнее проявляется сочувственное внимание Салтыкова к жизни и быту крестьян, стремление глубже проникнуть в духовный мир простых людей.
Гриша — камердинер и спутник Салтыкова в период вятской ссылки, дворовый крепостной человек его родителей.
…в том далеком-далеком городе…— в Петербурге.
С Петра и Павла — то есть с 29 июня ст. ст.
«Вот…нос! для двух рос, а одному достался!» — Пословица взята Салтыковым из списка, составленного им в 1857 году (см. Ю. Соколов. Из фольклорных материалов Щедрина. — «Литературное наследство», т. 13–14, М. 1934, стр. 493–504).