Страница 10 из 36
— Бандиты, пытались меня ограбить, — доложил он, указывая на живописную группу. А перед этим избили вот эту гражданочку, — не моргнув глазом, кивнул Павел в сторону девчонки.
А та, уловив момент, сунула руку за пазуху и выдернула красновато-бордовую книжечку.
— Отставить, НКВД, мы выполняем служебное задание, — срывая голос, прокричала забияка.
"Опа, — Говоров расстроенно уставился на ряженых. — Вот это попал…"
Милиционеры, услыхав волшебные слова, замерли, старшина почтительно заглянул в предъявленный документ и козырнул.
— Виноват, не разобрали… — служака замялся, не зная, что делать дальше.
Почувствовав себя увереннее, сотрудница непростого ведомства поднялась и приказала летчику: — Сдайте оружие, вы арестованы.
Павел вздохнул и протянул ей рукоять: — Пожалуйста.
И в момент, когда представительница власти потянула оружие к себе, негромко произнес, подзуживаемый непонятным бесом:
— А не боишься, вдруг снова отберу?..
Странное дело. Но НКВДШница вздрогнула и залилась краской. Так отчаянно, что ему стало неловко.
И тут из-за привокзального буфета, мигая фарами, вылетела легковая машина. Печально известный в народе "черный ворон" замер возле самого места стычки, дверь авто распахнулась. Из темноты салона появился начищенный до зеркального блеска сапог, а через мгновение на свет выбрался и его обладатель. Офицер, с майорскими шпалами в петлицах.
— Хороши, — с веселой усмешкой осмотрел он поднимающихся с земли сотрудников.
— И это лучшие… Орлы… Хорошо, хоть Катенька не посрамила… А то уже не знаю, что и думать.
Он повернулся к летчику: — А ты, что творишь?
— Я так людей не напасусь, если каждый их будет по… лупить, — вроде и сердито, но с непонятной усмешкой закончил руководитель. — Ладно, садись, проедемся, — кивнул он на машину.
"Умеют, паразиты", — восхитился Павел способностью сотрудника органов расположить к себе. Открытое лицо майора никак не вязалось с грозной аббревиатурой его службы.
— Катя, верни лейтенанту оружие. Раз уж взять не смогли, теперь что толку отбирать.
Девчонка потупилась и сунула пистолет Говорову.
Павел, сдерживая изумление, забрал ствол и полез в машину.
— А вы, ребятки, ножками, — остановил майор сконфуженных сотрудников. — И фартучки назад верните… Людям работать нужно, а они тут игрушки затеяли… — пробурчал офицер, садясь рядом с Говоровым.
Хлопнула дверца, и машина, рыкнув двигателем, поползла к выезду с привокзальной площади.
Прервав недолгую паузу, новый персонаж снял фуражку и пригладил роскошный «политический» зачес.
— Давай знакомиться, — протянул он ладонь. — Звать меня Семенов Иван Пантелеевич. А ты, как понимаю, Говоров, Павел; как тебя по отчеству?
— Тимофеевич… — Паше не осталось ничего другого, как пожать руку. Надо сказать этот майор, или как там, в госбезопасности, понравился. Да и Катя…
— Слушай, как это ты всех ребят уложить умудрился? — совсем по-свойски задал вопрос Иван Пантелеевич.
Однако свойскость эта насторожила. — Сам не знаю, повезло, наверное, — неопределенно ответил Павел, дернув плечами.
— Да? Ну, это я сам разберусь, — тем же легкомысленным тоном подвел черту под обсуждением Смирнов.
И Говоров поверил: "Этот разберется". Чувствовалась в майоре некая, скрытая до поры, сила. Ему невольно хотелось подчиниться. Выполнить просьбу, оказать помощь.
"Учат их?" — задумался лейтенант.
Но НКВДшник, отвлекая от размышлений, вдруг поинтересовался: — А почему не спрашиваешь, за что тебя взяли? Или безразлично?
Павел выдохнул и, подстраиваясь в тон, отозвался: — Я сам в машину сел.
— Так, значит? — изумился собеседник. — Смелый, уважаю.
— Ладно, не сторожись. Прав ты. Никто тебя не арестовывал. Наоборот. Но это не моя прерогатива. Мне приказано тебя доставить, и все. А что так вышло, извини. Хотел ребят лишний раз потренировать. А тут вон как вышло. Хотя, ты им постарайся пока не попадаться. Обиделись крепко.
— Я и не собираюсь, — Павел и не хотел перечить, а не сдержался.
— Отставить разговорчики, лейтенант, — неуловимо построжел майор. — Сейчас тебе придется с начальством общаться, так что постарайся с ним так не разговаривать. Усек?
— Так точно, — Павел сообразил, что субординацию никто не отменял. А его противодействие органам можно трактовать двояко. "Кому, случись что, докажешь, мол не представились… Предъявят сопротивление власти и ага…"
Тем временем, машина вылетела на открытое пространство. Глянув в окно, Говоров с замиранием сердца сообразил, что совсем рядом мелькнули узнаваемые очертания Красной площади. Лимузин влетел в распахнутые ворота и покатил по узеньким дворикам Кремля.
Нарком задумчиво сидел в своем кабинете. Уютный свет настольной лампы выхватывал полукруг массивного стола, стопку бумаг, исчерканных разноцветным карандашом.
— Оох, — зевнул он, потирая натруженные глаза. "Кобе не спится, и все должны торчать на рабочих местах. Кто знает, в какой миг ему приспичит вызвать на доклад, или просто побеседовать. Но это, всяко, лучше, чем не дождаться вызова".
Тихонько звякнул телефон внутренней связи. Порученец сообщил о новости. Но не настолько важной, чтобы быть переданной по правительственному, закрытому каналу.
"Ага, закрытому, — Лаврентий усмехнулся. — От кого закрытому? Вот то-то. Лучшая защита от подслушки — отсутствие ненужных разговоров…"
— Что? — буркнул он в поднятую трубку. — Кого? Какого летчика? А, Этого. Ну, ладно, пусть Семенов подождет в приемной.
"Идея, конечно, здравая. Однако — мелочь. Несомненно, создание какой-то там эскадрильи не заслуживало внимания «Самого». Но приказ есть приказ. Выполнить его нужно аккуратно, точно и в срок.
Что же касается летчика… Это отдельный вопрос. Будем рассуждать, — опытный царедворец привычно разбил задачу на пункты: — Кому выгодно? — Раз. Кто инициатор — два. И, наконец, что можно получить из этого? — Информатора? Чушь. О чем он будет докладывать?
Стоп. Торопимся. Итак. Фамилия эта прозвучала после визита генерала Россковского. Следовательно. Рекомендовал он. Почему? Непонятно. Не в том положении этот враг народа, чтобы лезть с просьбами. Значит, чем-то рассказ об этом человечке Хозяина заинтересовал. Найти опытного и главное преданного человека не сложно. Тогда остается одно. Товарищ Иванов прикармливает этих "героев гражданской войны"…
На меня у генерала зуб точно растет. Ну, это понятно. Хотя, знал бы он, что по мне так нафиг не нужно было сажать его. Политика. Ничего личного, как говорят союзники".
Мысли интригана, еще несформировавшиеся, уже забрезжили в голове. Он поправил бумаги и приказал адъютанту: — Зови Семенова, а летчик пусть пока ждет.
Начальник отдела особых операций, как обычно, спокойный, чуть ироничный, прикрыл дверь и вытянулся у порога, козырнув сидящему за столом.
— Проходи-проходи, дорогой, — кивнул на стул, приставленный к столу для совещаний хозяин.
— Рассказывай, — привычка к многозначительности не раз выручала наркома. Не зная о деталях, он, тем не менее, вел себя, как владеющий всей полнотой информации.
Семенов поддался на провокацию. Тяжело вздохнул и развел ладони в покаянном жесте:
— Виноват. Лаврентий Павлович. Хотел поднатаскать ребятишек на захват в условиях города.
— Ну? И? — блеснули знаменитые пенсне наркома.
— Я не заметил. Вроде смотрел во все глаза. Лейтенант Иванцова шла наживкой. Остальные подстраховывали. Все по плану. А затем — секунда, и вся группа с отбитыми, хм, причиндалами, — подобрал обтекаемое выражение командир.
— Что, и Катерина? — не удержался от грубоватой шутки хозяин. Семенов увел взгляд, понимая, что шутка для него лично ничего хорошего не предвещает.
— Никак нет, — он сдержался и ответил, не меняя тона: — Она разоружила этого лейтенанта, но расшифровалась. В общем, незачет.