Страница 21 из 38
Распознавая растения, отделяя полезные от вредных, наши предки пытались отыскать какие-либо характерные их признаки, обнаружить пусть маленькие, но закономерности, которые помогли бы им в этом. Так, существовало поверье, что исцеление от болезни можно найти в том же месте, где она «прицепилась». Иногда приходил случайный успех. Например, было обнаружено, что растущая у воды ива дает целебное средство от ревматизма — заболевания, нередко связанного с долгим пребыванием человека во влажных условиях. А дело в том, что ее кора содержит гликозид салицин, названный по латинскому имени ивы Salix. После соответствующей обработки из этого гликозида образуется салициловая кислота, которая стала основой популярнейшего аспирина. Долгое время ива была почти единственным источником сырья для изготовления данного лекарства, и лишь в начале нашего века салициловую кислоту впервые синтезировали искусственно.
Но очень часто в поисках сравнения (а именно так мы назвали эту главу) человек шел неверным путем, руководствовался чисто внешними признаками, толковал их сходство слишком упрощенно, буквально. В первой половине XVI века знаменитый целитель и алхимик Теофраст Бомбаст Гогенгейм, подписывавший свои сочинения латинским именем Парацельс, провозгласил свою «Доктрину сигнатур», где утверждал, что в форме растений есть сходство с той частью тела человека, которую растение способно вылечить. Это своего рода знак, рецепт (сигнатура) лекарственных растений. Такая доктрина по своей сути не оригинальна: еще в древнем Китае корень женьшеня сравнивали с фигурой человека. Благодаря наглядности и простоте доктрина Парацельса быстро завоевала признание средневековых медиков. Возникла так называемая симпатическая медицина, основной принцип которой — «подобное лечи подобным».
Итальянский ученый и путешественник Джанбатиста делла Порта, человек жадный до знаний, но далеко не критически их систематизировавший, выпустил в 1588 году книгу под названием «Фитогномоника». По мнению автора, растения с желтым соком полезны от желтухи, нитевидными листьями самых разных растений можно врачевать от облысения, а виды, обладающие членистым стеблем, дают лекарство от укусов скорпионов. На рисунке 25, взятом из этой книги, собраны вместе три различных растения. Семена граната, кедровой сосны и подземные органы зубянки или, может быть Петрова креста соседствуют здесь… с человеческой челюстью, и их весьма относительное сходство будто бы и есть прямое указание на возможное применение этих растений от зубной боли. Кстати, латинское и русское названия (Dentaria и зубянка) — отголосок такого сравнения. Отвары из сердцевидных листьев деревьев и кустарников (а таких довольно много) прописывали страдающим сердечными недугами, настои из соцветий головок — от головной боли и т. д. Русское название «печеночница» — калька латинского обозначения этого низкорослого ранневесеннего растения (Hepatica) с тройчато-лопастными, отдаленно напоминающими печень, листьями (hepar — по-латыни печень).
Рис. 25. Растения, рекомендуемые от зубной боли в симпатической медицине.
В немалой степени запутали дело и астрологи, приписав еще влияние небесных светил на растения-целители. Внесли свой вклад и средневековые знатоки минералов. Вот что говорит об этом В. Н. Дав, автор книги о суевериях, связанных с камнями: «Темно-зеленый камень, пятнистые разновидности которого несколько напоминают рисунком змеиную шкурку, называется серпентинитом (латинское serpens и значит — змея). Аналогично образовано и русское название этого камня — змеевик. Разумеется, фирменное средство симпатической медицины от змеиных укусов — лепешка из смешанного с патокой молотого серпентинита, которую нужно прикладывать к месту укуса». Ну, как тут не вспомнить описанную Плинием траву драконтею, якобы излечивающую от укусов змей, «ибо она имеет сходную со змеиной пятнистую кожу».
Рис. 26. От любой хвори…
Известный знаток названий растений Н. И. Анненков еще сто лет назад писал: «Весьма многие названия растений представляют буквальный перевод их фармацевтических названий, а эти последние в свой черед составляют повторение названий, употребительных в средние века». Давайте совершим небольшой обзор таких растений. Далеко не всегда представления о них связаны с доктриной Парацельса, но у большинства лечебное действие либо весьма сомнительно (с точки зрения современной медицины), либо указания на него и вовсе ложны.
Растение алиссум (Alyssum) в древности считалось средством от укусов бешеных собак (по-гречески «a» — против, lyssa — безумие). Селезеночник в своем научном названии Chrysosplenium несет греческое splen — селезенка, что говорит о возможном применении его в прошлом против болезней селезенки. Всем известная резеда (Reseda), оказывается, тоже слыла лекарственной травой, применявшейся от … синяков. Об этом напоминает греческая основа названия resedo — исцелять. Название декоративного растения скабиозы (Scabiosa) созвучно слову scabies — чесотка. По-видимому, скабиоза использовалась в лечении кожных болезней. Однако было бы совершенно неверным утверждать, что все старинные имена лекарственной флоры ошибочны. Скажем, современное фармакопейное растение валериана пронесло свои свойства, отраженные в названии, через многие века (латинское valere означает быть здоровым). Кстати, порой только латынь сохраняет память о лечебном применении растения, а другие языки отражают совсем другой признак. Так, русская медуница на латыни зовется Pulmonaria и обязана этим слову pulmo — легкое: ее листья применялись при лечении легочных заболеваний.
Но вот пример несколько особый, хотя тоже связанный со средневековой медициной. Одно и то же растение на языках многих европейских народов несет один и тот же смысл. Кошачья лапка — так называют его по-русски. Cat’s foot — кошачья лапа — звучит оно по-английски. Тот же перевод имеет французское pied de chat и немецкое Katzenpfotchen. Соцветия этого растения действительно похожи на подушечки кошачьих лап: белые, пушистые, мягкие. Но чтобы так точно воспроизвести это сравнение на разных языках! Подобное совпадение невольно вызывает удивление, тем более что на латыни все иначе: Ante
А теперь снова слово Н. И. Анненкову. «Весьма многие названия растений, — пишет он, — произошли от названий тех болезней, противу которых употребляются или употреблялись разные травы. Некоторые из этих названий или уже вышли из употребления, или суть местные провинциальные выражения.» Что же это за названия? Ну, слышали, вы, положим, о выпадошной траве? А о самом недуге — выпадке? Вряд ли, хотя, несомненно, знаете и то, и другое, но под иными названиями. Выпадок — это просто сыпь, а выпадошная трава — обычная многолетняя астра (Aster amellus).
Некоторыми растениями лечили домашних животных. Норичник дал свое имя целому семейству норичниковых. А расшифровывается это название так: лекарственное растение от болезни норица. Что же это за такая хворь? Спросите знающих ветеринаров, и большинство из них, видимо, в ответ только пожмут плечами. Кстати, дело тут совсем не в том, что болезнь редкая. Просто термин «норица» (производное от нора — язва, изъязвление холки лошадей) сейчас вышел из употребления, оставшись лишь в имени растения.