Страница 76 из 94
Обычно здесь с утра до вечера работали несколько женщин — поварихи и их помощницы, — кроме того, в кухне всегда было полно служанок, которые собирались здесь, прежде чем пойти трудиться в другие помещения.
Но сегодня в кухне, как, впрочем, и во всем доме, не было никого, кроме Адриана. Куда ни посмотри, по какому коридору ни пройдись — не было видно ни души.
Два дня назад большая часть слуг покинула дом. Деревня по ту сторону виноградников словно вымерла. Никто не заботился о восстановлении разрушенных хижин. На самом деле нашествие саранчи причинило гораздо больший вред, чем разрушение нескольких кровель, — оно сделало суеверие туземцев таким безумным, что этого не мог понять даже Адриан, уважительно относившийся к культуре санов. Все легенды этой долины, существующие со времен Селкирка, все жуткие истории и темные слухи снова передавались из уст в уста. Уже несколько часов спустя после нашествия саранчи не осталось никого, кто бы сомневался в правдивости этих историй. Большинство санов всегда в них верили, но теперь все знали наверняка: долина Каскаденов проклята, и каждому, кто останется в доме, была уготована страшная участь.
Слуги уходили толпами, некоторые пошли в Виндхук, другие отправились на юг, где в Людерице и других городах колонистов можно было найти работу. С Каскаденами остался только Йоханнес, тихий швейцар, никогда не говоривший ничего лишнего, Йоханнес, который, несмотря на цвет кожи, казался таким же европейцем, как и любой немецкий эмигрант. В настоящий момент он был с родителями Адриана и обеими девочками в церкви поместья, где капеллан из Виндхука читал проповедь.
Адриан не захотел участвовать в этом. Мадлен давно уже оставила попытки приобщить его к церковным обрядам. Почему его вдруг потянуло в кухню и захотелось сжечь документ Селкирка, он и сам не мог понять. Вероятно, из-за возникшего у него ощущения, что так он не позволит дыму от горящих записок Селкирка распространиться по тем местам дома, которые были ему особенно дороги. Он не хотел, чтобы тень Селкирка — пусть в данном случае это был всего лишь дым его воспоминаний — снова бродила по дому. Мысль о том, что девочки могут вдыхать запах его горящих слов, была Адриану неприятна.
Когда он сжег все страницы, каждую по отдельности, оставался еще кожаный переплет. Адриан не почувствовал удовлетворения, глядя, как тот превращается в черный пепел. Дрова в камине почти прогорели, полыхала только бумага. Теперь, когда страницы сгорели, в течение нескольких минут погас и огонь. Но сегодня и так больше никто не придет в кухню. Только завтра, во второй половине дня, из Регобота должна прибыть новая повариха, белая. Из-за того что Мадлен отказывалась стоять у печи, семья вынуждена была обходиться холодными блюдами из кладовых.
Адриан встал и через заднюю дверь пекарни вышел на улицу, мимо печи, в которой выпекали хлеб, и пустых емкостей для теста. На северо-востоке поместья располагался маленький дворик, который переходил в площадку перед конюшнями. Адриан, Тит и Йоханнес рано утром позаботились о лошадях; они надеялись, что вскоре, самое позднее послезавтра, найдут новых конюхов. Тит уже поручил одному из своих доверенных людей в Виндхуке нанять новых служащих, но, очевидно, задание оказалось сложнее, чем можно было предположить. Ни один чернокожий не хотел работать в долине. Вскоре Каскадены вынуждены будут принять предложение губернатора прислать несколько мужчин и женщин из числа собственных слуг. Тит терпеть не мог быть обязанным Лейтвайну, но в настоящий момент, похоже, у него не оставалось другого выбора — он не хотел нанимать на работу всяких бродяг. Тит был не согласен и с предложением Адриана привлечь чернокожих рабочих из рудников. Он не хотел, чтобы история о проклятии дома Каскаденов обсуждалась еще и на рудниках, вызывая отток служащих.
Поиск слуг затруднялся, кроме всего прочего, еще и тем, что нашествие саранчи не прошло бесследно и в самом Виндхуке, и на близлежащих фермах. Повсюду люди жаловались на опустевшие поля и сады. В сообщениях, полученных из Виндхука, говорилось, что насекомые сожрали абсолютно все на полосе шириной более чем сто километров, двигаясь по прямой на юго-запад. Опустошения в долине Каскаденов были не меньшими, чем во многих других местах, однако здесь, где большие площади были заняты виноградниками, это больше бросалось в глаза. То, что слуги видели причину случившегося в самой местности, было просто смешно. Адриан считал, что все вполне можно было восстановить, но на это понадобится очень много времени. Многие знали о том, что здесь когда-то произошло, и теперь все чаще вспоминали об этом.
Никто не сомневался в том, что что-то надвигалось. Одни боялись, что будет совершенно необычный для этого времени года сезон дождей. Другие считали, что речь может идти о неизвестной эпидемии, от которой насекомые спасались бегством. Губернатор послал наблюдателей на восток, но могли пройти недели, прежде чем они вернутся, — возможно, им вообще не удастся проникнуть в глубь Калахари и выяснить хоть что-нибудь о том, что же происходит. Да и пересекать границу с британскими территориями — Бечуаналендом — наблюдателям было нельзя во избежание конфликта с английскими колониальными властями.
Если бы имелось больше возможностей собрать нужную информацию, можно было бы, вероятно, принять какие-нибудь меры. Сейчас же многое оставалось неизвестным. Что в действительности произошло там, в пустыне? Не пустятся ли и другие живые существа наутек? И если это действительно эпидемия, существует ли опасность и для людей?
Адриан быстро прошел мимо конюшен к центральной части дома. Сады все еще были полностью опустошены, так же как и виноградники. Даже при нормальных обстоятельствах, с полным штатом прислуги и рабочих, потребовались бы месяцы, чтобы привести поместье в первоначальное состояние. В данной же ситуации никто не решался высказывать даже самые неопределенные предположения о том, когда же все пойдет обычным чередом.
Вечером содрогнулась земля.
Сначала задрожала посуда в шкафах, а в галерее на пол рухнула полка с картографическими сборниками, изданными за последние одиннадцать лет. В музыкальной комнате захлопнулся рояль, в кухне зазвенели горшки, напоминая беспорядочный перезвон колоколов, а в старом кабинете Селкирка большой глобус упал на подоконник. Земной шар шумно покатился вниз по переходу и остановился только у входа в классную комнату. Бронзовая статуя Гермеса свалилась на окно будуара Мадлен, разбив стекла, а в конюшнях в это время неистовствовали лошади.
Семья, собравшаяся в столовой, была потрясена происходящим.
— Землетрясение, — испуганно вырвалось у Мадлен, и она обняла Салому и Лукрецию. Девочки испуганно прижались к ней.
— Нет, — возразил Тит и посмотрел вверх на раскачивающуюся люстру. — Это нечто иное.
Все с удивлением посмотрели на него, Адриан двумя прыжками подскочил к окну и выглянул в сумерки. В течение нескольких секунд он не мог вымолвить и слова.
— Посмотрите на это, — наконец выдавил он из себя.
И вот уже Тит стоял рядом с ним. Мадлен осталась на месте, чтобы не пустить к окну близнецов.
Окно столовой выходило на центральный двор, на запад. В темноте с трудом можно было видеть ворота и стену, окружавшую сад, за ними долина тонула во мраке, но не только лишь по причине сумерек.
Это были газели. Десятки тысяч газелей двигались через долину, предположительно с востока, с севера и с юга, огибая полукругом дом, а на западе вновь сливаясь в широкий поток. Они неслись так быстро, что было не различить отдельных животных — сплошная паникующая галопирующая масса тел. Между ними молниями мелькали силуэты гепардов, они были в такой панике, что не считали газелей возможной добычей.
Это продолжалось более десяти минут, затем первый натиск животных ослабел. Следом двигались, правда, уже не в таком количестве, зебры, жирафы, антилопы, небольшие стада буйволов и снова хищные кошки, которые в такой панике передвигались на запад, что ни одному из других животных не нужно было бояться их острых клыков. Мир, в котором страх объединил враждующих существ, был непостижим.