Страница 8 из 25
«А у них коробка с кафелем пропала. На меня заявили. А зачем мне кафель? Я эту коробку и поднять–то не смогу. А они говорят, все вы дохлые, пока до навара не дошло. Ругаются», — Наталья снова тихонько заплакала.
Ольга покачала головой: — А мужик–то хозяйский к тебе клинья не бил?
— Точно, хозяин в тот день сильно подпитый приехал, все ко мне приставал. А как сказала, что пожалуюсь, еще пригрозил, мол, пожалею. –Вскинулась девчонка.
Ольга хмыкнула, удивляясь изгибам жизни: «Тут на шее «жмуров» за десяток висит. А у нее грошовый кафель? Чудны дела твои…»
— А тебя как звать? — успокоилась, наконец, девчонка. Она заинтересованно глянула на спасительницу.
— Ольгой меня зовут, — ответила та. И добавила: — Ладно, успеем, поговорим еще. Отдыхай. А я подумаю.
Однако не удалось. Ужин, суета сокамерниц. Стук тарелок. Наконец, все угомонились.
Свет в камере продолжал гореть, однако время уже близилось к полуночи. Ночная смена легла, и остальные прикорнули кто где.
Камера затихла. Ольга прислонилась к перекладине и задремала. Сон не сон — легкое видение. Она перебирает документы в офисе «Атолла». На глаза попалась неприметная папка с рядом цифр и фамилий, мимоходом просмотрела ее и сунула в карман сумки. Привычка разведчика. «Надо же, а ведь эти листки там и лежат, — сквозь сон удивилась она. — А вот где сумка? Стоп, а не вместе с «винчестером» я ее припрятала? Точно, сумка, скроенная на манер парашюта, в собранном состоянии занимала всего ничего, а если развернуть, танк можно спрятать».
Глава 5
Удивительно, на допрос Ольгу вызвали уже на другой день. Скорее, это был даже не допрос, а очная ставка. Хотя, как назвать встречу главы не последнего в мировом рейтинге холдинга с подследственной? Причем, в комнате допросов, кроме них, не было никого.
Ольга встречала этого холеного господина в бытность свою клерком компании. А вот он о ее существовании узнал совсем недавно.
Как она и боялась, служба безопасности, получив анонимный подарок в виде полного расклада хищений в сибирском филиале, не очень и обрадовалась.
— Кто это, осведомленный в нашей кухне, нам «добряк подогнал?» — образно выразился глава СБ.
Матерый в прошлом опер, он никак не мог избавиться от уголовного жаргона. Впрочем, работе это не мешало. Рыть начали в двух направлениях. В первую очередь, по сути компромата, и одновременно изо всех сил пытались разобраться в личности доброхота.
Профи справились быстро. Ирину вычислили не просто, а очень просто. Умелый спрос мигом развязал языки сибирякам. И те, опережая друг друга, поведали о шустрой москвичке, раскопавшей договора.
— Смотри, какие у нас клерки отчаянные. — удивились «Атолловские» опера.
Внимательно изучили ее личное дело. И вот тут им поплохело всерьез. Девочка оказалась с таким шлейфом загадок, что без бутылки не разобраться. Попала в страшную аварию, поправилась за неполных полгода. Отец, генерал ФСБ, пусть и в запасе. Да, только всем известно, что бывших чекистов не бывает. И вот он погибает, и жена тоже. Девочка, ставшая владельцем неслабого капитала, не успев затвердить права наследования, тоже гибнет.
— Это уже водевиль какой–то? — не выдержал шеф холдинга, когда ему доложили всю картинку. — Ага, сколько у девочки зарплата была? Да она за квартиру, поди, платила в два раза больше. Короче, в дерьме вы, господа, — отбросил он документы. — Сдается мне, и я вместе с вами. Вы что, не понимаете, это она… Она нас развела.
— «Крот» это был. Звягинский крот, понятно? И не думаю, что девчонка в особняке сгорела. Ведь от нее ничего не нашли. Ну, менты, понятно, им лишний глухарь не нужен. А вы–то куда смотрели? Короче. Что делать будете, не знаю и знать не хочу. Платите, пытайте, но чтобы ее нашли. Понятно? Вперед и с песней.
Деньги ему, в принципе, было не жаль. Тем более, Звягин уже в прошлом, но, дело принципа: «Воровать, у меня, не позволено никому».
— Найти и, чтоб неповадно другим было, высечь, показательно, — распорядился магнат.
И вот она стоит перед ним.
Максимов всмотрелся: «Привлекательное личико. Миниатюрная фигурка. Словно и не из камеры привели… Вот только глаза не в масть. Не такие глаза у нее быть должны. А в этих спокойствие и уверенность. Словно и не ее ко мне на аркане приволокли, а она снизошла до общения… Странно», — насторожился олигарх.
— Допрыгалась, Ирина? — прервал он затянувшееся молчание. — Или как там тебя?
Ольга внимательно глянула в лицо воротилы: «Нормальный, с виду, мужик. Умный, сильный. Может, чуть испорченный деньгами и властью? Но, было бы странно, кабы падал от голода, что твой нарком продовольствия».
«Болею, что ли? — хмыкнула она про себя. — Или это общение с «толстовцем» сказывается? Сама–то лучше?» — так и не разобравшись в своих чувствах, продолжила изучать гостя.
— Ну, что, допрыгалась? — спросил, наконец, гость. Вопрос прозвучал риторически.
— Не бейте, дяденька, — сорвалась Оля в плач. — Я все скажу. Все–все. И где алмазы зарыты, и куда труп спрятали.
— Какой труп? — опешил Максимов. — Ты что, сдурела?
— А, так Вы не из–за старухи? Нет? — вмиг успокоилась шкодливая девчонка. — Тогда, я не знаю.
— А вообще… и впрямь, что тянуть? — она внезапно и неуловимо изменилась, и олигарх почувствовал себя дураком.
— Значит, так. Упростим задачу. Давайте от выяснений, кто прав, кто виноват, перейдем к делу, — оля закинула ногу на ногу и внимательно взглянула на олигарха. — За мое задержание ответите особо. Хотя, это, в принципе, семечки. А, касательно денег, которые я получила от главного инженера, так все вопросы к нему. Украл их он. Его и трясите. А мне спасибо сказать нужно. Но, думаю, на конструктивную беседу Вы пока не способны. Поэтому, я сейчас коротко изложу свои требования, — она протянула руку и вдруг коснулась его руки. — Да у вас пульс что–то частит. На сердце не жалуетесь? — провела по запястью прохладными пальцами, несильно нажала на мерно бьющуюся жилку.
Собеседник с негодованием вырвал руку: — Нормально у меня с сердцем, а вот у тебя морда не треснет от требований? — совсем попросту выразил он свое мнение.
— Выслушайте, а потом будем выяснять, что и у кого треснет, простите за вульгаризм. Итак… Но прежде я, уж простите девичью болтливость, не с кем здесь особо поболтать, расскажу, как пройдет Ваш сегодняшний вечер. Рассказ будет недолгий, но содержательный, поэтому прошу не перебивать.
Заинтригованный олигарх решил: «Пусть поболтает девчонка, а я пока сделаю выводы и решу, что с ней делать».
— Вы, Андрей Григорьевич, от меня двинетесь к начальнику Вашей службы безопасности. Устроите разгон и потребуете, чтобы он к завтрашнему утру представил Вам… ну, это неинтересно. А после, немного успокоившись поедете Вы на свою дачу, она у Вас за фирмой числится, но Ваша. И вот, где–то часов в девять или, чтобы быть совсем точными, в девять ноль семь, сядете вы, скажем в кресло и потянетесь к пульту, посмотреть, что творится в мире. Тут Вас и прихватит. Оно. родимое. Никогда ведь не болело, а тут: ни вздохнуть, ни охнуть. За грудиной огонь, в легких вата, в голове туман, — голос ее странно замедлился, стал тягучим, он казалось проникал в самую душу слушателя.
— И поймете Вы, Андрей Григорьевич, что вот она. Стоит перед Вами та самая дама с косой, свидание с которой не назначают. И миллионы Ваши отойдут всем, кому ни попадя, а Вам достанется уютная могилка два на два с роскошным мраморным памятником. Так Вам станет тоскливо, что не передать. Дальше слушайте внимательно, — предост ерегающе подняла Ольга палец, увидев, что слушатель порывается вставить свое слово. — Повторять не буду, но от того, насколько правильно Вы все исполните, зависит Ваше благополучное избавление от, скажем так, неприятности.
— Так о чем это я? Ага. Первое, звонок вашему милицейскому приятелю с приказом немедленно освободить меня и моих спутников. С извинениями. Прикажете ему забыть наши имена. Навсегда. И еще…, скомандуйте–ка Вы еще, чтобы отпустили с нами одну девчонку. Она в моей камере сидит. Натальей зовут. За какой–то кафель ее закрыли. Деньги можете за этот кафель сами внести, или пусть Ваш «Мент» расплатится, мне без разницы. Вот, вроде, и все.