Страница 37 из 60
— Нет, таких подробностей мне не сообщили.
— Зачем сообщать курице, что она снесла яйцо?
— Святая Циала! — Михай рассмеялся, но несколько напряженно. — Вы — умный человек, так подумайте — ну и намеки! Неужели неполной десятинки мне бы хватило для того, чтобы найти ковчежец, открыть его, заменить яд и поставить на место? Я польщен, герцог. Вы так высоко цените мою ловкость.
— Не ловкость — хитрость. Вам было довольно вместо одного ковчежца положить другой, заранее приготовленный.
— Откуда бы я его взял?
— Борсак — непревзойденный мастер, не правда ли, герцог?
— Говорят, так. Мы в Тарске не так уж хорошо знаем геланских ювелиров.
— Не скромничайте, Михай. То, что вам нужно, вы знаете великолепно. В прошлом году вы с дочерью прибыли ко двору Таяны. Стефан был здоров, Зенон не собирался сбегать, а кардинал — умирать. К празднику Всех Отчаявшихся Заступника известный своей скупостью в той же степени, что и своим мастерством, старейшина цеха ювелиров явился к кардиналу и поведал ему о своем намерении отлить за свой счет и из своего серебра для церкви Великомученика Эрасти новые кадильницы. За образец он решил взять изделия старых мастеров. Таковых в Таяне оказалось не столь уж много, в том числе и пресловутый ковчежец. Церковники с готовностью показали реликвию благочестивому мастеру. Борсак изготовил не только кадильницы, но и ковчежец, причем заказ этот вряд ли оказался убыточным.
— Ну и спросите его…
— Вы лучше, чем кто бы то ни было, знаете, что ювелир мирно скончался в кругу семьи в начале зимы.
— Это очень интересно, но я не понимаю, при чем тут я. Да, возможно, вы правы и кто-то действительно подбил этого… Борзака изготовить копию ковчежца, отправил мастера к праотцам и пустил Агва Закта в дело. Скорее всего, так все и было, ну так и ищите убийцу. Я вам сочувствую, но вашего друга я не убивал, да и зачем бы мне это понадобилось?
— Я и устроил нашу встречу, чтобы вы мне обо всем рассказали. — Голубые глаза яростно блеснули. — Что вы сделали с Зеноном? Зачем хотите уничтожить Стефана и меня… ведь эркард погиб по ошибке, не правда ли? Бедная Марита засмотрелась на золотоволосого красавца и перепутала кубки. — Рене взял ближайшее к нему яблоко, поднес к глазам, а потом несколько раз подкинул в воздух. — Агва Закта — вещь любопытная. Иннокентий рассказывал, что человек, принявший яд, не зная об этом, кажется умершим от болезни, которой давно страдал. Единственный след — синеватые пятна между средним и безымянным пальцами, исчезающие вскоре после смерти, но об этом знают редкие медикусы. — Рене выронил яблоко, ловко поймал его над самым полом и, небрежно обтерев о кружевную манжету, запустил зубы в сочную мякоть. — Так на чем бишь я остановился? Ах да, на свойствах яда.
Если отравленный молод и здоров, признаки отравления проявляются более явственно. Судороги, синие пятна по всему телу, иногда рвота… Тут не ошибешься. Еще страшнее гибель знающих свою судьбу. Это касается как тех, кого заставляют выпить чашу с ядом по приговору Церковного суда, так и тех, — адмирал поднял бокал с рубиновым вином, посмотрел его на свет и поставил обратно на поднос, — кто принял яд по ошибке или чужому злому умыслу, но догадался, что произошло. Такие умирают в полном сознании, испытывают страшные мучения, но в момент агонии почти всегда становятся пророками. Иннокентий, между прочим, догадался обо всем.
— Откуда вы знаете? — Михай впервые проявил интерес.
— Великий Орел! Да он умер у меня на руках!
— И что он сказал? — Тарскиец подался вперед.
— Это вы узнаете чуть позже. Любезность, знаете ли, за любезность. Сначала вы отвечаете на мои вопросы, потом я на ваши. Идет? Молчите? Ну что ж, постараюсь вас убедить. — Герцог глубоко вздохнул и продолжал: — Вашу виновность доказали вы сами. Я говорю о Марите. Девочка прелестна, только вряд ли вам когда-нибудь представится новый шанс затащить ее в постель… Ну да это к делу не относится. Вы специально отстали от нас у ратуши, чтобы, окажись я до такой степени здоров, чтоб заподозрили отравление, остаться в стороне. Но убийца слишком боялся выдать себя жестом или взглядом и не стал смотреть, как предполагаемая жертва глотает яд. А зря.
Вы были уверены в успехе, а девушка спутала кубки и поднесла яд собственному отцу. Когда вы увидели Мариту на приеме, то смертельно перепугались. Еще бы, Агва Закта убивает вне зависимости от того, сколько человек проглотил — кубок или глоток. Моя смерть, смерть немолодого человека, могла сойти за естественную, но Марита, которая умерла бы раньше меня на глазах всего двора (женщины, как вам известно, восприимчивее к этому яду), спутала бы вам всю игру. — Рене расстегнул воротник и вытер пот со лба. — Какой дурак сказал, что в Таяне холодные весны? Не правда ли, сударь?
— О да, — пробормотал властитель Тарски, не отрывая взгляда от лица Арроя.
— Как трогательно такое совпадение взглядов! Итак, вы смертельно перепугались, увидев Мариту. Вы по натуре, простите за бестактность, трус и подлец и, исходя из первого из упомянутых качеств, горько пожалели о совершенном злодеянии. К счастью для вас, Марита и не думала умирать. Вы не понимали, что случилось, и на вашей физиономии проступили удивление, растерянность и облегчение. Потом пришел Гардани и увел свояченицу. Вы поняли, что яд, предназначавшийся мне и, мимоходом, ни в чем не повинной девочке, выпил другой. Вы успокоились. Эркард был стар, толст, страдал полнокровием. Любой медикус констатировал бы смерть от удара, но тут вам не повезло — покойного пользовал лекарь, покинувший Арцию из-за неладов с фискалами. Он осмотрел пальцы больного и не только все понял, но и рассказал о своих подозрениях Шандеру.
Вы, разумеется, об этом не знали. Трусость часто уживается с наглостью. Как заманчиво было воспользоваться отсутствием Гардани и Романа для убийства теперь уже Стефана! Меня вы не опасались. В самом деле, кто-то из ваших подручных (надеюсь, скажете, как именно) подлил сонного зелья в вино, поданное в нашу комнату. Полагаю, сделано это было для того, чтобы я отошел в мир иной, пока мой друг-либер спит сном праведника. К моменту его пробуждения признаки отравления исчезли бы. Я не выпил отраву, но вы не сомневались, что, вернувшись к себе, я выпью вина и усну. Мои маленькие слабости вы изучили с дотошностью, делающей вам честь.
Нет, право, здесь душно, должно быть, из-за этого кошмарного бархата, неужели вы не чувствуете? Нет? Ну ладно. — Рене помолчал, собираясь с мыслями. — Короче, вам опять не повезло. Я счел, что пить в одиночку не по-товарищески, и решил дождаться Романа. Вы этого, разумеется, не знали и нанесли удар.
Бедняга Зенон… Он должен был убить брата «в припадке ревности» и покончить с собой. Блестящая мысль, кто ж знал, что либер столь сведущ в магии! Зенон угодил в ловушку, а Роман вдобавок сумел прочитать ваши мысли. Кстати, что это за Темная звезда, о которой я в последнее время постоянно слышу?
— Где? — Годой потерял терпенье. — Где вы о ней слышали?!
— Терпение, я все объясню. Если вы, разумеется, не будете перебивать. — Рене укоризненно взглянул на собеседника. — Я почти закончил. Стефан остался жив, я тоже, Роман продемонстрировал неожиданные таланты, и вы испугались (и правильно), что он догадается о причинах смерти отца Мариты. Затем вы предположили (опять-таки абсолютно верно), что утром я поеду к Иннокентию за советом.
Втроем — я, Роман и кардинал — мы докопались бы до истины. Времени терять было нельзя. Вы понадеялись на то, что мы с Романом в конце концов выпьем сонное зелье, а значит, вы опередите нас на несколько часов. Проклятье! — Герцог треснул кулаком по столешнице и рванул и так расстегнутый воротник. — На этот раз вам повезло! Иннокентий умер. Но Стефан и я живы, так что до осуществления вашего замысла далеко.
Как всем мерзавцам, вам нужно было убедиться в собственной силе, к тому же вы не находили себе места от волнения — что происходит в монастыре? Удалось ли убийство? Что делаем мы с Романом? Думаю, Марита попалась вам на глаза случайно, и вы не выдержали. Вам надо было отыграться за страх, который вы пережили из-за нее накануне, за то, что она невольно расстроила ваши планы, поднеся отраву не тому, кому нужно. Мало того, малышка была влюблена в… человека, который спас Стефана и который, судя по всему, отвечал на ее чувства.