Тени забытых земель

– Двуногий, ты испытываешь мое терпение… – прошелестел наг.

– Тогда разворачивайся и ползи назад…– Андреас не договорил, потому что на него с силой обрушился хвост нага. Удар был такой силы, что молодой человек просто-таки отлетел в сторону, но перед тем его крепко приложило о стену.

– Ну что, двуногий, ты еще будешь спорить?

Андреас с трудом приподнялся с пола: да, в очередной раз надо признать, что бить наги умели – похоже, сказывался немалый опыт. Молодой человек прислушался к своим ощущениям: хотя тело и болит, но, вроде, кости целы, а это самое главное. Андреас медленно подошел к нагу и кулак молодого послушника стремительно направился к скуле змеечеловека, благо и Андреас, и наг – оба были примерно одного роста. Увы, но кулак ушел в пустоту – наг легко сумел уклониться от удара, зато сам вновь с силой обрушил свой хвост на молодого человека.

На короткое время Андреас потерял сознание, а когда пришел в себя, то понял, что его товарищи лежат рядом едва ли не вповалку. Что ж, все шло плану: когда разгневанный наг повторно ударил Андреаса, то остальные пленники гурьбой накинулись на обоих нагов. Что ж, как дядя и предполагал, шестеро человек не сумели справиться с двумя нагами, но зато люди добились, чего хотели: хвостатые уползли, вновь закрыв за собой дверь.

– Все живы? – Андреас с трудом приподнялся с земли.

– Благодаря Светлым Небесам… – брат Белтус потряс руками в воздухе. – Ну, я вам скажу, и реакция у этих сволочей! Скорость и быстрота – это что-то необычное!

– Еще бы, это же наполовину рептилии… – брат Якуб потер голову, которая болела от удара об пол. – А каждый из вас наверняка имеет представление, насколько стремительны и быстры могут быть змеи.

– Да, судя по ловкости и силе хвостатых, остается только удивляться, как мы того… серпентоида завалить сумели… – Ланьеж усмехнулся, расправляя плечи. – Эх, окажись у нас сейчас хоть самое завалящее оружие, то еще неизвестно, чем бы закончилось наша встреча с этими уродами. К сожалению, голыми руками с такими ловкими гадами не навоюешь. Зато, как вы, граф, и говорили, мы проверили их на боеспособность. На мой взгляд, наги очень надеются на силу своих хвостов, зато при этом на собственную шею почти не обращают внимания – отчего-то уверены, что противникам до нее не добраться. В случае чего бить нужно именно туда, сзади, с двух сторон, под череп – именно там у них самое незащищенное место… Правда, при этих словах надо сделать поправку: если успеем ударить, конечно. Впрочем, мы и того серпентоида, которого на острове грохнули, ударили именно в шею – недаром одним махом голову снесли… Еще, если я правильно понял, в момент злости или ярости наги совершенно не контролируют свою спину. Есть еще слабое место: у них каждый сражается только сам за себя, без оглядки на товарища. Может, командный дух у нагов и присутствует, но согласованности в схватках нет. Да, и вот еще что: руки у хвостатых сильные, по вот за голову эти же самые руки закидываются плохо – похоже, это связано с особенностями организма нагов. В случае чего это надо иметь в виду.

– Согласен… Брат Титус, а ты чего молчишь? – дядюшка Эдвард посмотрел на здоровяка, который отряхивал свою одежду.

– Я боялся, что эта парочка брата Андреаса с собой заберет… – неохотно пробурчал брат Титус. – А они оставили его лежать на полу. Как вы и предполагали…

– Все правильно! – усмехнулся дядя Эдвард, и, чуть прихрамывая, подошел к Андреасу. – Когда человек валяется без сознания, то наги вряд ли потащат его на себе – в этом случае они будут считать себя едва ли не униженными. Как говорил брат Якуб, чванства и спеси у нагов тоже хватает, причем эти чувства бьют едва ли не через край. Кстати, племянничек, как ты себя чувствуешь?

– Вашими заботами, дядюшка… – хмыкнул Андреас. – Ну, что будет дальше?

– Увидим. Если я не ошибаюсь, то здесь вот-вот объявится Нарла, собственной персоной. Ей сейчас передадут, что твое неподвижное тело осталось лежать на полу, и, насколько я знаю таких вот особ, она должна лично прибежать сюда, чтоб удостовериться в том, что ты еще жив. Дело тут даже не в большой любви, которую она к тебе испытывает, а в каких-то ее далеко идущих планах. Хотя это планы не только ее, а и кое-кого другого…

Действительно, прошло совсем немного времени, как засов на двери вновь заскрипел, а еще через мгновение дверь распахнулась, и на пороге появилась Нарла, а позади нее виднелись силуэты все тех же двух нагов. Окинув взглядом сидящих мужчин, нагиня остановила свой взор на Андреасе.

– Как вижу, ты жив.

– Более или менее.

– Вставай, пойдешь со мной.

– Знаешь, мне и тут неплохо.

– Адриан, – усмехнулась Нарла, – я тебя просто не узнаю! Кстати, вас, граф, тоже. Где ваше тонкое аристократическое воспитание, которым вы так чванитесь? Перед вами стоит женщина, более того – она пришла, чтоб узнать о вашем самочувствии, а вы даже не желаете подняться с грязного пола, чтоб засвидетельствовать ей свое почтение!

– Благодарю за заботу… – усмехнулся Андреас. – Причем благодарю как от себя, так и от имени графа Лиранского. Сообщаю: встать не можем потому, что нам здорово попало от ваших ползающих червяков, а самочувствие у нас хреновое. Это все?

– Андреас, нам надо поговорить.

– Тебе – возможно, а я в этом не вижу никакой нужды. Помнишь, ты мне предлагала некий небогатый выбор? Не знаю, понравится это тебе, или нет, но из двух зол я предпочитаю костер. Так что весьма тронут проявленным вниманием к моей скромной персоне.

– Прекрати кривляться! – Нарла повысила голос. – Противно смотреть! Вставай и иди за мной!

– Был рад увидеться перед смертью… – Андреас прислонился к стене и закрыл глаза. – Что-то я сегодня устал, немного подремлю. Нарла, во имя нашей прежней дружбы закрой дверь с той стороны! Заранее благодарю.

– Скотина! – едва ли не зашипела Нарла.

– Я тоже испытываю к тебе самые нежные чувства… – не стал отнекиваться Андреас.

По-прежнему сидя с закрытыми глазами, Андреас услышал, как захлопнулась дверь, и вновь заскрипел засов. Потом раздался голос дядюшки:

– Дама ушла, так что можешь просыпаться.

– Как эта особа вела себя перед уходом? – поинтересовался Андреас, оглядываясь по сторонам и потирая ушибленный бок.

– Да у нее только что искры из глаз не сыпались! – усмехнулся Ланьеж.

– Если бы дело ограничилось одними искрами!.. – пробурчал брат Белтус. – Мне кажется, она уже была готова вцепиться в брата Андреаса своими ядовитыми зубами! Просто к прыжку готовилась! Не поверите, но я уже кулак сжал: думал, как только эта бесхвостая змеюка сиганет сюда, так сразу и врежу ей по оскаленной морде со всего замаха! Баба в тот момент была злая, на посторонних внимания не обращала, так что у меня была реальная возможность вышибить ей разом если не оба ядовитых зуба, то хотя бы один – без сомнений! Кстати, брат Якуб, просветите: у этих недоделанных змеюк потерянные зубы вновь отрастают, или нет?

– Я над этим вопросом как-то не задумывался, а в древних книгах о том было ничего не сказано.

– Вот-вот, самого важного и нужного в тех ободранных фолиантах и нет…

– Брат Андреас… – подал голос брат Титус. – А ты не боишься, что тебя сейчас к Нарле потащат? Наги ведь должны вернуться.

– Вряд ли потащат… – усмехнулся дядюшка. – Если же вздумают это сделать, то получится слишком много шума – ведь Адриан молчать не будет, и покорно за ними не пойдет, а, как я успел понять, в здешних местах предпочитают тишину. И потом, голову готов прозакладывать – для чего-то Адриан им очень и очень нужен, только вот для чего – этого я пока понять не могу. В общем, моему дорогому племяннику пока что ничего не грозит. Наверняка с ним постараются договориться по-хорошему.

– Как же, не грозит… – брат Белтус с сочувствием смотрел на Андреаса. – Между прочим, сейчас эта змеюка женского пола настолько зла, что вряд ли в состоянии трезво рассуждать, что хорошо, а что плохо.

– Не совсем так… – дядюшка ободряюще похлопал Андреаса по плечу. – Молодец, племянничек, все сделал, как надо. Дело в том, что для бабы, в которую кто-то был без памяти влюблен, увидеть на лице того самого ухажера безразличие – едва ли не самое страшное оскорбление, уж в этом попрошу поверить мне на слово. Увы, в свое время испытал подобное на собственной шкуре…