Страница 64 из 188
– Никто из монахов не говорил, что встречали таких смазливых баб на крыльях! – продолжал упорствовать брат Белтус.– И вышедшие из Запретных земель старатели ни о чем таком не упоминали. Между прочим, какие бы это ни были красотки, от них все одно воняет, хотя и не так мерзко!
– Э, не скажите! – брат Якуб с чуть заметным превосходством посмотрел на всех, кто находился в корзине. – Если с этим запахом немного поработать, то получится очень интересное сочетание. Спросите любого парфюмера, и он вам скажет, что самые тонкие и нежные запахи лежат на тонкой грани меж подлинной сладостью и самой настоящей вонью…
– А они очень даже ничего. Красивые… – оценил Ланьеж эту парочку гарпий. Все это время он никак не мог оторвать взгляд этих необычных созданий. – И даже очень красивые…
– На расстоянии – возможно, но если они на вас накинуться, то вы вряд ли будете думать о красоте…– буркнул брат Якуб. – Лучше бы нам попались обычные летающие бабы!
– Эк вы их! – усмехнулся дядюшка.
– Поверьте моему опыту: от баб ничего хорошего ждать не стоит, а уж от летающих баб – тем более.
– Осторожно! – не выдержал Андреас. – Они же собираются атаковать!
И верно, слова брата Якуба подтвердились уже в следующую секунду: обе гарпии, которые незадолго до того отлетели на какое-то расстояние от шара, сейчас решили кинуться в атаку. Впрочем, их намерения были понятны сразу и не оставляли никаких сомнений: выставив вперед длинные острые когти, обе гарпии пытались спикировать в корзину, с явным намерением вытащить одного из сидящих там людей.
– Ланьеж! – дядюшка Эдвард не сводил взгляд с этих двух существ, которые были уже совсем близко от шара. – Достань еще и этих!
– Можно, конечно… – Ланьеж подкинул в руке парочку сюрикенов. – Только эти две летающие бабоньки выглядят очень даже ничего, и у меня рука на таких цыпочек просто не поднимается…
– Ага, особенно у них когти замечательные… – согласился дядюшка. – Любо-дорого посмотреть, да и настроены эти две особы совсем не дружелюбно.
– Понял. Постараюсь достать…
И верно: обе звездочки, что Ланьеж бросил в одну из подлетающих гарпий, достигли цели, и одна из этих полуптиц-полуженщин (та, у которой было лазоревое оперение) полетела вниз, беспорядочно кувыркаясь и теряя перья, однако при том не переставая неприятно кричать. Вторая из гарпий – та, что с рыжими перьями, проводила свою упавшую подругу жутким шипением, в котором были ярость и боль, но тут же взвилась выше, пропав из глаз людей. Она, как видно, враз сообразила, что может ожидать и ее, если она не уберется как можно дальше от шара и людей в корзине, но злость и желание отомстить за подругу оказались куда сильнее разума. Кроме того, это летающее создание, и верно, сразу сообразило, откуда можно ждать опасности, и потому поднялась выше, летя едва ли не прямо над воздушным шаром, предусмотрительно стараясь не попадаться на глаза людей.
– Чтоб ее!.. – ругнулся Ланьеж. – Командир, так мне ее не достать! Я, конечно, могу попытаться это сделать, только есть реальная опасность задеть и сам шар…
– Да вы что! – едва ли не взвыл брат Якуб. – Не вздумайте! Оболочки шара ни в коем случае не должны касаться острые, колющие или режущие предметы!
– Но эта тварь может…
– Я тоже много чего могу! – оборвал Ланьежа брат Якуб. – Знаете, что я сейчас сделаю? Пожалуй, наложу на шар еще одно заклинание, для укрепления оболочки, а не то мало ли что…
Опасения оказались не напрасными, потому как то, что шар можно повредить, понимала и гарпия, и потому сделала все, что сочла нужным. Люди, сидящие в корзине, вдруг поняли, что шар чуть опустился вниз, а затем раздался непонятный свист с треском после чего шар резко пошел вниз, а у людей сжалось сердце то ли от страха, то ли от неизвестности, то ли оттого, как стремительно шар даже не опускался, а падал. Все понятно: гарпия, и верно, пробила в оболочке шара дыру своими острыми когтями, и теперь люди слышали ее торжествующий крик. Как же, ее радость можно понять – она отомстила за свою подругу!
– Брат Якуб! – дядюшка повернулся к ученому. – Можно хоть что-то сделать?
– Я уже сделал! – рявкнул брат Якуб. – Мы, чтоб вы знали, опускаемся куда медленней, чем положено! Следует камнем падать, а мы тормозим, насколько это возможно… Слушайте меня внимательно, второй раз повторять некогда: я смягчу удар о воду, как сумею, а вы перед самым приземлением или приводнением постарайтесь выскочить из корзины… И поосторожней: если кто из вас запутается в стропах, то вряд ли того несчастного удастся вытащить из веревок…
– Надеюсь, плавать все умеют? – дядюшка глядел на стремительно приближающуюся воду. – Ну, раз молчите, то уже неплохо…
Удар о воду, и верно, был очень сильным, во всяком случае, прыгать никому не пришлось – людей просто-таки вышвырнуло из корзины, и они разлетелись в разные стороны. Андреасу повезло едва ли не меньше остальных: прежде всего, он настолько сильно ударился о воду, что на короткое время потерял сознание, но куда хуже было другое – прямо над его головой, в воде, оказался воздушный шар, который вместе с корзиной лежал на поверхности, и не давал возможности Андреасу выплыть из-под него. В самом шаре все еще были остатки воздуха, которые удерживали шар от затопления, только этот же шар не давал возможности Андреасу выбраться наверх, чтоб глотнуть воздуха. Вдобавок ко всему сбылось опасение брата Якуба: Андреас, и верно, запутался в стропах, то есть в веревках, которые находились в воде, и чем больше молодой послушник стремился избавиться от них, тем больше запутывался. В легких стало жечь, перед глазами появились разноцветные круги, а в ушах звон… Похоже, это конец… Вновь теряя сознание Андреас успел заметить, что рядом с ним кто-то режет те веревки, в которых он успел всерьез запутался…
В себя Андреас пришел на воздухе, вернее, почувствовал, что его кто-то едва ли не тащит на себе, плывя по воде. Беспрерывно кашляя, и выплевывая из легких попавшую туда воду, молодой человек скосил глаза и понял, что это брат Титус одной рукой сильно загребает воду, а второй рукой удерживает его, Андреаса. Очень предусмотрительно со стороны этого молчаливого послушника, а не то у едва ли не состоявшегося утопленника все силы сейчас уходили на то, чтоб хоть немного придти в себя и немного продышаться.
– Ты как, живой? – поинтересовался брат Титус, когда кашель Андреас немного пришел в себя.
– Кажется… А что случилось? Я, кажется, едва не утонул… Это ты меня вытащил?
– Светлые Боги велели помогать своим ближним… – брат Титус по-прежнему все так же сильно греб одной рукой. – Ты плыть уже можешь?
– Пожалуй, да…
– Тогда дальше давай греби сам, а то мы и без того отстали от всех. Последними плывем.
Брат Титус без особых церемоний стряхнул с себя Андреаса, и тот вновь с головой ушел под воду. Вынырнул, сделал несколько гребков…
Только сейчас Андреас в полной мере стал понимать, насколько он обязан брату Титусу. Если б не этот молчаливый парень, то понятно, что Андреас никак не сумел бы выбраться из опутывающих его веревок. Кроме самой искренней благодарности, которую Андреас сейчас испытывал к этому здоровяку, примешивалось и чувство некоторого удивления: надо же, брат Титус не побоялся сунуться в опасное место, чтоб спасти чужую жизнь ( хотя и сам имел все шансы запутаться в обвисших веревках), и в то же самое время (опять-таки, только по его словам) перед полетом так растерялся, что не только не выпустил из рук веревку (которая удерживала воздушный шар), по еще и прихватил с собой брата Белтуса, в результате чего оба оказались в корзине… Хм, как-то эти поступки не вяжутся между собой… Но если подумать, то, скорей всего тогда, на монастырском дворе, брат Титус, и верно, всерьез испугался – недаром отмалчивался всю дорогу!, а в полете постепенно пришел в себя. Да, скорей всего, так оно и было.
А вода хорошая, можно даже сказать, теплая и чистая, плыть по такой – одно удовольствие. О, вот и впереди виднеется несколько голов, только под яркими бликами солнца их трудно пересчитать.