Страница 95 из 142
9 августа состоялась встреча Сталина с Миколайчиком. В этот день немецкие танковые части в Варшаве вышли к Висле и расчленили территорию, занятую восставшими, на изолированные анклавы. Согласно польской записи, разговор советского вождя с польским премьером проходил следующим образом:
«С. Миколайчик повторил свою просьбу, но в этот раз просил немедленно помочь польским силам в Варшаве, где Армия Людова и Армия Крайова объединились в борьбе против немцев.
Маршал Сталин: Какая помощь Вам нужна?
С. Миколайчик: Варшаве нужно оружие. Немцы не так сильны, чтобы вытеснить поляков с их позиций, но сконцентрировали усилия на удержании двух главных коммуникаций из города, мостов через Вислу. Борьба разгорается, и польские силы встречаются с очень значительным превосходством противника.
Маршал Сталин: Все эти действия в Варшаве кажутся нереальными. Могло бы быть иначе, если бы наши войска подходили к Варшаве, но, к сожалению, этого не произошло. Я рассчитывал, что мы войдем в Варшаву 6 августа, но нам это не удалось. 4 августа немцы бросили в район Праги четыре танковые дивизии. Поэтому нам не удалось взять Прагу и мы вынуждены были сделать обходной маневр у Вислы в районе Пилицы. В результате этого маневра нам удалось продвинуться на фронте шириной 25 км, глубиной 30 км. Вчера немцы предприняли сильную контратаку на этом участке пехотной и двумя танковыми дивизиями. Поэтому наше наступление на Варшаву столкнулось с пятью новыми дивизиями с немецкой стороны, три из которых все еще находятся в районе Праги. У меня нет сомнений, что мы преодолеем и эти трудности, но для этих целей мы должны перегруппировать наши силы и ввести артиллерию. Все это требует времени. Мне очень жаль ваших людей, которые поднялись так рано в Варшаве и сражаются с винтовками против немецких танков, артиллерии и самолетов. Я был в Варшаве и хорошо знаю ее узкие улицы старого города, и поэтому я с уверенностью считаю, что удержание старого города со стратегической точки зрения не очень существенно. Что мы достигнем, оказывая помощь с воздуха? Мы можем, таким образом, доставить определенное количество винтовок и пулеметов, но не артиллерию. Наконец, попадет ли оружие, сброшенное с самолетов, в руки поляков без потерь? Было бы легче сбросить вооружение в более отдаленные районы, скажем, Радом или Келец, но сделать это в городе с опасной концентрацией немецких сил — чрезвычайно трудная задача. Однако, может быть, удастся. Мы должны попытаться. Что может быть сброшено и когда?
С. Миколайчик: Я понимаю Ваши сомнения, но сегодня слишком поздно колебаться, потому что в Варшаве бои идут без остановки. Несколько объектов было взято нашими силами. В штабе повстанцев в Варшаве находится капитан Красной Армии Калугин, который пытается установить прямой контакт с Советским Верховным Главнокомандованием, который, как говорится в телеграмме, посланной через нас, представил Вам доклад о реальном положении в Варшаве. Этот доклад — точное подтверждение нашей собственной информации. Площади, обозначенные в телеграмме, куда должно быть сброшено вооружение, будут обеспечены баррикадами, поэтому нет причин для опасений.
Маршал Сталин: Можете Вы положиться на эту информацию?
С. Миколайчик: Абсолютно. Как только прямые контакты установятся между польскими силами в Варшаве и Красной Армией, появится возможность договориться о сигналах, куда можно сбросить вооружение. Больше всего нам нужны гранаты, стрелковое оружие и боеприпасы. Немцы также атакуют с воздуха. Если было бы возможно защитить Варшаву от бомбардировок германской авиации с помощью советских истребителей, то это бы имело большое значение не только с военной, но и с психологической точки зрения для поддержания восставших.
Маршал Сталин: Могут наши самолеты приземлиться?
С. Миколайчик: Нет, они могут сбросить оружие только с воздуха.
Маршал Сталин: Это легко.
С. Миколайчик: Я прошу дать указание маршалу Рокоссовскому.
Маршал Сталин: Как могут быть установлены контакты? Необходимы шифровки, так как эфир полон разного рода сигналов. Я могу заверить, что со своей стороны мы сделаем все, что от нас зависит, чтобы помочь Варшаве. Кому мы можем адресовать это?
С. Миколайчик: Возможно, капитан Калугин может помочь в этом.
Маршал Сталин: Он не имеет средств связи. Поэтому я дам указание сбросить офицера с парашютом в Варшаву с шифром и с задачей установления контакта. Вы поможете в этом и дадите соответствующие инструкции?
С. Миколайчик: Я запрошу Варшаву немедленно и пошлю ответ Вам. <…>
Перед окончанием встречи С. Миколайчик сердечно обратился к Маршалу Сталину и вновь сослался на его обещание сделать все возможное для оказания советским правительством помощи. Поляки отметили, что Маршал Сталин заверил их в этом».
В польской записи есть важные детали, отсутствующие в советской. Во-первых, Миколайчик указал, что в Варшаве Армия крайова объединилась с Армией людовой. Во вторых, Сталин назвал 6 августа как день, когда он рассчитывал занять Варшаву. Этот же день упомянул Рокоссовский в беседе с корреспондентом английской газеты «Санди таймс» и радиокомпании «Би-би-си» в Москве Александром Вертом. Это доказывает, что первоначально Сталин рассчитывал захватить Варшаву еще в первой декаде августа, но немецкое сопротивление и восстание изменили его планы.
Из разговоров с Миколайчиком Сталин и Молотов поняли, что даже если польский премьер присоединится к ПКНО, польское правительство в изгнании и подчиняющееся ему командование польских вооруженных сил не будут следовать его примеру. Поэтому надо было ждать, пока немцы подавят восстание. А пока что кормить Миколайчика обещаниями, которые не собирались выполнять.
Просьбы о помощи со стороны польского эмигрантского правительства Сталина конечно же смутить не могли. Лондонские поляки по-прежнему соглашались только на коалицию с ПКНО, причем не давали ясного ответа на то, кто будет стоять во главе правительства. Не соглашались они и на разоружение Армии крайовой. Однако мольбы гибнущей Варшавы находили живой отклик у западной общественности. Поэтому оставаться в бездействии Красной армии было не очень удобно, чтобы не подорвать отношения с союзниками. И Сталин решил провести Варшавскую операцию, но провести так, чтобы ни в коем случае не взять Варшаву до того, когда восстание будет немцами раздавлено. Операцию планировалось начать 25 августа, и Сталин надеялся, что к тому времени немцы покончат с повстанцами.
Обвинения, выдвинутые Сталиным, Молотовым и советскими генералами в адрес Армии крайовой насчет того, что она не пыталась согласовать свои действия с советским командованием, были совершенно безосновательны. Во-первых, в отсутствие дипломатических отношений между Москвой и польским правительством установить связь с советской стороной было довольно затруднительно. Во-вторых, и это главное, когда такое взаимодействие на местах пытались наладить командиры Армии крайовой, для них это, как правило, заканчивалось трагически.
14 августа Бур-Комаровский писал в Лондон:
«С момента вступления советских войск на польскую территорию в январе 1944 г. части АК устанавливали связь с советскими командирами для согласования действий. Так было на Волыни и Виленщине, в восточной Малополыпе, Белостокском и Любельском воеводствах. Все контакты закончились печальным опытом, поскольку после использования нашей помощи на поле боя командиры всех частей и подразделений АК были арестованы и части разоружены советской армией. После такого опыта мы не старались заранее установить связь из Варшавы с советским командованием, ожидая проявления их доброй воли. Как только 3 августа в штаб АК прибыл советский капитан Калугин, он был принят и размещен в штабе командующего восстанием. Через посредничество капитана Калугина 7 августа были переданы советскому командованию потребности АК в оружии и цели в Варшаве для бомбардировки с воздуха. Кроме того, командующий восстанием в Варшаве направил через Лондон радиограмму маршалу Рокоссовскому с предложением согласования действий и оказания Варшаве помощи, к сожалению, до сегодняшнего дня как телеграмма капитана Калугина, так и командующего восстанием остались без ответа».